Рассвет русского царства. Книга 13 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 4

* * *

А в конце месяца Москва зазвонила во все колокола… съезжался Освященный собор. Русской церкви выбирали митрополита.

К этому собору я готовился, пожалуй, не меньше, чем к иной битве.

Пустым это место оставлять было нельзя. А отдавать чужому… я уже раз отдал. Кирилла ставил не я… хотя будем честны, тогда у меня и влияния было в разы меньше, но чем это закончилось, не только я, но и всё княжество помнило.

Охотников на белый клобук хватало. Громче прочих звучал новгородский владыка Иона… за ним стояли уцелевшие новгородские рода и немалое серебро. Каково, а? Четыре года не прошло, как Новгород слал убийц к Шуйским… а теперь новгородский владыка метил в пастыри всея Руси. Были конечно же и другие… тише, но зубастее.

Я же поставил на Варлаама.

И весь месяц работал. Расписывать всё не буду… скажу коротко. Хотя вникать мне в эту кухню пришлось очень тяжело.

Епархии живут в долгах… Благодаря тому, что Мария Борисовна компенсировала похищенное серебро, и доле с Казанского похода, я смог закрыть владыкам эти долги. Кому-то ссудил под слово… Условий я не ставил и имён не называл.

С теми, кто был поупрямее, беседовал иначе. У Ощеры в приказе за эти годы скопились занятные бумаги… владычные суды, земельные тяжбы, межевые споры да духовные грамоты, писанные за умирающих. Захарьинская деревенька была не первой и не сотой… Я никому не грозил, упаси Бог. Я приезжал и делился заботами. Вот, дескать, велено мне навести порядок в судах… с чего бы начать, не подскажешь, владыко? Владыки подсказывали… и как-то сами собой остывали к новгородскому Ионе. Хотя, скажу честно, авторитет у него был большой. Но мне лисы в Москве не нужно было.

Помогла грамота, составленная Марией Борисовной. Конечно же составленная с моей помощью. Суть там сводилась к одному: престолу угоден пастырь, коего он знает не первый год.

Варлаам приехал за две недели до Собора… и доделал остальное сам. Я всегда догадывался, что у него есть своя команда. И хоть он вначале этого знакомства находился почти в самом низу, смог быстро подняться по иерархической лестнице.

Собор нарёк его в три дня.

Я стоял в соборной церкви и смотрел, как на Варлаама возлагают белый клобук… и вспоминал о том, что десять лет назад этот человек приехал в Курмыш проверять меня на колдовство. Тогда, за семь рублей серебром, Ратибор сговорился с ним. А сейчас… что такое для меня семь рублей?

Вечером Варлаам пришёл ко мне сам. Без свиты, в простой рясе… только панагия на груди новая.

Мы сели у печи. Я разлил хлебное вино… он не отказался. Митрополит всея Руси, а пил, как дьякон, с удовольствием.

— Постарел ты, владыко.

— А ты зато вырос, боярин… — он усмехнулся в бороду. — Помню тебя тринадцатилетним. Худой, дерзкий… И врал складно.

— Кто бы говорил про враньё.

Оба понимали о чём речь, но продолжать тему не имело никакого смысла.

Варлаам отпил, помолчал… и поставил чарку.

— Я был у Алёны Андреевны… Свечу поставил, панихиду отслужил сам. Место доброе, у стены…

— Ты ведь предупреждал меня тогда, — тяжело вздохнув сказал я. — Помнишь? Такие в этом мире долго не живут. В тот момент так хотелось тебя прибить… а сейчас.

— Помню, — Варлаам смотрел в огонь. — Я, Дмитрий, многое в жизни повидал. Скажу как на духу, я молился, чтобы ошибиться… не услышал Господь.

Мы помолчали.

— Ладно, — сказал я. — Давай о живом. Ты теперь митрополит… я глава Думы. Нам с тобой либо тянуть эту землю вдвоём…

— Затем и пришёл, — кивнул он. — Местных раскладов я пока не знаю. Но, — он хитро посмотрел на меня, — я тебя знаю. Говори, чего хочешь… наверняка у тебя всё давно просчитано.

Просчитано у меня и правда было.

— Земли, владыко. Церковные земли… Давай начистоту. Кирилл полез в заговор не за веру… он за сёла испугался, за угодья. Но дальше так идти не может. Церковь богатеет землёй с каждой духовной грамотой. Умирает боярин… село монастырю… Умирает купец… пустошь владыке. А судит эти вклады кто? Владычный суд… Церковь сама себе отписывает, и сама себя судит.

Варлаам поморщился.

— Чего хочешь? — повторил он.

— Устроения хочу. Первое, перепись. Все церковные земли переписать — что за кем и по какой грамоте. Что записано, то ваше, казна не тронет. Второе, новые вклады землёй только с государевой грамотой. Серебром, рухлядью, хлебом, скотиной, сколько душе угодно… а землю впредь без государева слова не брать. И третье. В земельных тяжбах, где церковь сторона… за столом сидит государев дьяк. Он не судит… он сидит и пишет. Но сидит.

— Попы взвоют, — подумав сказал Варлаам.

— Взвоют и перестанут. Ты им объяснишь… ты умеешь. А теперь слушай, что казна даст взамен.

И я выложил про школы.

— При соборных храмах. Для начала в пяти городах… Москва, Владимир, Новгород, Нижний да Ярославль. Школы для детей… и брать в них всякого, кого приведут. Хоть купецкого сына, хоть посадского… Учить грамоте, цифири, Закону Божьему и церковному пению. Кто в учении окажется цепким, тех дальше… греческому языку да книжному письму. Учителя из твоих попов и дьяконов, за особую плату… серебро пополам. Половина от казны, половина от епархии.

— И зачем это тебе, Дмитрий? — наклонив голову спросил он. — Только не пой мне про души сирот… не поверю.

— И не собирался. Мне люди нужны, владыко… грамотные люди. Дьяки, что умеют считать. Лекарские ученики, что прочтут написанное… Мастера, что разберут чертёж. Да хоть попы, что не переврут Писание по памяти… Я каждого грамотного нынче со свечкой ищу, а их на Руси горсть. Через десять лет из этих школ выйдут сотни. Кто в приказ, кто ко мне в мастерские, кто в лекари… кто к тебе в клир. Всем хватит.

— Грамотный смерд попу перечить станет, — проворчал Варлаам. Но уже так… для порядка.

— Грамотный смерд десятину сосчитает, — ответил я. — В обе стороны, владыко. И воровать у тебя станет труднее… Тебе ли не радость?

Он хмыкнул. Потом засмеялся, закашлялся… отмахнулся от меня чаркой.

— Ох, Дмитрий… с тобой торговаться… правильно я говорил, что Москва ещё взвоет, что волка в курятник пустила… Ладно. Перепись приму, вклады приму… дьяка твоего за столом стерплю. Но первой школе быть во Владимире… уважь старика.

— Договорились.

Мы ударили по рукам. Уже в дверях, накинув шубу поверх рясы, он обернулся.

— Про Кирилла спрошу. Один раз… и больше не стану. Как он умер… взаправду?

— Прежде чем отвечу на твой вопрос, ответь на мой. Ты со мной? Мы будем друзьями?

Он посмотрел мне в глаза.

— Да, Дмитрий. Я с тобой, Господом нашим и Великим князем. — Он сделал паузу. — И коли ты про дружбу завёл речь, то напомню тебе, что друзья прислушиваются к тяжбам друг друга и ищут выход, чтобы обе стороны довольны остались.

— Согласен, — сказал я. Варлаам ждал ответа. — Ты знаешь, что говорят в народе? — Он кивнул. — Но Господь, как ты правильно предположил, наказал его за то, что он посягнул на власть земную.

Варлаам посмотрел на меня долго и внимательно.

— Спасибо, что ответил честно, — сказал он и вышел.

Почему я сказал правду? Чтобы Варлаам помнил, что незаменимых нет. Возможно жёстко, но иначе с ним было нельзя. Не тот у него пост, чтобы вести с ним заигрывания.

Глава 3

Разобравшись с Собором, я взялся за Думу.

Собирать её решили, как вернётся войско. К слову, полки из-под Казани уже шли домой, вёл их Ярослав. По первому крепкому льду ждали их в Москве. А следом и бояр из вотчин.

Дел на эту Думу накопилось изрядно.

Казанская казна. Тридцать одна тысяча серебром да золотой посуды с каменьями тысяч на девять. Пятина отписана князю ещё под Казанью остальное расписать по полкам и родам.

Земли казанские. Было решено раздавать поместьями, а не вотчинами. Как под Новгородом делали. Служишь, держишь… перестал род служить на благо страны — вернул.