Истинная. Разорванная связь - Эйлер Майя - Страница 7

– Поймал! – радостный голос Павла бьёт больно, и я дёргаюсь, огрызаюсь раньше, чем успеваю подумать, а надо ли это делать.

– Пошёл ты!

Холод мигом захватывает обнажённые участки, жжёт больно, но терпимо, я вполне успею дойти до своего отеля.

– Марина? – недоумение моего любовника искреннее, но я не желаю сейчас ни с кем говорить.

– Марина! – это уже очухивается Вадик, выскакивает следом, натыкается на Павла и бросает ему: – Ты ей что-то говорил?

– О чём? – недоумение сменяется недовольством. – Вы знакомы?

– Это она…

Дальше я не слушаю, я бегу. От себя. От прошлого. От настоящего.

Нет, с меня хватит приключений, лучше засяду в номере и буду пить, пока мозги не откажут. Это безопаснее, эффект тот же, но сердце больше не пострадает. Отдых закончился, так и не успев толком начаться. И кто в этом виноват? Кажется, я сама.

И ещё немного – мой дурацкий вкус на мужчин.

Глава 6

В номере Дашки нет, и я переодеваюсь, выбираю вещи потеплее и попрактичнее, чтобы не мёрзнуть, если вдруг решу пойти погулять. Ждать подругу или не ждать – решаю долго, но вижу, что её вещи раскиданы. Значит, она с утра уже забегала.

Пусть её приключение будет лучше моего!

Спускаюсь в ресторан, который оказывается совсем небольшим, но завтраком меня кормят исправно. Я ковыряю яйцо, смотрю, как растекается по тарелке желток, и думаю, как быть дальше. В то, что Вадик отступится, я не верю. Он и три года назад был упрямым, себе на уме, не рассказывал ничего, кроме сказок о любви. А раз так, то верить ему – себя не уважать.

Отодвигаю в сторону тарелку, потому что хоть и хочу есть, но не могу, меня начинает тошнить. Поэтому ухожу из отеля, чтобы погулять, освежиться. Почти жду, что на выходе столкнусь с кем-то из своих любовников, но этого не происходит. Надо же, а я уже подумала, что меня будут преследовать. И что это означает? Да ничего, в принципе, необычного. Просто я не чей-то центр вселенной, и два женатых мужика не будут бегать за эпизодом. Переспали да забыли.

Ноги сами несут меня в сторону ледяного городка. Он для детей, не очень большой, но внимание привлекает. Я смотрю, как мамочки выгуливают малышей, как на раскрасневшихся личиках мелькают улыбки, слышу смех и стараюсь не думать, что и у меня могло бы быть такое вот чудо.

Если бы…

Да, если бы всё сложилось когда-то совсем иначе, то и я бы могла стать матерью. Стану ли когда-нибудь? Возможно. Но для этого придётся подпустить к себе ещё какого-то мужика, хотя бы для того, чтобы получить от него биоматериал, потому что сердце я вряд ли кому-то доверю.

Обжёгшись один раз, дуешь даже на лимонад. На всякий случай.

– Ника! Смотри, как я могу! – радостный, полный предвкушения детский крик разлетается над ледяным городом.

Я смотрю в ту сторону, наверное, как и многие другие. И тут же хмурюсь, потому что девочка в яркой малиновой куртке балансирует на краю ледяной стены. И мне не стоит волноваться, потому что рядом много оборотней, сотрудники городка, сотрудники долины, наверняка и её родители здесь, но на сердце неспокойно. Слишком уж высоко она забралась, а лёд… Лёд – это опасно.

– Ага, слышу, – недовольный голос раздаётся совсем рядом со мной.

Я оглядываюсь и вижу девушку, которая вообще не смотрит на девочку, листает в телефоне ленту какой-то социальной сети и машет рукой, типа – продолжай. Неужели эта безответственная – её мать? Нет, не похоже… Няня? Вот это ближе к телу.

– Смотри!

Девочка делает ещё несколько шагов по стене и…

Я вижу это словно в замедленной съёмке. Шаг, и левая нога начинает скользить, потеряв опору. Девочка взмахивает руками, но схватиться на стене ледяного замка не за что. Только пустота. Всего лишь удар сердца, и она начинает падать. И пусть я посторонний человек, но мне страшно за чужого ребёнка, я не могу стоять в стороне и бегу к ней, понимая, что не успею. Не могу закричать, как и девочка, которая не издала ни звука, просто начала заваливаться набок.

И вниз.

К земле, до которой не меньше двух метров. Для маленького ребёнка – почти смертельная высота.

Я не успеваю.

Но, может, это и к лучшему, потому что меня буквально на секунду опережает оборотень. Сотрудник, как отстранённо замечает мой мозг, когда малиновый комок оказывается у него в руках. И я могу выдохнуть, остановившись в шаге от них.

– Вау, – восторженно выдыхает девочка, поправляя сбившуюся шапку.

– Не «вау», – сурово поправляет её оборотень, видит меня и перенаправляет поток внимания: – Мамочка? Не оставляйте её без присмотра. Понимаю, что волчонок у вас особенный, но дети все такие, независимо от наличия зверя. Сила есть, ума не надо, да, шило? – подмигивает ей. – Чего маму пугаешь?

– Маму? – она удивляется, выворачивается из его рук, чтобы увидеть, с кем он разговаривает. – Мама, – повторяет задумчиво, но оборотень её удивления не слышит, ставит на ноги, качает пальцем и уходит, оставляя нас одних.

– Ты в порядке? – я присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней одного роста, тянусь поправить её шапку, замечаю рыжие кудряшки, прилипшие к щекам, и улыбаюсь.

Много вокруг меня рыжих в последнее время.

– Да, я просто поскользнулась, – она наклоняет голову, прищуривается, над чем-то раздумывая. – А ты, правда, мама? – ответить не успеваю, она бросается мне на шею и начинает тараторить: – Я не специально упала! Я просто хотела сверху посмотреть, чтобы папу увидеть! Он ушёл, оставил меня с Никой, а она скучная, не хочет со мной гулять и играть. Но я не такая, я не плохая, хотя Альбина вечно ругается, что мне внимания много надо. Мне не надо много! Просто если ты нашлась, то это же хорошо! И папой от тебя пахнет, а папа говорил, что ты потерялась, поэтому мы с Альбиной живём, и мне её нужно мамой называть. Но она совсем мне мама. А ты мама, да?

– Постой, – глажу её по спине, не зная, как реагировать.

Вот тебе и случайный ребёнок! И как мне сказать, что я ей не мама?

Сердце болит, словно в него снова вколачивают гвозди. Или сшивают суровой нитью на живую. Страшно. Невыносимо больно. Но… Правильно, что ли.

– А как тебя зовут, мама? А я могу тебя по имени не называть? Просто «мама»? Как папу? – она отстраняется и улыбается так счастливо, что выбивает почву из-под ног.

– Наверное, нам сначала нужно найти твоего папу, – пытаюсь отстраниться от ситуации.

Передать чужого ребёнка родителям и уйти пить в номер. И больше никогда и ни за что из него не выходить! Хватит мне приключений, на всю жизнь наприключалась за сутки!

– Надо, – она мигом становится грустной, словно предчувствует, что ей попадёт за опасные шалости. – Папа ругаться будет, – сообщает мне честно. – Я неправильная, неполный… неценный оборотень, у меня никогда зверя не будет. Альбину это очень злит, она поэтому такая плохая, не любит меня. Но я сильная! И смелая! Я ничего не боюсь!

– Молодец, – поднимаюсь и беру её за руку.

Оглядываю площадку перед ледяным замком, но не вижу Нику, которая недавно стояла рядом. Неужели сбежала, когда запахло жареным? Замечательно! И кому мне отдавать ребёнка?

– Мам, а ты знаешь, как меня зовут? А то папа говорил, что назвал меня в честь бабушки.

– Нет, не знаю, – улыбаюсь девочке, стараясь не паниковать.

– Меня Варя зовут. Варвара!

– Какое красивое имя. Я бы тоже обязательно так назвала дочку…

– Варя!

От этого крика всё во мне переворачивается, как и мир, когда я оборачиваюсь, чтобы встретиться глаза в глаза с тем, кто звал маленькую волчицу.

– Папа! – она посильнее сжимает мою ладонь и тянет к мужчине. – А я маму нашла!

– Молодец, – хрипло отвечает ей Паша, смотря только на меня. – Правильно, что нашла. А я вот чуть не потерял снова.

– Не надо маму терять, – девочка хмурится и немного злится, притоптывая ногой, словно не может иначе выразить своих чувств.

– Больше не потеряем, я тебе обещаю, – странно, но голос паши звучит слишком серьёзно, и это меня беспокоит.