Путь к бессмертию 5 (СИ) - Покинтелица Евгений - Страница 11

«Пришёл за её помощью, но боюсь протянуть руку сам. Разве такой вечности я ищу? Бесконечный поиск врагов в каждом, кого вижу?»

Юноша встрепенулся и выпрямил руки.

— Я присоединюсь к вашему суду, чем бы он там ни был.

Оппоненты не сразу услышали его, распалённые спором. Ему пришлось повторить вновь.

— Ты уверен? — спросила наконец Сталия.

— Да. Я тебе верю.

Глаза женщины заблестели, но она мгновенно взяла себя в руки и кивнула.

— Тогда приступим. Сядьте у камня и смотрите в центр спирали. После повторяйте слова за мной: О предки…

Ощущение было странное. Не такое, как когда он погружался в духовные чертоги, куда ближе к мгновениям проведённым между жизнью и смертью после гибели на арене. Они оказались на просторной каменной площадке, окружённой облаками. На массивных каменных креслах восседали не менее внушительные фигуры, сотканные из пламени. По тому, как это пламя сияло и переливалось, Мирослав тут же понял, что это такое. Чистейшее пламя душ. Однако же сам он и его спутники здесь находились в форме духовного воплощения.

— Вы… Не могли ведь найти пути связаться с Ясунью… — пробормотал он.

— Конечно нет, — улыбнулась Сталия, — Это место, куда отправляются все души наших умерших.

— Значит, камень. Неужели вы научились помещать в него души? — спросил Мирослав.

— Как и всегда — быстро схватываешь.

«На создание такого явно потребовалось немало сил и исключительный талант. Одно дело поместить в предмет свою душу, но создать вместилище для множества, да ещё и чтобы это не было простым сосудом, а целым пространством существования? Интересно — только у Яшмового Свода такое есть? А на кого именно распространяется влияние камня? Учитывая статус этого города — сомневаюсь, что им доверили бы хранение душ всего Среброгорского Братства и уж тем более всего подгорья.»

— Даже тут не можешь перестать разбалтывать тайны нашего народа, — проворчал Молотобой.

— Зачем ты собрала нас, матрона Сталия? — обратилась к ним центральная фигура.

Мирослав отметил, что значительная часть фигур — женские.

«Главные ремесленницы и хранительницы сводов преимущественно женщины, было бы удивительно, если бы в загробном мире не они занимали верховные позиции.»

— Был истребован суд предков.

— Кто желает предстать пред нашим взором?

— Молотобой Серебрянцев — обвиняет Сталию Серебрякову в нарушении законов предков и общественных устоев, — вышел вперёд целитель.

— Занятно. Прежде, чем мы приступим — матрона Сталия, зачем здесь этот чужак?

— Это один из элементов моего обвинения…

— Тихо, потомок, — громогласный голос старшей вынудил воплощение Молотобоя упасть на колени, — Мы говорим не с тобой.

— По трём причинам, — сказала Сталия, — Первая — лишь взглянув на него своими глазами, вы сможете понять ценность этого человека. Вторая — род Серебрянцевых нанёс моему роду оскорбление, и, если вы рассудите в мою пользу, я попрошу права принять этого чужака в семью.

— Неслыханно! — раскатились эхом сотни голосов в облаках.

— Я знаю скрижали предков лучше всех в Яшмовом Своде. В ваших заветах ни слова ни сказано о том, что сей ритуал распространяется на чужаков лишь из нашего народа.

— Это подразумевается! Очевидно же! Как у тебя только хватает наглости! — тут же принялись браниться несколько других предков.

Однако старшая едва заметно благосклонно усмехнулась.

— И какова же третья причина, дитя?

— Он тот самый.

— Человек из твоих безумных видений? — спросила одна из матрон прошлого.

— Твоя прошлая любовь? — спросила третья.

— Забытый император? — добавила четвёртая.

— Всё это и много больше, — ответила Сталия.

— Хорошо. Тогда сначала мы взглянём на то, сколь истинны твои слова, — сказала старшая.

Она стремительно потянулась рукой к Мирославу, и он ощутил, как от касания огромного пальца его духовная оболочка осыпается, оставляя лишь главную истину — пламя души. Как оно вопреки желанию раскрывается и разрастается в полную силу, одновременно демонстрируя истинное «Я», но и открывая секреты, что он желал бы сохранить подальше от чужого взора.

Массивный мужской силуэт из пламени души встрепенулся и отбросил руку древней подгоренской матроны.

— Я не дозволял касаться моей души, — пророкотал властный голос, принадлежащий не Пересвету или Мирославу, но самой сути, что он из себя представлял, — Однако за то, что позаботились о моей ближайшей сподвижнице — сие будет прощено. Но лишь единожды.

Глава 7

Суд Предков

Император присмотрелся к старшей и его пламенный лик озарился подобием улыбки.

— Я помню тебя, пусть и ещё совсем крохой. Ты Лазурь — старшая дочь правительницы Среброгорья. В отличии от других, она всегда посещала императорский дворец с семьёй, ведь считала, что вы должны знать о мире больше и всегда учиться новому. Она была мудрой женщиной.

— Благодаря тому, что юная Сталия стала матроной — мы знаем вас, владыка.

На глазах у ошарашенного Молотобоя она поднялась со своего трона и преклонила колено. Её примеру последовали и многие другие.

— Приносим свои извинения за грубость, но мы обязаны были убедиться.

— Можете возвращаться к своему суду, — сказал тот, усилием воли возвращаясь в духовное воплощение.

— Я передумал, — вдруг воскликнул Молотобой, — Очевидно же, что теперь решение будет на стороне Сталии! Предки моего рода, защитите меня и дозвольте покинуть сей балаган!

Десятки пламенных фигур окружили целителя, включая одну из довольно крупных и величественных.

— Мы действительно сомневаемся в том, что в такой ситуации суд может быть непредвзятым, — сказал старший среди них.

— Мы благоволим матроне Сталии, — кивнула Лазурь, — Однако на исход суда это не повлияет. Так было и так будет.

— Тогда вы не будете против, если суд проведу я?

— Если только ты готов поставить свою душу на одну чашу весов со своим потомком, Медяк.

— Я-то готов, а ты Лазурь?

— Безусловно.

— Тогда приступим.

Медяк встал в центре и взмахнул руками в сторону Сталии и Молотобоя.

— Отворитесь души и покажите нам всю правду, что таится внутри.

Их силуэты обратились пламенем, в котором стремительно сменялись образы один за другим. Мирослав едва успевал что-то рассмотреть, но Медяк и остальные, похоже, к такому были привычны. Потому что пока выражение на пламенном лице Медяка всё мрачнело и мрачнело, с лика Лазури не сходила спокойная мягкая усмешка.

— Ну что же. Назвался золотцем — полезай в плавильню, — наконец сказала старшая, когда Сталия и Молотобой вернулись в свой прежний облик, — Вынеси приговор.

— Такого быть не может! Вы что-то сделали! Как-то подменили её воспоминания!

— Неужели хоть кто-то из нас владеет столь великим могуществом? — спросила Лазурь, — Неужели ты? Или может я?

— А почему нет? Ты создала камни, а значит, никто не может знать, какова твоя истинная власть здесь!

— Вот как запел? Но не ты ли бросил мне вызов и пожелал свергнуть вместе с текущей матроной? — улыбнулась старшая, — А теперь пытаешься всё вывернуть так, словно у тебя изначально не было шансов? Не глупая ли это была затея? Разве ты дурак, Медяк? Или ты просто не ожидал такого исхода и теперь пытаешься выкрутиться?

— Проклятие, однажды тебе это аукнется, попомни мои слова!

— Приговор, Медяк, озвучивай приговор.

— В споре между Молотобоем и Сталией победителем выходит Сталия. Суд предков не узрел в её деяниях с момента восхождения в статус матроны ни одного действия, нарушающего заветы предков или ведущего к вреду для Яшмового Свода решения. Вместе с тем Молотобой неоднократо посвящал своё время и силы плетению интриг, а также присваивал ресурсы свода для собственных нужд. За это он приговаривается к немедленному принятию в Чертоги Предков и последующему присоединению к Сонму Молчания. Я, как его защитник, поставивший на его невиновность, последую той же судьбе… — закончил тот, — Довольна, Лазурь?