Шериф - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 8

Ну-ну, посмотрим.

– Сколько у вас людей?

– Когда я уезжала было больше четырёх десятков.

– Неплохо.

Губы полицейской сжимаются в нитку.

– По последней переписи населения в Пайн-Ридж проживало свыше трёх тысяч…

Я просто не знаю, что на это ответить. Легко было размышлять о потерях, когда они исчислялись дюжинами, но даже такой небольшой городок, как Пайн-Ридж, лишился больше 90% своих жителей. Какой кошмар творился в крупных городах, я даже не берусь представить.

Хотя воображение живо рисует картины ублюдочных монстров, пирующих на заваленных телами улицах Земных столиц.

Тем временем на дорогу перед нашим транспортом выскакивает какой-то придурошный рачиос. Длинноногая хищная птица скрывается под колёсами, и машина лишь едва заметно вздрагивает.

– Окропил малышку! – радостно стучит по приборной панели Бранои.

Я качаю головой и спрашиваю:

– Ты давно в Пульсарах?

Счастливчик косится на меня и с улыбкой отвечает:

– Больше трёх лет.

– А в Сопряжении?

– Больше пяти.

– И как твоя планета её пережила?

Улыбка, как приклеенная, не сходит с его губ.

– О-о-о, поверь мне, Пустышка, это была знатная мясорубка.

– Как ты его назвал? – щурится Накомис.

– Запоминай, Нулёвка, – гоготнув, отзывается водитель, – есть Нулёвки, Пустышки, Квазы и Новы.

Обращаюсь к обрывочным воспоминаниям покойного Говнюка.

Ноли, Войды, Квазары и Суперновы.

– Нулёвки – это ничто. Пыль. Они ещё не доказали своё право на жизнь. 98% населения миров живут и умирают Нулями. Пустышки – просто мясо. Расходный материал. Их кровь скрепляет каждую Стадию не хуже цемента. Лишь Квазы – это рабочие лошадки Сопряжения. Если выбился в Квазы, обошёл 99.9% обитателей вселенной.

Он замолкает и похлопывает пальцами по штурвалу, уйдя в свои мысли.

– А Суперновы? – спрашиваю я.

Бранои неодобрительно смотрит на меня краем глаза и произносит:

– Новы – отдельный разговор. О них лучше не трепать языком попусту. Это элита, их несколько сотен на всё Сопряжение, и это число растёт чрезвычайно медленно. Нова может спалить дотла средних размеров город. Не все Новы, конечно, зависит от специализации. И всё же, увидев одного из них, ты можешь сделать единственную разумную вещь.

– Бежать? – сглотнув, уточняет Накомис.

– Бесполезно. Нет, Нулёвка. Молиться.

– Ходячая катастрофа, – шепчет она.

Счастливчик имеет чуткий слух и реагирует на её слова.

– В самое, сука, яблочко.

Я на секунду отвлекаюсь от разговора, чтобы вновь восхититься, насколько переводчик адаптировался к нашему языку.

– У каждого Ранга есть своё альтернативное прозвище, – продолжает Бранои. – Единственная метрика, имеющая хоть какой-то смысл в этой жизни. То, насколько большую угрозу они представляют для окружающих, особенно небоевых классов.

Пока он болтает, я напитываю грязной арканой всё своё оружие, активируя новую способность Меткий стрелок. Теперь оно должно стрелять дальше и больнее.

– Нулёвки – просто помеха. Раздавить элементарно, но надо тратить время. Пустышки – опасность. Среднему крафтеру лучше не связываться с ними. Квазы – это бедствие. Такой может серьёзно потрепать поселение, в котором нет защитников. И, наконец, Новы – это катастрофа, как ты и сказала.

Он несколько теряет в задоре и с невесёлой улыбкой добавляет:

– Есть такая не то поговорка, не то шутка в Сопряжении. Что отличает Нуля и Нову? Несколько букв и океаны крови.

– Спасибо за информацию, – на полном серьёзе говорю я. – А что по монстрам?

– Всё то же самое. Ранги, опасность, лишь количество отличается. Сопряжение плодит их и берёт числом. Неразумных Квазов и Нов побольше, чем разумных.

– А что скажешь про этапы? Что такое первый и когда он завершится?

– Ничего не скажу, – отрывисто бросает Счастливчик и бьёт по тормозам.

Машина дёргается и замирает.

– Мы приехали.

– Добро пожаловать в Южную Дакоту, – тянет Накомис.

Зрелище такое же невпечатляющее, как и в Уайтклэй. Обилие одноэтажный построек, обшитых сайдингом. Всеобщее запустение, брошенные машины и засохшие лужи крови. Я вижу вдалеке четвероногие силуэты, несколько на крышах и в переулках.

То, что за нами не тянется шлейф из рычащих тварей объясняется лишь тем, что машина едет довольно тихо. Не ревёт двигатель, не стучит подвеска. Пульсары знают, что делать.

– Нам направо, – полицейская машет рукой на двухполосную дорогу.

Транспорт плавно заворачивает и разгоняется.

– Эта живописная улица носит чудесное название «Проспект конокрадов», – не очень весело улыбается Нако. – И я не шучу.

– А где «Переулок скальпорезов»? – скалюсь я.

– Рядом с кладбищем, конечно, – пожимает она плечами.

И я не уверен, хохма это или нет.

Через несколько минут мы подъезжаем к какой-то пародии не то на космический корабль, не то на флэшку. Потому что большое здание, виднеющееся слева, родилось в воспалённом воображении какого-то чокнутого типа. Центральная его часть представляет собой двухэтажный круг, из которого вперёд выдаются три корпуса.

Стоит нам вкатиться на парковку, как десятки существ, что окружили его, начинают оборачиваться в нашу сторону. Уродливые мерзкие твари, чем-то похожие на сплав кротов и пиявок. Жирные грушевидные тела с тонкими длинными лапками, таким же хвостом, сизой шкурой и крохотными глазками. Зато круглая пасть полна клыков и явно так и норовит присосаться к чьей-то плоти.

Визжащий гаатто́н

Ранг: Ноль

РБМ: 59 единиц

Статус: Чует кровь

Оправдывая своё имя, уродцы начинают противно визжать.

– Боже, я не скучала по этим ушлёпкам, – вздыхает Накомис.

– Бранои, посидишь в машине? – я смотрю на водителя.

– Что-то вроде того, – мотает головой он. – Погляжу, как нынче сражаются Нулёвки да Пустышки.

Мы выбираемся на улицу.

– Они сбегаются на шум, поэтому постарайся не стрелять, – бросает полицейская и достаёт лук.

– А этот вопрос очень легко решается, Леголас, – ухмыляюсь я и активирую Пелену тишины.

Из меня наружу вырывается еле заметный купол и замирает на расстоянии пяти метров, как и обещало описание. Гааттоны тем временем шустро несутся к нам, да так кучно, что грех не воспользоваться ситуацией.

Вепрь жадно глотает патроны-Скарабеи, и через миг, когда первая группа залетает под сень моей способности, дробовик берётся за дело. Каждый отстреливаемый пыж-контейнер разлетается на части осколками убийственной дроби. Пухлые тела уродцев рвёт и потрошит. Они визжат, но, как и выстрелы, звук выходит приглушённый. Скорее раздражающий, чем реально мешающий.

Шелестят стрелы, вонзаясь в тушки противников. Не переставая стрелять, искоса наблюдаю за Накомис. Она управляется с луком вполне мастерски. Не знаю, результат ли это выкупленных способностей в Талантах, или полицейская всегда так умела, но… Прямо глаз радуется.

Тетива так и хлопает, пальцы выхватывают стрелы, одну за другой, наконечники отражают солнечные лучи, и лишь гааттоны визжат вначале от радости, а потом уже от боли.

Я разряжаю, перезарядившись, все восемь оставшихся патронов в кротопиявок и закидываю пустой дробовик за спину. Хорошие штуки Скарабеи, надо ещё прикупить. А сам выхватываю из кольца топор, возвращённый мне Нако часом ранее, и керамбит Карлоса. С этой шикарной парочкой пускаюсь в пляс.

Моя скорость, благодаря Ступени D в Ловкости, вполне позволяет крутиться прямо посреди остатков врагов даже без Спурта. Изогнутое лезвие ножа неплохо вспарывает сизую шкуру, а вес топора ломает и перерубает кости. А уж когда добью Силу до D…

Всё хорошее имеет свойство когда-нибудь заканчиваться. Заканчивается и эта схватка. С кромки тесака капает кровь. Дышится легко и привольно. Мощь ощущается каждой клеточкой тела. Да и Накомис выглядит таким же адреналиновым маньяком. Её глаза ищут новые цели и с сожалением не находят.