Пристанище Ноль. Первая крутка - Родович Арон - Страница 3

Я посмотрел на шарик, потом на Млякса.

— Это что?

Млякс вытер пасть тыльной стороной ладони и просиял.

— О-о-о, хозяин.

— Что «о-о-о»?

— Первая крутка.

— Что значит «крутка»?

— У нас, у демонов, есть такая система. Задания, трофеи, капсулы, награды, шанс, удача, унижение, зависимость. Очень культурная штука.

— Ты это выблевал.

— Технически — выдал.

— Ты выблевал мне золотой шар.

— Золотую капсулу, хозяин.

— И что это значит?

Он обошёл шарик по дуге, не приближаясь, будто тот мог укусить.

— Капсулы бывают серые, синие, фиолетовые и золотые. Серые я выдавал по десять штук за смену. Синие уходили начальству. Фиолетовую я держал в руках один раз, в перчатках и под протокол.

— А золотые?

Он сглотнул, и жёлтые глаза стали круглее.

— Золотую я видел издалека. Её несли шестеро, и все шестеро боялись.

— И что внутри?

— Никто не знает, пока не вскроет. Из золотых выпадает всякое от ранга A и выше, и лично я предлагаю вскрывать её где-нибудь подальше отсюда.

Перед глазами вспыхнула надпись — прямо в зрении, минуя стены, шар и всякую физику.

[Первый пользователь Земли обнаружен.][Добро пожаловать в Демонические Игры.][Доступен первый приз.][Золотая капсула.]

Я стоял с погнутым табуретом в руке, в белом лабораторном халате, рядом с мёртвым демоном, серым Мляксом и золотым шариком у ботинка. Снаружи горел город, с неба падали твари, а голубь, если выжил, где-то там радовался, что мой скальпель улетел куда-то вправо.

Я перевёл взгляд с надписи на Млякса и обратно.

— Какого хрена?

Глава 2

— Не трогай её руками!

— Ты сам её выблевал мне под ноги.

— Это была официальная выдача!

— Официальная выдача не пахнет желудочным соком.

— Всё пахнет желудочным соком, если достаточно долго ждать! — Млякс встал между мной и капсулой, растопырив лапы, как вратарь, который заранее знает, что пропустит. — Золотые капсулы вскрывают в подготовленном помещении! С протоколом! С ответственным демоном не ниже среднего звена!

— Здесь есть ответственный демон не ниже среднего звена?

— Нет!

— Тогда предлагаю считать помещение подготовленным.

Я потянулся к шарику, и тут в коридоре что-то упало. Не так, как падает шкаф. Так, как падает шкаф, если его уронили специально, чтобы посмотреть, что внутри.

Млякс развернул уши в сторону двери. Уши у него работали независимо друг от друга, как две спутниковые тарелки, и сейчас обе смотрели туда, откуда донеслось тихое, мокрое сопение.

— Падальщики, — прошептал он. — Идут на пепел. Свежий пепел пахнет на километр.

— Какой пепел?

— Вон тот. — Он ткнул когтем в мёртвого демона, которого я забил табуретом. Туша уже не была тушей: она оседала, как костёр под утро, и по краям крошилась в серую пыль. — Мёртвый демон осыпается пеплом. Пепел — валюта. А ты его даже не собрал, транжира.

— Как я должен был его собрать? Веником?

— Рукой! Просто протяни руку!

Я протянул руку к серой осыпи. Пыль дрогнула, снялась с пола, как стая мошек, и втянулась мне в ладонь. Ощущение было, будто ладонью выпил тёплой газировки.

[Получено: пепел — 14.]

Цифра повисела в углу зрения и погасла.

— Четырнадцать, — сказал я. — Это много или мало?

— Это стыдно. Но для человека с табуреткой — приемлемо.

Сопение в коридоре стало ближе, и к нему добавилось второе. Потом третье. Я взял капсулу — Млякс зажмурился всем телом, — сунул её в карман халата и поднял погнутый табурет. Капсула оттягивала карман, как хороший грейпфрут.

— Не вскрыл, — заметил Млякс, открыв один глаз. — Почему?

— Ты только что орал, что нельзя.

— Мало ли что я орал. Я думал, ты вскроешь, и хотел посмотреть, что будет.

— С безопасного расстояния?

— Разумеется, с безопасного. Я же не идиот.

Дверной проём заслонила голова. Падальщик оказался тварью размером с телёнка, лысой, серо-розовой, с висячей кожей и мордой, будто кто-то начал лепить гиену, отвлёкся и не вернулся. Он увидел нас, разинул пасть и заорал — высоко, обиженно, как чайка, у которой отняли шаурму.

— План? — спросил я.

— Беги!

— Это не план, это рефлекс.

Падальщик прыгнул. Я шагнул в сторону, и дальше произошло то, что в отчёте я записал бы как «несчастный случай на производстве»: тварь приземлилась всеми четырьмя лапами на разлитый у санпоста дезраствор, поехала, как корова на льду, отчаянно засеменила, набирая скорость вместо торможения, и с разгону впечаталась башкой в стальной дверной косяк. Хрустнуло. Падальщик сложился и затих.

[Убит: демон-падальщик, ранг F.]

Я посмотрел на труп. Потом на свои руки. Табурет я даже не поднял.

— Блестящая техника, хозяин, — с уважением сказал Млякс.

— Я ничего не сделал.

— Лучшие бойцы Предела говорят точно так же.

— Он сам упал.

— Экономия усилий — признак мастера. Пепел собери, мастер.

Я собрал. [Получено: пепел — 9.] Второй падальщик уже лез в дверь, а за ним в коридоре скрёбся третий — судя по звуку, он по дороге жрал огнетушитель, и огнетушитель сопротивлялся.

Второго я встретил у порога. Он был умнее первого — обошёл лужу, — но глупее, чем требовалось: когда я швырнул ему в морду подвернувшийся под руку лоток с чашками Петри, он встал на задние лапы, чтобы отмахнуться, и открыл живот. Бить демона табуретом в живот я не стал. Я пнул стоящую рядом стойку капельницы, стойка въехала ему между задних лап, тварь взвыла, потеряла равновесие, рухнула спиной на лабораторный стол, и стол сложился вместе с ней. Из-под обломков высунулась лапа, поскребла пол и замерла.

[Убит: демон-падальщик, ранг F.]

— Ты видел? — спросил я. — Он сам.

— Конечно, сам. Все они у тебя сами. У тебя талант, хозяин: ты не убиваешь демонов, ты создаёшь условия, в которых демоны принимают неверные решения.

— Это лучшее определение научного руководства, которое я слышал.

Третий падальщик в коридоре доел огнетушитель, разочаровался и ушёл искать что-то менее порошковое. Я собрал пепел со второго. [Получено: пепел — 11.] Итого тридцать четыре. Я поймал себя на том, что запомнил цифру без усилия, как когда-то запоминал размер гранта. Плохой признак.

— Млякс.

— Да, хозяин.

— Что можно сделать с тридцатью четырьмя пеплами?

Уши у него медленно развернулись ко мне. В жёлтых глазах зажглось что-то профессиональное.

— О-о-о.

— Что «о-о-о»?

— Ничего. Просто «о-о-о». За десять пепла я могу выдать серую капсулу. Прямо сейчас. Без очереди. Только для первого пользователя — специальные условия.

— Ты говоришь как ларёк с шаурмой у общежития.

— Не знаю, что это, но звучит как уважаемое заведение. Крутить будешь?

Я посмотрел на дверь. Сирены снаружи выли уже вразнобой, где-то далеко ухало, пол мелко дрожал. По уму надо было уходить — искать людей, военных, подвал, любую организованную структуру. По уму.

— Одну.

— Он сказал «одну», — сообщил Млякс потолку. — Они все сначала говорят «одну».

Его скрутило, хвост встал дугой, крылья затряслись, и на пол шлёпнулся серый шарик — маленький, матовый, размером со сливу. Я поднял. Шов на шарике засветился, капсула развалилась пополам, и мне в ладонь легла ложка. Столовая. Алюминиевая. С заусенцем на черенке.

[Получено: Ложка столовая, 1 шт.]

— Это ложка, — сказал я.

— Поздравляю, хозяин.

— Это. Ложка.

— Инвентарь. Начало любой империи.

— Десять пепла. За ложку.

— За ложку и опыт. Опыт бесценен.

Я молчал секунды три. Где-то в глубине черепа, в отделе, который отвечал у меня за «ну вдруг», уже тикало.

— Ещё одну.

— Двадцать четыре минус десять — четырнадцать, — мгновенно посчитал Млякс, и его скрутило снова.

Вторая серая раскрылась в носок. Шерстяной, серый, добротный. Один.

[Получено: Носок шерстяной, 1 шт. (левый).]

— Левый, — сказал я.