Представь нас (ЛП) - Гоинс Молли - Страница 8

— Эй! — Адам возмущенно вскидывает руки. — Я вообще-то организовал наш переезд, ясно? Не будь меня, ты бы до сих пор торчал в Сиэтле и огребал штрафы за опоздания.

— И Калли, — добавляю я. Еще по совместному перелету стало ясно: она соображает куда толковее, чем оба пытаются преподнести.

При упоминании своего имени Калли едва заметно оживляется. Наверное, полагает, будто окружающие не замечают, как она сидит, опустив голову, и безучастно слушает чужие разговоры, – но я-то все прекрасно вижу.

В Сиэтле сознательно предпочитал держаться особняком, однако специфику индустрии знаю отлично. Я умею проявлять дружелюбие, когда того требуют обстоятельства, а вот Калли, сдается мне, общаться по принуждению не привыкла.

— Кстати, о Калли, — заводит разговор Бек, поворачиваясь. — Кто бы мог подумать, что наш новый командный фотограф – форменная акула бильярда!

Калли закатывает глаза, но не удерживается от улыбки.

— Освоила в студенческие годы. И раз уж зашел разговор, победителю, кажется, причитаются палочки из моцареллы.

— Будет сделано! — Бек выбирается из кабинки и легонько трясет меня за плечо. — Что будешь пить, Андерсон?

Подобные вопросы всегда забавляют. Большинство из нас, профессиональных спортсменов, в барах давно не уходят во все тяжкие – разве что по особым поводам, – но я не пью вообще. От слова «совсем». И никаких расспросов на эту тему не терплю.

— Да брось, я сам что-нибудь возьму.

— Ладно, как знаешь.

Собравшись с духом, я ловлю на себе пронзительный взгляд зеленых глаз. Каким бы непреодолимым ни было искушение проверить, смогу ли пересчитать все веснушки на ее лице, на сей раз я полностью его игнорирую.

Удержаться оказывается чертовски трудно: я физически ощущаю, как она меня изучает.

— Пойду, пожалуй, поздороваюсь еще с парой ребят, — произношу я, отодвигая стул.

Брови Адама сдвигаются к переносице. Знаю: он рассчитывал, что я просижу на месте до самого ухода, да и сам бы не прочь, но у моей общительности есть четкие границы. Даже если влечение к Калли и добавило сегодняшней вылазке привлекательности, вряд ли стоит идти у него на поводу.

Заставляя себя поддерживать беседу еще битый час, я в основном зависаю с другими питчерами команды. «Блюз» всегда славились классной ротацией, но в связи с уходом на покой стартера Декса Ларсена в этом году и сменой генерального менеджера жутко любопытно, как перестроят состав. Позиция стартового питчера обсуждалась с агентом во время оформления обмена, однако я привык не придавать значения обещаниям, пока не увижу их на бумаге.

Посчитав, что долг вежливости выполнен, я решаю закругляться. Окидывая взглядом зал, невольно высматриваю одну рыжую макушку. Уверяю себя, будто просто нужно убедиться, что с ней все в порядке, и она хорошо проводит время, однако Калли нигде не видно.

Ошибиться я не могу: за вечер без труда выхватывал ее из толпы кучу раз. Какая-то часть меня порывается подойти к Адаму и разузнать, в курсе ли он вообще, где ту носит, но, в конце концов, он – ее брат. Нужно позволить ему самому выполнять обязанности и заботиться о Калли.

Пока я пробираюсь сквозь толпу, пара человек меня тормозит, расспрашивая про грядущий сезон и обмен. Отвечаю я коротко и уклончиво. Социальная батарейка села, и меньше всего улыбается выслушивать тактические соображения нетрезвого фаната по поводу новой крученой подачи.

Пригнув голову, я выхожу наружу, на ходу нашаривая в кармане ключи. Оказавшись, наконец, на свежем воздухе, я поднимаю взгляд и резко замираю: прямо передо мной от холода дрожит знакомая рыжая девчонка.

— Калли? Что ты здесь делаешь?

Медленно повернувшись, она сжимает в руках телефон.

— Спасаюсь, — едва слышно роняет она.

— И от кого же спасаешься?

— От брата, — Калли пожимает плечами, содрогаясь от холода. — Сил моих больше нет, лимит общения исчерпан. Пожалуйста, не сдавай, я просто пытаюсь уйти по-английски. Клянусь, напишу ему, как только сяду в такси до дома. Если машина, конечно, вообще соизволит приехать.

Она снова утыкается в экран телефона и вполголоса чертыхается.

Мне бы велеть ей вернуться внутрь и подождать машину. Сказать, чтобы шла к гребаному брату, объявила, что хочет домой, и пусть он едет с ней – негоже одной трястись в такси. Именно эти слова и следовало бы произнести, а вовсе не:

— Ладно, поехали со мной.

— Я могу и подождать, — отрезает Калли, но принимается яростно растирать плечи, пытаясь согреться.

— Значит так, у тебя два варианта: либо едешь со мной, либо маршируешь обратно в тепло и требуешь, чтобы брат отвез тебя домой.

Снова заерзав, Калли прячет телефон в задний карман.

— Ошибаешься, у меня три варианта. Я могу не ехать с тобой, не говорить брату, что ухожу, и просто дойти пешком. Тут сколько, кварталов десять? Дойду как-нибудь.

— Калли, — я со вздохом тру переносицу. Жизнь бок о бок с тремя женщинами научила главному: если уж они что-то вбили себе в голову, любые приказы сделают только хуже. — Я предложу лишь раз. Позволишь тебя подбросить? Нам все равно в одну сторону, к тому же так не придется объясняться с братом и рисковать умереть от обморожения в ожидании такси, — и для верности добавляю: — Пожалуйста.

Она прикусывает нижнюю губу, продолжая растирать закоченевшие руки. Но стоит налететь очередному порыву пронзительного ветра, как Калли сдается.

— Ладно, уговорил.

— Вот и славно, а теперь пошли, — я подвожу ее к байку и одним движением стягиваю через голову толстовку.

— Это еще что такое? — Калли застывает в замешательстве шагах в пяти от мотоцикла.

— Твой транспорт, — отзываюсь я, подходя ближе, и без лишних церемоний нахлобучиваю толстовку ей на голову.

— Уилл! — пытается Калли брыкаться, но возражения не принимаются. Натянуть-то толстовку она натянула, но продевать руки в рукава наотрез отказывается. Если бы взглядом можно было убивать, от меня бы уже живого места не осталось.

— Ну и пожалуйста, сиди без рукавов, раз уж тебе так хочется упрямиться, вот только держаться за меня все равно как-то придется.

Калли сердито щурится.

— Вообще-то нормальные парни обычно пытаются девушку раздеть. Меня, кажется, еще ни разу в жизни не упаковывали в одежду насильно.

— Ну, надо же, а для меня это единственное, что позволил бы себе сделать силой, — хмыкаю я с легкой усмешкой. Язвительности Калли не занимать, но тут до меня доходит скрытый смысл ее фразы. — Погоди-ка. С этого места поподробнее, Калли. Кто-то уже пытался сделать с тобой что-то силой?

Сглотнув, она бормочет:

— Нет, просто к слову пришлось. — Наконец Калли соизволяет продеть руки в рукава. — И вообще, не понимаю, к чему такие крайности.

Она, наконец делает несколько шагов ближе, пока я снимаю с багажника запасной шлем.

— Без этого никак: ты и без того продрогла, а на байке станет холоднее.

Жестом я спрашиваю разрешения надеть на нее шлем, и Калли послушно кивает.

— А ты как же?

— У меня есть второй, — отзываюсь я.

— Да я не про шлем, а про толстовку. Тебе разве не холодно?

— Обойдусь. Сама же сказала: тут всего-то десять кварталов, — на самом деле далеко не десять, но просвещать ее я не собираюсь. — В шлем встроена гарнитура, так что в пути буду тебя слышать.

— Ладно, — бормочет она. — Ты ведь не будешь гнать?

— Поеду строго по правилам, — обещаю я, натягивая собственный шлем.

— А сколько ты выпил? Может, все-таки лучше дождаться такси? Время ожидания уже могло сократиться.

Калли снова тянется к телефону, и в этот момент какой-то неосознанный порыв берет надо мной верх. Я перехватываю ее руку, сжимая.

— Калли, я не притронулся к спиртному. Гнать не стану, крутых виражей закладывать – тоже, и уж точно обойдусь без игры в шашечки. Со мной ты в полной безопасности, идет?

— Я еще никогда не ездила на мотоцикле, — едва слышно признается она. Весь вечер от Калли исходила абсолютная уверенность в себе, но сейчас она выглядит по-настоящему испуганной.