Пристанище Ноль. Первая крутка - Родович Арон - Страница 11

— Между прочим, — сказал Млякс, дохлебав свою половину, — в двадцати метрах от нас лежит пять килограммов свежего мяса.

— Это кусок падальщика.

— Это стартовый паёк. Он дозрел. Ну, наполовину дозрел. Наполовину — ещё мясо.

— Я не буду есть падальщика, Млякс.

— А я буду. Я, в отличие от некоторых, не строю из себя высшую форму жизни.

— Ешь. Кто тебе не даёт.

— Совесть. — Он вздохнул. — Если я поем, а ты нет, ты ослабнешь и умрёшь, и я исчезну. Получается, я должен делиться. Ненавижу привязку. Она делает из демона порядочную сволочь.

Еды в Пристанище не было. Вода — только конденсатная, кружка в час, инженерное решение уровня «потерпевший кораблекрушение». Я даже знал, как его улучшить, но все улучшения упирались в одно и то же.

[Модуль «Колодец»: портальная крутка, 200 пепла. Шанс: есть.][Провизия: серые капсулы, 10 пепла. Шанс: есть.]

Шанс есть. Девиз этого мира. Выбить на воротах.

— Ладно, — сказал я. — Разбор ситуации. Вариант первый: сидим внутри. Он грызёт дверь двое суток и однажды догрызёт. Что мы ему противопоставим?

— Ложку.

— Вариант второй: выходим и деремся. Что мы ему противопоставим?

— Ложку. Но на его территории.

— Вариант третий: выходим, убегаем, бросаем Пристанище.

Млякс аж подпрыгнул на плече:

— Ты рехнулся?! Это же недвижимость!

— Согласен, вариант отпадает. Кроме того, п. 11: если я не выплачу долг, Пристанище опишут. То есть беречь его — мой кредитный долг.

— Вот! Наконец-то в тебе проснулась финансовая грамотность.

Бум.

[Целостность привязки входа: 90%.]

Я ходил по залу. Проходя мимо будки, машинально заглянул в окошко — табурет, гвоздь, журнал я забрал в избу. Четыреста лет назад отсюда вышел охранник и не вернулся. Может, умный был. Предвидел.

Думай, Артём Ильич. Ты учёный. У тебя есть — изба, будка, ложка, носок, кружка, шестьсот пятьдесят восемь пепла, демон-распределитель весом семь килограммов и дверь, которую грызут снаружи. Что из этого — оружие?

Я остановился.

Стоп.

Дверь.

— Млякс. Помнишь, как я вносил доски?

— Помню. Ты был похож на бобра, который разорился.

— Система отрезала всё, что сверх пяти килограммов. Верёвку разрезала. Чисто, ровно, без усилия. Она не спросила, где кончается вязанка. Она просто взяла пять кило — и отсекла остальное.

— Ну да. Порог переноса. Стандартная функция... — Млякс замолчал. Уши его медленно, очень медленно развернулись ко мне. — Хозяин.

— Сколько весит охотник?

— Хозяин-н-н...

— Ну примерно. Двести? Двести двадцать?

— Ты хочешь... — он сполз с моего плеча на пол и посмотрел на меня снизу, и в жёлтых глазах плескался восторг пополам с ужасом, любимый коктейль этой недели. — Ты хочешь пригласить его войти.

— Я хочу открыть дверь. И пусть порог отрежет свои пять килограммов.

— Не отрежет, — Млякс замотал головой. — Хозяин, порог — не мясорубка. Порог — вахтёр. Он сначала спрашивает «кто», потом решает «сколько». Категории — житель — проходит целиком, у него прописка. Гость — целиком, по приглашению владельца. Груз — вот груз да, груз по лимиту, пять кило за цикл. И угроза. Вот с угрозой всё честнее, чем кажется. Порог её не впускает — но «не впускает» не бесплатно. Каждый удар снаружи он держит не воздухом, а собой — целостностью. Видел в терминале строку про целостность привязки входа? Твоя за ночь просела с сотни до девяноста одного. Это он грызёт её, а не доски. Пока целостность есть — для угрозы дверь стена. Целостность в ноль — стена падает, и тогда тот, кто ломился, уже внутри, и порог ему больше не указ.

— И сколько у меня до ноля?

— А вот тут вся соль, хозяин. Целостность держится на двух вещах — на пепле, которым порог сам себя латает, и на УРОВНЕ Пристанища. А у тебя Пристанище нулёвое, заброшенное. Целостность копеечная, регенит по капле. Потому эта туша за ночь и отъела почти десять процентов. Подними дом в уровне — целостность станет крепостной, и такой охотник будет грызть её год и помрёт от старости раньше, чем дойдёт до дерева. А пока не поднял — дом у тебя каменный только на вывеске. Изнутри солома. Толстая, но солома. Поэтому дверь надо гнать и охранять, кормить пеплом, а дом — растить. Иначе однажды проснёшься уже с гостем.

— А если не туша, а кто посерьёзнее? Владыка какой-нибудь?

— Владыка твою целостность снесёт одним чихом, если руки дойдут. Только регистрированного игрока Игр в лоб не сносят даже владыки — Игры за такое бьют по лапам, а с Играми не шутит никто, у кого есть что терять. Потому тебя, хозяин, будут не штурмовать, а выманивать, покупать и подставлять. Считай, единственная хорошая новость за сегодня: за тобой придут вежливо.

— Стоп. А как тогда съели прошлого владельца? Терминал писал: «владелец отсутствует, съеден».

— Изнутри, хозяин. Владельцев не штурмуют — владельцев выманивают. Или к ним подселяются. Или их съедают свои же гости, которых они сами объявили. — Млякс поёжился. — Дверь не берут силой. Дверь берут глупостью владельца. Запиши это на стенке, пригодится.

— Так. — Внутри у меня уже собиралась мысль — я чувствовал её край, как край стола в темноте. — Категорию назначает владелец?

— Владелец. Коснулся, объявил — система записала. Гостя вводишь — «гость». Мешок с досками — «груз»...

— А кто мешает мне объявить грузом его?

Млякс замер с открытой пастью.

— Он живой, — сказал он наконец, слабо.

— Кусок падальщика был мёртвый, и система приняла его как «фрагмент». Значит, ей всё равно, дышит груз или нет. Груз — это не состояние, Млякс, это категория. Категорию назначаю я. — Мысль встала на место целиком, со щелчком. — Я открываю дверь, кладу ладонь на контур и объявляю всё входящее ресурсом. Стартовым пайком. А у ресурса лимит — пять килограммов за цикл. Остальные сто девяносто пять пусть остаются снаружи.

Млякс сел на хвост. Потом встал. Потом опять сел.

— Это... это самое омерзительное применение складского регламента, которое я слышал за двенадцать лет службы.

— Не сработает?

— В том и ужас, что сработает! Регламент не спрашивает, зачем! — Он вцепился в собственные уши. — Знаешь, что самое противное? Ты рассуждаешь как наш аудитор. Тот тоже говорил «категория — это не мораль, категория — это графа», а потом у трёх колец отобрали печати.

— Значит, — сказал я, и внутри у меня стало спокойно и звонко, как перед хорошим экспериментом, — сегодня мы расширим границы науки.

— Мы расширим границы твоего некролога!

Бум. Бум.

[Целостность привязки входа: 89%.]

Подготовка заняла час. Не потому, что было что готовить, а потому, что Млякс требовал учесть «все сценарии», и на каждый сценарий у него была своя поза скорби. Если порог не сработает — я стою в двух метрах от двери с ложкой (другого металла в доме не было, и да, я держал ложку, как дурак, но с ней было спокойнее). Если сработает наполовину — то же самое, только хуже. Если охотник просунет руку, а не голову — руки у него длиной с меня, отбегаем за будку. Будку мы перетащили ближе к двери — вернее, перетащил я, а Млякс шёл рядом и говорил «левее».

— И последнее, — сказал Млякс. — Когда будешь открывать... не стой напротив. Они бьют в проём на движение. Рука-скальпель, помнишь? Двойной локоть. Он выстреливает её на три метра.

— Откуда знаешь?

— Я в Пределе жил. Охотников дрессируют рядом с распределительными. Для мотивации персонала.

Я встал сбоку от двери — рыжий контур на чёрной стене, тёплый на ощупь, как бок печки. С той стороны — я знал это, чувствовал через камень — стоял тот, кто съел бы меня ещё вчера, если бы я не был быстрее на одно «да».

Бум.

Изнутри дверь открывалась просто — положить ладонь на контур и захотеть. Интерфейсы этого мира вообще были рассчитаны на существ, которые сначала хотят, а потом думают, — то есть спроектированы с глубоким знанием пользователя.

— Система, — сказал я вслух, для протокола. — Фиксирую: эксперимент номер один. Проверка категорийного учёта на крупном биологическом объекте. Объект: демон-охотник, ранг B, масса оценочно двести килограммов. Гипотеза: категорию входящего назначает владелец, согласие входящего не запрашивается.