Оживитель Гробницы (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 24

— Чуть меньше, — сказал Карсен. — Я бы сказал, километра два над уровнем моря, если бы оно тут было… Впрочем, мы нашли впадины, которые, вероятно, когда-то как раз и представляли собой моря!

Игнис хмыкнула, поглядела вверх, вскинула руки.

Я привык, что когда Игнис работает с ветром рядом со мной, особенно ничего не ощутишь: зона контроля решает. Можно было разве что услышать завывания ветра, ну и увидеть воронку смерча, когда она уже раскручена. Однако в этот раз я не слышал ни шелеста, ни завывания — Игнис работала с воздушными массами слишком высоко над нашими головами!

— Это… займет… какое-то время, — пробормотала она отсутствующим тоном. — Минут пятнадцать. Можете пока показать парням ваше оборудование, если хотите. Я в этом все равно ничего не понимаю!

Я почувствовал, что Игнис тяжело, и чуть было не коснулся ее, привычно вливая магию Жизни — но снова остановил порыв. Карсен, конечно, не поймет, что я делаю, но может расценить жест иначе. А тут, на Гробнице, обстановка совсем другая, чем на Ошибке, и к семейным ценностям тоже относятся иначе! Мы с Теей и Ройгой даже не делали попытки скрыть наши отношения, но слухи о том, что я еще и с Игнис сплю при попустительстве ее мужа, мне совершенно не нужны. Точнее, в основном такая дурная слава не нужна Элсину, но и меня по касательной зацепит.

— И оставить вас здесь одну? — удивился Карсен. — Ну что вы. Давайте я лучше пока расскажу, чем я в основном здесь занимаюсь…

— А можно сначала услышать, как вообще работают астрономы Империи? — спросил я (и тут же мысленно дал себе тумака: Олла правильно говорила, нефиг перебивать стихийных магов). — В смысле, прошу прощения!

Карсен усмехнулся.

— Нет, что вы, искренний интерес приятен… Вы с кем-то из наших сталкивались уже? Я имею в виду, из астрономов-любителей?

— На Ошибке-пять я водил знакомство с мастером Жизни, у которого имелась подзорная труба, но не было возможности сделать или заказать свой телескоп. Он мне показал, например, что у Ошибки-пять было два естественных спутника, и дал мне почитать пару астрономических трудов, которые ему с большим трудом удалось приобрести. Там рассказывалось о звездах и планетах, но в целом информации было немного.

— Да, увы! — вздохнул Карсен. — У астрономов в Метрополии есть своя Гильдии, но она очень невелика, и попадают туда в основном окольными путями. Хотя некоторые действующие астрономы берут учеников… Звездные окрестности Метрополии по этой причине изучены неплохо, написаны труды о том, как определять небесные координаты и картировать небеса других миров, ведутся работы по соотнесению изученных небесных объектов на разных мирах… Но мы еще в самом начале пути! Сейчас пока более-менее точно известно только, что большая часть миров Империи, на которых возможны систематические наблюдения небес, находятся в одной Галактике. Насчет других сохраняется неопределенность… Вы знаете, что такое Галактика?

— Нет, — сказал Элсин вперед меня.

Хотя я ему точно рассказывал! Но правильно, не стоит обнаруживать лишнюю осведомленность.

В итоге Карсен прочел нам небольшую лекцию, из которой стало ясно, что местная астрономия на самом деле немало всего знала! В частности, у них были даже разработаны теории насчет главной последовательности и жизненного цикла звезд, хотя полной информации, разумеется, не было. Спектр звезд они, по всей видимости, не изучали, а значит, измерять расстояние до звезд методом сравнения спектра и светимости не могли, использовали только метод параллакса, годный лишь для сравнительно близко расположенных звезд. Ну и об анализе химического состава речь тоже, естественно, не шла.

Однако математический аппарат они использовали правильный: знали и все Ньютоновские уравнения (под другими именами), и даже законы Кеплера — как «правила Аурберга-Рютте», причем Карсен с гордостью сообщил, что c Рютте он имел честь быть знакомым лично и даже учился у него. Понятное дело, что все это давало лишь относительную точность измерений — без Эйнштейновых-то поправок! — но с местными приборами все равно более точные измерения провести не получалось.

Заодно Карсен поведал нам кое-что интересное о планете, на которой мы находились! Точнее, о звездной системе.

— Мне удалось установить, — не без гордости произнес он, — что мы находится в системе из трех звезд!

— Из трех? — я не стал сдерживать свое удивление.

— Ну да. Или даже из четырех, но это пока спорный вывод… Причем две звезды, наше светило и ближайшее к нему, находятся друг к другу довольно близко, а третье — на таком отдалении от них, что воспринимает нашу пару как единственную звезду! Кроме того, есть определенные странности в орбите нашего мира… Короче говоря, я очень сильно подозреваю, хотя не знаю, как это доказать, что наша планета раньше вращалась у другой звезды! Может быть, даже у той, дальней из тройки…

— Удивительно! — восхищенно произнес Элсин.

А я подумал, что это, по крайней мере, объясняет, как на планете, расположенной так близко к явному белому карлику, когда-то умудрилась зародиться и доразвиваться до мегаформ животная жизнь.

— Вот-вот! — с энтузиазмом произнес Карсен. — Причем эта звездная система очень старая. Наша звезда уже сбросила свою оболочку Вечного Огня и успела порядочно остыть — люди мудрее меня считают, что звезды в таком состоянии могут остывать очень-очень долго. И даже наша ближайшая соседка уже лишилась своей короны! Что касается дальней звезды, то она время от времени вспыхивает ярче, и это заставляет меня предполагать, что у нее тоже может быть еще одна партнерша, которая делится с ней Огнем! Или эти изменения яркости могут быть вызваны другими причинами. За семьдесят лет я лишь дважды ловил эти вспышки, и они кажутся мне недостаточно яркими — быть может, лишь флуктуации… Впрочем, я углубляюсь в дебри.

Я же подумал, что если мы имеем дело с тройной или четверной старой звездной системой, часть компонентов которой уже выродилась, но по какому-то капризу не разбежалась друг от друга, — что ж, в такой системе возможны любые пертурбации. И, наверное, могло произойти и такое, чтобы планета попала под протуберанец раскаленного газа, потеряла почти всю биосферу, но не атмосферу, и осталась почти полностью, но не до конца безжизненной — а потом и орбиту поменяла? Понятия не имею, как это рассчитать, но, чувствую, наши астрономы накинулись бы на Гробницу, как оголодавшая дворняга на мозговую кость!

И вдруг Игнис сказала:

— Готово.

Я так увлекся беседой — Карсен с Элсином, кажется, тоже — что ее слова прозвучали для меня совершенно неожиданно. Я вскинул голову вверх — и увидел ярчайшее звездное небо! Дома, на Земле, мне ни разу не случалось ходить в горные походы (а то я бы, наверное, не полез в карстовые пещеры на фронтире с такой самоуверенностью!), но я много раз слышал и читал о том, как невероятно прекрасно горное звездное небо. Ну вот, оно действительно было очень красивым. Яркие, огромные, крупные звезды, разноцветные и мерцающие — и много! Такое ощущение, что больше, чем я видел на Земле. На Ошибке, кстати, примерно столько же.

Причем все эти звезды плотной полосой шли через все небо, сливаясь в млечный туман, у горизонта их было гораздо меньше. С чувством полудетскогоо восторга я осознал: да я же смотрю на рукав Галактики не с торца, а с фасада! Или хотя бы под углом! Эта планета, видимо, слегка приподнята над галактической плоскостью эклиптики — недостаточно, чтобы увидеть всю Галактику целиком, но вполне достаточно, чтобы обеспечить в одном из полушарий роскошный вид!

— Красиво, да? — с понятной гордостью произнес Карсен. — Одно из преимуществ этого места — помимо отличной компании… Но, мэтресса Бьер, вы редкостная молодец! Петерсен мне сказал, что дымку так высоко разогнать нельзя.

— Как интересно, — фыркнула Игнис, разминая руки. — А между тем, задача не так чтобы сложная. Хотя должна вас предупредить, это окно долго не продержится. Может быть, часа три-четыре.

— Вы — сокровище! Скажите, вы можете позволить себе иногда сопровождать меня в эти вылазки?