Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 22

– Даже два раза? – удивился я. – Жаждет, что ли, так подружиться с тобой, раз два раза за полторы недели звонила?

– Да нет. Два раза в один день. Сначала договорились в кафе посидеть, а минут через пятнадцать она снова позвонила, и стала расспрашивать, куда именно ты уехал.

– И зачем ей это надо было знать? – насторожился я.

– Мол, муж хочет в «Ленкоме» похвастаться, что знает такие детали о молодом драматурге Ивлеве…

– Странно это… Что-то я сильно сомневаюсь, что кто-то в «Ленкоме» так сильно может мной интересоваться из серьезных людей… Вот было бы у меня штук пять пьес, тогда еще можно было бы понять… Не сказала ей, где я?

– Нет, конечно. Только помощнику Громыко призналась про Италию. Тот уж больно серьезный человек.

– Молодец, правильно все сделала, – похвалил жену я. – И что промолчала, Веронике не сказала, и что Сопоткину рассказала. Громыко только лишний интерес бы испытал, если бы не стала говорить. И человек его уровня сам бы смог быстро разузнать, куда именно я отправился. Да хоть бы послал кого в кассы «Аэрофлота» справки навести, куда Павел Ивлев улетел… Так и что, с Вероникой этой уже встречалась в кафе? Она продолжала мной интересоваться? Спрашивала еще, куда делся?

– Нет, я случайно встречу на сегодня назначила, дату перепутала, не сообразила сразу, что ты именно сегодня возвращаешься. А как дошло, тут же ей перезвонила, и вовсе пока встречу отменила.

– Ну, если пойдешь потом с ней поболтать, примечай, что она про меня спрашивает… Странный какой-то это интерес…

***

Москва, сквер около Кремля

Стельмухов созвонился с Захаровым и договорился с ним о встрече в сквере неподалеку от Кремля. Внепланово предложил пересечься, так что Захаров даже и слегка встревожился. Мало ли какие проблемы у его покровителя? Не на пенсию ли его отправить пытаются?

А с другой стороны, даже если и так, то ничего особо страшного не произойдет. Он и сам в последние месяцы, пользуясь благосклонностью Гришина, сильно в чиновничьей вертикали поднялся. Да, не в Кремле работает, но поддержка такого мастодонта, как Гришин, многие проблемы, к которым он раньше и подступиться бы не решился, позволяла решать и без Стельмухова. Так что если даже и так, то не пропадет их группировка!

Встретились в сквере через час.

– Ну что, Виктор? – спросил Стельмухов Захарова после того, как они поздоровались. – Слышал уже новость про Кожевникова?

– Да, слышал. Человек все же серьезный в ЦК КПСС был. От инфаркта помер, насколько мне рассказали.

– Да. Все верно, от инфаркта, – кивнул Стельмухов. – А рассказали тебе, из-за кого у него этот инфаркт, собственно говоря, и случился?

– Нет, – удивленно посмотрел на Стельмухова Захаров, сразу поняв, что будет какой-то интересный нюанс.

– Володин наш его довел, оказывается.

– В самом деле? – удивился Захаров. – Специально, что ли?

– Тут как знать, таких нюансов я не знаю, – развел руками Стельмухов. – Но говорят, по рассказу его секретарши, что Володин к нему пришел о чем-то переговорить. Причем впервые. Кожевников раньше с ним по всем признакам знаком не был, да и Володин секретаршу расспрашивал, прежде чем к нему в кабинет пройти, о том, в каком шеф настроении. Зашел потом. Несколько минут тихо все было, а потом очень яростные крики начались от Кожевникова в адрес Володина! Тот, как пробка из бутылки, из кабинета его вылетел. Представляешь?

– Да даже сложно представить, – покачал головой Захаров. – Интересно, с чем к нему Володин пришел-то?

– Да вот, тоже представить себе даже не могу, – развел руками Стельмухов. – Что же такое Никите Богдановичу он додумался предложить, что тот так разволновался? Но интересно, конечно, очень. Какое-то явно совершенно возмутительное предложение сделал. Может, захотел его привлечь, чтобы свою группировку сколотить не хуже нашей? Согласись Кожевников в этом случае на его предложение, тяжко бы нам пришлось действительно, связи у него были сумасшедшие.

– Честно говоря, мне трудно представить, если, по словам секретарши, раньше они не встречались, чтобы Володин вот так внаглую пошел такое специфическое дело практически незнакомому человеку предлагать. – покачал недоверчиво головой Захаров. – Риск слишком велик. А Володин у нас, вроде, не из тех, кто слишком сильно готов рисковать. Он наверняка счастлив, что вообще в ЦК КПСС попал. По слухам, он давно уже туда рвался, и только сейчас и получилось наверх вылезть. И тут вдруг он с такой вот просьбой к Кожевникову отправляется, совершенно того не зная… Как-то слишком смело для него это выглядит.

– Ну, не знаю даже, – поджал губы Стельмухов. – Секретарша Кожевникова помалкивает, о чем они конкретно там говорили, к сожалению. Известно только что, увидев, в каком ужасном состоянии Кожевников, бросилась ему скорую вызывать. Вот только через несколько дней в больнице все же Никита Богданович не выдюжил...

– Могли до Кожевникова дойти слухи, что мы распускали в ЦК КПСС о том, что Володин – стукач из КГБ? – задумчиво предположил Захаров. – Если Кожевников об этом слышал, а Володин ему что-то предложил, что тот мог посчитать провокацией для того, чтобы его перед КГБ скомпрометировать, то в принципе Кожевников вот так вот мог отреагировать. Человек он был серьезный. К такого рода провокации, конечно же, он бы очень негативно отнесся. Примерно вот так, как оно и случилось.

– Надеюсь, что это не так, – покачал головой Стельмухов, – потому что тогда получится, что и мы причастны к его смерти. Как-то нехорошо бы вышло.

Оба помолчали с полминуты, просто молча шли рядом по скверу, думая о своем.

– Но нет худа без добра, – наконец снова заговорил Стельмухов.

– Что вы имеете в виду? – несколько удивленно спросил Захаров.

Для него смерть Кожевникова абсолютно ничего не означала. Он с ним шапочно только знаком был. Любопытно было только очень, разговором по какому вопросу Володин довел Кожевникова до инфаркта. Потому как если Володин начал ходить по ЦК КПСС и предлагать серьезным людям в его группировку войти, как предположил Стельмухов, то дело это опасное. Кожевников отказался, а если кто-то такой же серьезный согласится?

– Ну, я теперь могу за освободившуюся должность Кожевникова побороться, – сказал Стельмухов. – Уж больно она лакомая. Заместитель управляющего делами аппарата ЦК КПСС очень серьезными делами занимается, в особенности, когда управделами в отпуске или командировке. Ее заняв, я еще больше нас прикрыть смогу, чем раньше. Не то чтобы это сильно как-то было надо, и так справлялись. Но, с другой стороны, и ничего подобного раньше Меховому делу в Караганде и не было. Так что дополнительная подстраховка совсем не помешает.

– Конечно, – согласно кивнул Захаров. – Должность у Кожевникова действительно была золотая. Вам точно стоит попробовать ее занять.

– Попробовать-то я попробую, – согласно кивнул Стельмухов, – но и твоя помощь будет нужна, Виктор. Поговорил бы ты с Гришиным, чтобы он меня поддержал. С поддержкой члена Политбюро мне эту должность гораздо легче будет занять, чем без нее. Остальные претенденты, конечно, тоже дремать не будут. Но если они тоже поддержкой в Политбюро заручатся, то, по крайней мере, я смогу им тоже что-то подобное противопоставить. Тогда тот, кто на эту войну без такой поддержки придет, сразу пойдет лесом… Конкурентов поменьше станет, шанс и появится место занять.

– Понял, – сказал Захаров. – Но мы же не планировали светить перед Гришиным наши связи…

– Раньше другие обстоятельства были. Ну, в принципе, ничего светить особенно мы и не будем, – сказал Стельмухов. – Имеешь же ты право просто как коммунист счесть, что товарищ Стельмухов в наибольшей степени подходит в интересах советского государства для этой должности? Верно же?

– Верно, – улыбнулся Захаров.

– Ну вот, пусть Гришин именно так и считает. Тем более ты ж подумай, какой занятой человек первый секретарь Московского горкома. Сейчас он, может, что-то и подумает о том, какими это делами мы с тобой связаны? Но полгода или год пройдет, он наверняка об этом уже и позабудет. Есть у него гораздо более серьезные вопросы, чем помнить долго о такой достаточно пустяковой для него просьбе. Что ему один-два звонка по моей кандидатуре сделать? К нему часто с подобными вопросами наверняка обращаются. Я бы на его месте уже через несколько месяцев начал путать, кто о чем просил. Думаю, и с его памятью точно такой же казус может произойти.