Оставленная у алтаря - Кашмир Ивина - Страница 5

– Я обещал твоему отцу заботиться о тебе, – хрипло произнёс Эйвар, делая шаг вперёд. – И намерен сдержать слово.

– В каком смысле? – я нахмурилась, предчувствуя неладное.

– Ты останешься при мне. Станешь моей... наложницей.

Я закрыла глаза, чувствуя, как каждая клеточка тела наполняется яростью.

Глава 5

Лорд Роберт Силвен, старший брат отца, и его супруга, леди Марлена Силвен, явились в мои покои ранним утром.

Всю ночь я так и не смогла сомкнуть глаз, раздираемая горем по отцу и яростью из-за гнусного предложения Эйвара, и, увидев дядю с тётей, не почувствовала ничего, кроме глухого раздражения.

Дядя нерешительно замер на пороге, не зная, как начать со мной разговор.

– Аривия... – басовито протянул он, взметнув кустистыми бровями.

В отличие от меня, которая сейчас меньше всего напоминала прежнюю себя из-за распухшего от бесконечных слёз лица, родственники выглядели... отдохнувшими.

Дядины глаза сухи. В руках тётки не наблюдаю платочка, которым можно утирать слёзы. Да и в целом, они выглядят так, будто у них вчера не умер близкий человек.

Всё встало на свои места сразу, как только тётка открыла рот:

– Подпиши это, – Марлена достаёт из сумочки бумаги и протягивает их мне.

– Что это?

– Очень важные документы, – тётка поджимает тонкие губы, щедра измазанные фиолетовой помадой, и бросает выразительный взгляд на дядьку.

– Это документы на дом, – спокойно сказал Роберт. Кресло под его немалым весом нещадно затрещало. – Наш дом в Розовых Кущах переходит к тебе.

Дом? Тот, что заброшен много лет? Но зачем он мне? И почему они хотят обсуждать со мной подобные дела, когда я раздавлена настолько, что едва соображаю?

Постойте...

– На остальное имущество ты не имеешь права, Аривия, – торопливо проговаривает дядя. – Ваш с отцом столичный дом, в том числе все его сбережения отходят ко мне, как к главе дома.

– Что вы... – начинаю, переводя взгляд с худого лица тётки на мясистое лицо дядьки.

– Арден не оставил завещание, – Роберт посмотрел на Марлену и кивнул на кресло, чтобы та опустилась в него, тем самым перестав нависать над нами грозовой тучей.

– Но... – слова застревают в горле.

Они что всерьёз думают, что меня сейчас волнует то, что папа не оставил завещание?

Это точно мои дядя с тётей?

У меня с ними не то что были тёплые, дружеские отношения, но мы справляли все праздники вместе. А с Розой и Ритой, их дочерями, мы выросли вместе!

– Почему мы вообще это обсуждаем? – прорычала я, вскакивая с места. – У тебя, дядя, умер брат! Брат! Слышишь?

– Успокойся, Аривия, – Роберт кладёт пальцы на переносицу и начинает её тереть. – Бумажные дела нельзя откладывать.

– Ах, нельзя откладывать? Вы, – я перевожу взгляд на тётку и ловлю её мрачный взгляд, – за дуру меня принимаете? Вы хотите оттяпать всё имущество Ардена Ноланда, пока его родная дочь сгорает от горя?!

– Следи за языком, Аривия, – цедит сквозь зубы Роберт. – Мы ничего не хотим оттяпать. Всё имущество Ардена отошло ко мне ещё вчера вечером. Стряпчий принёс соответствующие бумаги. Всё законно, дорогая племянница.

– И потом, – встревает Марлена, впиваясь взглядом в мои глаза, – мы не оставляем тебя на улице. Тебе отходит наш загородный дом. Там есть все условия для проживания.

– Вы сейчас серьёзно? – потрясённо спрашиваю, опускаясь на кровать.

Роберт кашляет в кулак, несколько секунд смотрит в сторону шкафа, а потом переводит взгляд на меня и тихо говорит:

– Вчера произошёл скандал, Аривия. Скандал таких масштабов, что на фоне его смерть твоего отца меркнет. Тебя оставили у алтаря, Аривия. Бросили, как ненужную, использованную вещь, ради... – он с шумом выдыхает, будто собираясь с мыслями, – какой-то мифической истинной. Всё высшее общество на ушах. Дом Силвен с утра закидывают письмами. Несколько крупных владельцев садоводческих хозяйств лично нагрянули к нам домой. Они отказываются с нами работать, Аривия. Ты это понимаешь?

Я прикрываю глаза, стараясь не расплакаться на глазах у людей, которых ещё вчера считала родными.

– Все говорят, что никакой истинной нет, – подала голос Марлена. – Эйвар Рагнарс просто слишком поздно понял, что ты ему не пара, вот и отказался от тебя у алтаря. А истинной связью прикрылся, чтобы смягчить твой позор.

– Да, да, – с жаром поддерживает её дядька.

Впервые в жизни мне захотелось накинуться на кого-то с кулаками.

– Так что... – задумчиво протягивает Роберт, заставив меня резко открыть глаза, – мне сейчас потребуется много средств, чтобы вновь укрепить положение дома Силвен. Считай имущество твоего отца – плата за твой позор. К тому же у тебя две двоюродные сёстры на выданье. После твоего позора Розу и Риту оторвут от высшего общества, и нам с Марленой придётся приложить максимум усилий, чтобы восстановить наше доброе имя.

– Ты не пропадёшь, Авивия, – тётка растягивает губы в улыбке, больше напоминающий оскал. – У тебя есть образование. Ты хороший зельевар. Да и крыша над головой у тебя есть. Как бы ты плохо о нас с твоим дядей не думала, мы не оставляем тебя ни с чем. Да, после скандала у алтаря ты не вернёшься в высшее общество, но, может, оно и к лучшему?

– Уходите, – помертвевшими губами шепчу я, отворачиваясь.

В груди ноет так, что становится тяжело дышать.

– Мы не можем уйти, не забрав тебя с собой, – разочарованно вздыхает Роберт. – Леди Тиолетта Рагнарс не желает больше видеть тебя в этом дворце. Похороны твоего отца пройдут в нашем доме, ну а после них ты предоставлена сама себе, Аривия.

С этими словами дядька поднимается и шагает к выходу.

– Ждём тебя за дверью. Умойся и выходи, – добавил он, прежде чем скрыться в проёме.

Тётка, не спешившая покидать комнату вслед за супругом, с притворной улыбкой на губах выдохнула:

– Я говорила Ардену, что ты не пара такому, как Эйвар Рагнарс, но твой отец меня не слушал. Возможно, если бы он послушал и отговорил тебя, сейчас мы бы не шли на его похороны.

Закрываю ладонями лицо и начинаю плакать.

Глава 6

Под ногами мягкий чернозём, и я уже больше получаса не могу оторвать от него взгляд. Эта земля вот-вот примет в себя самого родного человека, а вместе с ним похоронит и часть меня.

Слёз больше не осталось. Я их все выплакала. Осталась лишь агония в груди, которая грозилась поглотить меня с головой.