Смерть в бриллиантах - Беннет Си Джей - Страница 7

Патологоанатом только что подтвердил первоначальное заключение: доказательств сексуальной активности между парой не обнаружено, о чем Дарбишир уже рассказал сержанту.

– Как будто их кто-то застал врасплох, прежде чем они добрались до дела, – пробурчал он.

– Вот только никто не входил через парадную дверь, пока не пришел декан с приятелями, – сказал Вулгар, – и признаков взлома с заднего входа нет. Сорок пять минут, шеф. Даже дольше, если они ждали, пока те доиграют, а потом декан поднялся один и по какой-то причине убил их. Чем же они занимались?

– Возможно, тоже играли в карты. Или беседовали о философии.

– Вы серьез… А. Простите, сэр. – Вулгар не всегда понимал, что начальник шутит. – Так что же?..

– Не знаю, сержант.

Дарбишир добрался до площадки второго этажа. Слева находилась спальня Клемента Мортона. Ничем не примечательная комната, обставленная по-спартански, если не считать зеленую стеклянную вазу, которую забрали в лабораторию на экспертизу. За спальней располагалась ванная: маленькая, современная, выложенная ярко-желтой плиткой, дверь которой выходила на площадку. Криминалисты провели в ней много времени, что, по-видимому, сделал убийца или убийцы, к сожалению очень профессионально убравшие все следы.

Дверь справа вела в большую вторую спальню. Комната тянулась вглубь от фасада до задней стены, над гаражом. Именно здесь обнаружили тела. Мортон клялся и божился, насколько это позволительно священнослужителю, что вообще никогда не заходил в эту комнату. По его версии, в агентстве недвижимости сказали, что в ней хранятся хозяйские вещи, поэтому она заперта. Декан утверждал, что как-то попробовал повернуть ручку, но, как он и ожидал, она не поддалась. В дополнительном пространстве он не нуждался и выбросил мысли об этой комнате из головы. Аренда из-за нее была ниже. Служанка подтвердила его слова, хотя уточнила, что, когда она наконец – через неделю после убийств – поднялась на второй этаж, дверь была приоткрыта, что и вызвало ее любопытство.

Тем не менее когда полиция прибыла на место, в комнате не было пыльно или грязно. Если служанка обычно не заходила сюда, кто же тогда навел здесь чистоту? Очередной вопрос без ответа.

Сегодня дверь в спальню была открыта, и Дарбишир шагнул внутрь. Бóльшую часть комнаты занимала кровать с латунным каркасом и толстым матрасом, без постельного белья. Кровать стояла у задней стены, изножьем к эркерному окну, выходившему на мощеную улицу. Именно здесь нашли блондинку – она лежала на спине со скрещенными на груди руками, с вложенным между ладонями букетиком цветов. Мужчина лежал, скрючившись на полу у изножья кровати в луже крови, брюки спущены до колен, из правого глаза торчал тонкий нож. Неудивительно, что крики служанки было слышно чуть ли не в конце улицы.

Вулгар замер в дверях и хрустнул костяшками пальцев:

– Что сказал Дидар, сэр?

Патологоанатом, к которому обращался Дарбишир, носил фамилию Джонсон, но все звали его Дидаром. Насколько детектив понял, это было связано с шеффилдской сталью, из которой производили его профессиональные инструменты. Уроженцев Шеффилда называли “ди-да” из-за их манеры в место современного “you” (и ты, и вы) использовать староанглийское “thee” и “thou” (ты). Выросший в Абердине, Джонсон так не выражался, и Дарбиширу потребовалось время, чтобы разобраться с этимологией прозвища. Большинство офицеров полагали, что оно имеет отношение к полицейским сиренам. Но инспектор не доверял простым ответам. Он имел обыкновение задавать вопросы, пока не получал ответ, который его устраивал.

Дарбишир знал, что сержант не явился сегодня в морг не из-за недоразумения с расписанием, а потому что детину Вулгара мутило от запаха формальдегида. Если внутри этой крепкой туши и таился будущий великий детектив, ему предстоял очень долгий путь наружу.

– В основном все так, как мы и думали, – сказал Дарбишир. – Кстати, ты продвинулся с другой девушкой? С первой?

Вулгар покачал головой:

– Она смылась. Ничего удивительного. Берил ее звали.

– Мне не нужно имя, мне нужен человек.

Берил была счастливицей, которой вечером в воскресенье тридцать первого предстояло встретиться с убитым. Берил была блондинкой, каких он обычно и заказывал в агентстве “Раффлз”. По какой-то причине в последнюю минуту Берил подменила другая девушка – Джина.

Дарбишир не верил в совпадения. Еще один вопрос.

Перед окном стоял современный дамский туалетный столик, обитый дымчато-голубым бархатом, увенчанный трехстворчатым зеркалом, на столике – пустая пепельница венецианского стекла. Столик совершенно не вязался со старой антикварной мебелью внизу: эта комната была предназначена для особых встреч и обставлена соответственно. Дальний угол занимал гардероб в стиле ар-деко – достаточно большой, чтобы в нем могла притаиться пара молодчиков с убийственными намерениями. Вот только в шкафу обнаружились промышленного размера коробки с тушенкой и ожидающий починки сломанный стул. Там не хватило бы места и для пятилетнего ребенка.

Убитого мужчину – лет сорока, с зализанными назад, как у выходца из Средиземноморья или Южной Америки, волосами – звали Дино Перес, и, судя по документам в его кармане, родом он был из Аргентины. Агентство “Раффлз” подтвердило личность пары, хотя поначалу ошиблось с девушкой. Они сказали, что Перес говорил им, будто остановился в “Дорчестере”, но в отеле гость с таким именем не значился.

Дарбишир прошел к дальней стороне кровати. Он хотел мысленно воссоздать картину преступления так, как ее описали Дидар и команда, и проверить, все ли сходится.

– Согласно выводам криминалистов, Перес стоял между кроватью и дверью, когда за его спиной в дверь вошли убийцы. Положение брюк свидетельствует, что его внимание было сосредоточено на другом. Переса ударили в бок тонким лезвием примерно шести дюймов длиной – почти наверняка тот же нож, что посмертно воткнули ему в глаз. Учитывая, что нож провернулся при ударе, Перес, вероятно, обернулся и увидел убийц.

Рана болезненная, но не смертельная – по крайней мере, не сразу. Едва ли самый эффективный способ убить человека.

Вулгар молча наблюдал из дверного проема, откуда, должно быть, вошли нападавшие. Он тоже пытался вообразить себе эту картину.

– Каким-то образом Перес вырвался, – продолжил Дарбишир, двигаясь к эркерному окну. – Последовала борьба. Перес добрался до изножья кровати, где его ударили в затылок. Дидар считает, что правой рукой. Почему они не сделали этого сразу, не знаю. Тупое орудие все еще не обнаружено. Перес упал… – Он сверился с пятном крови на ковре… – Здесь. И именно здесь его задушили. Проволокой для сыра или чем-то вроде того, говорит Дидар. Чулок, который мы нашли на шее, был уже лишним. Проволока наполовину перерезала трахею.

Вулгар кивнул:

– Лучше перебдеть… если можно так сказать.

Можно, хотя сам Дарбишир так бы не выразился. Последовательность действий была странной. Что за брезгливые головорезы? Хотели прикрыть рану чулком? Или у каждого был свой мотив к убийству? Пожалуй, особенно, если вспомнить про складной нож с рукоятью из оленьего рога, который позднее кто-то с нездоровым удовольствием воткнул Пересу в глаз. Нож был тонкий, зловещего вида, того типа, что итальянцы называют стилетом. Дарбишир в свое время таких навидался.

– То есть точно двое? – спросил Вулгар, доставая блокнот.

– Если нет, то почему девушка не вмешалась?

– Может, вмешалась.

– Если вмешалась, то почему не подняла крик на весь дом? Никто на улице не услышал и писка. Зато неделю спустя все прекрасно слышали крики служанки.

Вулгар почесал подбородок:

– Значит, их было как минимум двое – один напал на него, другой держал ее?

Дарбишир предполагал это с самого начала, и Дидар согласился.

– Отсюда синяки на руках и ногах. Она не кричала, но сопротивлялась. Она знала, что ее ждет.

– Ее могли убить первой.

– Не исключено, – уступил Дарбишир. – Но синяки говорят об обратном. Кстати, они задушили ее тем же чулком. След остался на шее.