Кошелек предателя - Эллингем Марджери - Страница 3

Казалось, прошли часы, даже недели. Стоял ужасный холод, и он подумал, что его разум сейчас похож на эту машинку – такой же неуправляемый и так же освещает лишь одно – его настоящее.

Тем временем кошмарный стук где-то сзади стал оглушительным. Скорость тоже значительно снизилась, а в двигателе не хватало по крайней мере одного цилиндра. Он не заметил очередного поворота, и это решило его судьбу. Машина подняла тучу брызг и грязи, жидкое месиво хлынуло через радиатор и залило ветровое стекло. Двигатель покашлял и заглох.

Наступившая тишина ощущалась как приятная, но жуткая. Он ждал, не двигаясь. Но ничего не происходило.

Облачность немного рассеялась, и в лунном свете он увидел невысокие живые изгороди, а за ними – темнеющие засеянные грядки. Ни ветерка, ни звука. Вокруг было неподвижно и холодно, как на морском дне.

Он осторожно обернулся и посмотрел в заднее стекло. Машина преследователя остановилась в нескольких ярдах позади. Разглядеть, кто сидит за рулем, не представлялось возможным.

Затем, пока он наблюдал за ней, машина двинулась с места. Она медленно проползла по дороге, плавно обогнула его малолитражку, не подняв ни малейших брызг, и водительское место оказалось на одном уровне с его собственным.

Глава 3

Боковые окна обоих автомобилей одновременно опустились, и человек в костюме пожарного приготовился к любому развитию событий.

– Помощь нужна? – раздался из темноты тихий голос.

Вопрос задали серьезно и вежливо, а голос был совсем юным и вполне мог принадлежать какой-нибудь симпатичной девушке.

– Вы знаете, где мы находимся? Мы полагаемся на вас. Надеюсь, вы это понимаете. – Второй голос, старческий и ворчливый, к тому же раздавшийся практически у самого уха, испугал беглеца до полусмерти: казалось, говорящий сидит на соседнем сиденье. – Водить машину ночью всегда непросто, – продолжал голос без всякой связи, – а в это время года ночь наступает весьма рано. В молодости я вроде бы охотился в этих краях, но это было очень давно. Очень. Я вообще не представляю, что это за дорога.

Беглец молчал, успокаиваясь, однако пришедшее в голову объяснение повергло его в новый шок. Кем бы ни оказались эти люди, они очень хорошо знали либо его самого, либо этот автомобиль. Он осторожно ответил, полагаясь на то, что они узнают его по голосу. Или не узнают, тут уж как получится.

– Боюсь, что машине каюк, – четко произнес он и стал ждать их реакции.

– Без сомнения, с этакой развороченной мордой. – Юный голос прозвучал с легким упреком. – Не мог бы ты пересесть к нам на заднее сиденье? Мистер Энскомб поедет рядом со мной, впереди. Боюсь, мы опоздаем на ужин, а я уже отзвонилась Ли. Оставь машину Джорджа.

Человек, у которого отшибло память, навострил уши. Имя произнесли с предупреждающими интонациями.

– Наш Джордж не очень-то разбирается в автомобилях, – неуверенно буркнул он, выбравшись наружу и обходя второй автомобиль сзади.

Когда он забрался в теплую темноту лимузина, девушка дала ему подсказку, на которую он и надеялся.

– Это не вина Джорджа, бедняги. Дело в его кошельке, – твердо проговорила она. – Все студенты, впервые столкнувшись с продавцом подержанных автомобилей, слишком доверчивы, верно? Тем не менее со стороны Джорджа было очень любезно одолжить тебе машину. Мне так жаль, что мы с тобой разминулась. Я стояла в вестибюле, когда ты проскочил мимо, и, прежде чем успела тебя догнать, ты уже уехал. – При этих словах она выжала сцепление, и они погнали в темноту.

– Мне тоже очень жаль. Так глупо с моей стороны, – пробормотал беглец.

Он старался вести себя очень осторожно. Очевидно, что любое неверное слово могло стать последним, а сейчас не время для объяснений. Кем бы ни являлась эта благословенная девушка, она, несомненно, была готова ему помочь и, похоже, рассчитывала на то, что он ей подыграет.

Он откинулся на спинку сиденья и стал приглядываться. Постепенно на фоне ветрового стекла стали вырисовываться оба силуэта. Девушка была невысокой, но крепкой, с прямыми, как у мальчишки, плечами. Ну конечно же! Это та самая девушка с лицом в форме сердечка и удивительно умными светло-карими глазами, которая заговорила с ним в вестибюле больницы. Должно быть, она пыталась сказать ему, что эта машина стоит у ворот. Неудивительно, что теперь она обращалась с ним как с умственно отсталым. А ведь, боже правый, так оно и есть!

Очертания человека, сидящего рядом с девушкой, казались менее определенными. Он выглядел как большой шар с крупной головой, увенчанной блином шляпы, будто крышкой на бутылке.

– Настоящее приключение, – вскоре заметил старикан.

Его свистящий голос был скрипучим, а фраза прозвучала глупо, но в то же время от нее повеяло опасностью.

Пассажир на заднем сиденье машины чуть помедлил.

– В некотором смысле, – произнес он наконец.

– Конечно-конечно. – Старик, несмотря ни на что, оказался разговорчивым. – Тем не менее вы выполнили свой долг. Это самое главное. Возможно, благодарности ждать не следует. Делай добро и бросай его в воду…

– А он и не ждал благодарности, – заметила девушка, глядя прямо перед собой. – В любом случае, – осторожно продолжила она, – я не знаю, что еще ты мог сделать. В конце концов, если незнакомец достаточно вежлив, чтобы заговорить с кем-то в вагоне, и достаточно безумен, чтобы закрыть своим телом сумку, а потом он теряет сознание, самое меньшее, что можно сделать, – это отвезти его в больницу.

– Есть и еще меньшее, – глухо возразил старик. – А вы как думаете, Кэмпион?

– Да-да, – поспешил согласиться человек на заднем сиденье.

Кэмпион… Он ухватился за эту фамилию и попытался вспомнить, знакома ли она ему. Сначала ему показалось, что да, и на него нахлынуло облегчение. Но в следующее мгновение он уже разуверился в этом, и отчаяние вернулось. Чувство было неприятным, и ему захотелось закурить.

Так как карманов у него не было, он машинально наклонился вперед и в темноте нащупал пачку сигарет и зажигалку, находящиеся в кармане на спинке переднего сиденья. Сделал затяжку и только потом осознал, что вытащил пачку так естественно, как будто делал это сто раз. Объяснение очевидно: значит, ему не впервой. Это была его собственная машина.

Он откинулся на сиденье, пытаясь обдумать ситуацию. Голова раскалывалась, но думалось легко. Его подводила лишь память. Он не мог ничего вспомнить, но, по крайней мере, мог сопоставить те факты, которыми располагал на данный момент.

Единственный очевидный вывод, который он сделал из текущих событий, заключался в том, что они с девушкой что-то замышляют, по крайней мере, она – точно. Она защищала его все это время, рассказывая одну историю за другой, и делала это очень хорошо, как будто для нее это было обычным делом. Возможно, так и есть.

Ему все больше чудилось, что она его жена. Чем настойчивее он думал об этом, тем более вероятным это казалось. Вот она сидит за рулем его машины, заботится о нем, как мать, лжет ради него, как настоящий друг. Впервые с тех пор, как он пришел в себя в больничной палате, забрезжила надежда. Он перестал ощущать себя одиноким. Помимо чувства облегчения, его охватила радость, и он снова посмотрел на девушку.

Она очень хорошо вела машину – уверенно и бережно. Он оценил это. Многие люди относились к автомобилю как к врагу, с которым нужно постоянно бороться. Ему понравился и ее голос – чистый, благородный, без сочувственных ноток и в то же время чарующе юный. Ее лицо он помнил лишь мельком, ведь он едва рассмотрел его в вестибюле больницы, но ему нравилось и то, как она гордо держала голову, и ее хрупкие прямые плечи.

Он развеселился. Если она его жена, то все в порядке. Пару раз ему приходило в голову, что он может оказаться каким-нибудь преступником. Эта мысль настолько угнетала, что захотелось отбросить ее как маловероятную именно по этой причине. Но ведь он открыл пожарную витрину шпилькой для волос, и еще был тот странный намек на деньги, который полицейский бросил медсестре. Почему выглядело странно, что у него имелось много денег при себе? Почему полицейские сразу решили, что именно он вырубил их коллегу? Видел ли кто-то, как он нанес удар? Да и сделал ли он это? Он не ощущал себя каким-то особенно жестоким человеком. Кто он вообще такой?