Дело рода (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 39

Под выбросом адреналина мир стал чётче. Я мгновенно просчитал дальнейшие действия. Отметил стойку борца и мощь тела. Всё это опиралось на вполне обычные ноги. Тушу они держат, но являются слабым местом.

Меж тем мужик прорычал:

— Ты сам пасть прикрой. С арены вернёшься, тогда и поговорим.

Я неторопливо окинул его взглядом.

— Надо же, это ещё и говорит, — поняв, что драки не избежать, я попытался вывести мужика из душевного равновесия.

— Думаешь, самый умный? — оскалился тот. Глаза при этом оставались холодными и настороженными. — Зря меня рассердил. На арену пойдёшь со сломанной ногой.

— Если там выступают такие же клоуны, как ты, — я вежливо зевнул, — то это не проблема.

Не знаю, чем мужику не угодили клоуны, но прозвучавшее сравнение наконец-то вызверило его по-настоящему.

Взрыкивая и брызгая слюной, он ринулся на меня, решив смять массой.

Я встретил противника стопой в колено.

Его сустав с хрустом ушёл в сторону. Любой другой упал бы. Этот устоял и даже не поморщился.

Кулак его правой верхней руки летел мне в голову. Левая метила в шею. От первой я ушёл вниз, вторая вскользь мазнула по волосам.

А вот его нижние руки успели сработать.

Одна кисть уцепилась за ворот, вторая за рукав. С разворота меня отправили в сторону двухъярусной кровати.

В полёте я успел сгруппироваться. Но всё равно удар вышел знатный. Металлический каркас заскрипел всеми деталями. Одна стойка лопнула, и вся конструкция перекосилась.

Обычному человеку этого удара хватило бы с лихвой. Но в нашей камере встретились не совсем обычные бойцы. Мой укреплённый костяк выдержал. Я отделался звоном в ушах, болью и глухим раздражением.

Этот урод, отправив меня в полёт, уже сидел на полу и вправлял выбитое колено. С лёгким щелчком оно встало на место. Довольно рыкнув, мужик поднялся и прыгнул на меня.

Я ухватился за сломанную стойку. Труба с визгом обломилась в нижней точке крепления. Выставил её как копьё.

Враг налетел на него сам.

Металл вошёл в горло с мерзким влажным звуком. Верхние руки вцепились в трубу. Нижние попытались дотянуться до меня. Пальцы скребли по воздуху в сантиметрах от лица.

Кровать не выдержала такого издевательства и сложилась, накрыв нас обоих.

Я, прикладывая колоссальные усилия, удержал импровизированное копьё. Противник захрипел, дёрнулся раз, другой, и застыл.

Я лежал на развалинах двухъярусной кровати, придавленный трупом четырёхрукого качка, и пытался дышать. Каждый вдох оборачивался болью во всём теле. По лицу текло что-то тёплое. Было некомфортно и очень противно.

Рывками выдернул себя из-под туши. Сел и сплюнул густую вязкую дрянь, попавшую в рот.

М-да. Бодрящее начало дня.

Перед мысленным взором вспыхнула надпись:

Вы победили слабого противника.

На ваш баланс начислен 1 балл из 100 необходимых.

Несколько секунд я пытался осмыслить это издевательство.

— Это был слабый противник⁈ — наконец вслух пробурчал я. — Очень вдохновляет.

Кое-как добрался до раковины. Прополоскал рот и напился. Мысли были нерадостные.

Вот ведь дрянь. Если это слабый противник, то встречаться с сильными желания нет.

Но, как показывает предыдущий опыт, мои желания почему-то никем в расчёт не принимаются.

Нехорошее чувство, что «северный лис» уже крадётся в мою сторону, заставило озаботиться проверкой снаряжения.

Ухнеб и Вамп легли в руки без задержек. Уже неплохо. Убрав их обратно, просмотрел остальное в инвентаре.

Куча документов и банковских карточек пока без надобности. Чемоданчик со Свечой Исхода явно не в тему. Переговорник, фигурка сфинкса… Всё не то.

Живой металл оставлю как оружие последнего шанса.

Тут я немного заволновался, не видя родового перстня и двух колец-накопителей. Стоило о них подумать, как кольца проявились на пальцах. Успокоившись, я снова заглянул в инвентарь.

Там оставались шесть флаконов, забранных из лаборатории повара-каннибала. Достал их и, собираясь прочесть аннотации, обратил внимание, как тут же исчезли с пальцев кольца.

Ну это и к лучшему. Никто не догадается об их существовании. Единственное, надо теперь беречь пальцы и ни в коем случае не позволять нехорошим личностям их отрезать или откусывать.

Взял первый флакон. Начал изучать мелкий шрифт.

Вытяжка из «Пиявки зловредной».

При попадании в кровь вызывает мгновенную смерть.

Разъедает металл вплоть до титановых сплавов.

Прицельно посмотрел на решётку, перегораживающую коридор. Вытяжка, очевидно, справится. Убрал флакон в инвентарь.

Взял следующий.

Порошок из зубов «Акулоподобных лис».

При приёме внутрь вызывает отложенную на сутки смерть.

Не имеет вкуса и запаха.

Кривая усмешка пробежала по губам. Повеяло старыми добрыми дворцовыми интригами. Прямо находка для званых мероприятий.

Отложил в инвентарь. В дальнюю ячейку. Гадость, конечно, но вдруг пригодится.

Третий флакон был дополнительно упакован в герметичный пластиковый футляр. Хитрая упаковка.

Пепел «Ёлы шипомордой».

При контакте с кожей вызывает нарастающую боль,

заканчивающуюся смертью от болевого шока.

Время до смерти для каждого организма индивидуально.

От трёх часов до сорока.

Однако… жуткая штучка. Особое отвращение вызывала последняя строка аннотации:

Опыты проводились на добровольцах.

Убрал подальше. Ко второму флакону.

Четвёртый, к моему удивлению, оказался не смертоносным.

Антидот из сока «Алоэ Мясокрасного».

Добывается в пригороде Лондона.

Одна капля на стакан воды блокирует все отравления на сутки.

Дозатор находился под завинчивающейся крышкой. К сожалению, тягучая жидкость плескалась на самом дне. На несколько применений, не более.

Убрал отдельно от трёх предыдущих.

Пятый флакон заставил меня впасть в глубокие раздумья. В прошлой жизни я сам много экспериментировал. Приходилось применять нестандартные подходы в алхимии. Но это было что-то с чем-то.

Газы «Болотной квакши»,

полученные путём кормления живой особи бобовыми ингредиентами.

Проникают через слизистую носа.

Смерть в течение двух минут.

Я перечитал аннотацию дважды.

Какой извращённый ум надо иметь, чтобы додуматься до такого эксперимента. Убрал его в инвентарь к двум дальним.

Уставился на последний. Там красовались череп и скрещенные под ним кости. Пояснительной записки не было.

В коридоре раздались шаркающие шаги.

Напротив решётки остановился древний дедушка. Морщины избороздили его лицо. Годы тяжёлым грузом навалились на плечи, заставив сгорбиться и опираться на сучковатую палку. Из-под серой, заношенной до блеска рубахи торчали когда-то зелёные штаны. Штанины оказались аккуратно заправлены в обрезанные валенки. Точно такие я видел в музее в прошлой жизни. У них было смешное название «чуни».

Дед тяжело выдохнул. Перехватил клюку под мышку. Чуть согнувшись, ухватил второй рукой скобу, приваренную к низу решётки. Со скрипом и лязгом явно нелёгкая преграда пошла вверх.

Я невольно прикинул вес этой махины. Да уж, старших надо уважать, особенно если хочешь пожить подольше.

Дед пристально посмотрел на меня.

— Ты, милок, чего ждёшь? — надтреснутым голосом спросил он.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Ты почему на меня не кидаешься, убить не стараешься? — От возмущения дед аж притопнул.