Клятвы и руины - Шойерер Хелен - Страница 7

На мгновение взгляд Уайлдера задержался на них, сердце содрогнулось от сожаления. Малик стал первым, кто столкнулся с его гневом после того, как он узнал правду о Тее.

«Ты знал все это время… Знал, когда подарил ей этот кинжал шесть гребаных лет назад, – кричал он. – Боги, да ты даже сказал ей об этом! Как ты там выразился, когда Эновиус чуть было тебя не забрал? „Остерегайся гнева терпеливой дельмирки”? А затем дал мне эту дурацкую книгу. Мал, черт возьми».

В ответ ему Малик лишь улыбался, и у Уайлдера не оставалось иного выбора, кроме как просто принять случившееся. Ему никогда не выяснить, откуда брат узнал о сестрах Золтейр. Он мог лишь верить, что Малик, как и он сам, всегда заботился о благополучии Теи.

Почувствовав взгляд Уайлдера, Малик поднял глаза, и на лице его промелькнуло выражение, будто он что-то вспомнил. Словно приняв какое-то решение, нежный гигант сунул руку в карман и достал смятый свиток.

Уайлдер откинулся на спинку кресла и вздохнул.

– Теперь ты получаешь мою почту вместо меня?

Малик ничуть не смутился.

Уайлдер взял пергамент и развернул его. Пробежавшись глазами по тексту, он понял, что было и к лучшему то, что письмо получил именно Малик, а не кто-то из Гильдии. Послание пришло от его источника в Наарве – от Дратоса Безрассветного, как тот сам себя называл. Он сообщал ему о столкновениях с монстрами по всему павшему королевству.

«Не подпускай их к южному острову», – гласило письмо.

Он помахал пергаментом перед Маликом.

– Ты читал?

Мал не ответил, но слегка наклонил голову, из чего Уайлдер сделал вывод, что читал.

– Дратос переоценивает мое влияние.

Малик согласно замычал, а затем постучал по одной из книг, лежащих перед Уайлдером.

– Знаю, знаю.

Уайлдер скомкал письмо и бросил его на тлеющие в камине угли, наблюдая, как пергамент сгорает.

Он взглянул на кипу книг на столе. Братья вместе составляли план обучения для Теи. Они уже объединили стандартный курс стражей с собственными наставническими тренировками. Программа получалась изнурительной, но зато, следуя ей, Тея сможет подготовиться к Великому Обряду – если он все же откроется и призовет ее – лучшим образом.

Было уже поздно. Уайлдер собрал листы пергамента, над которыми они работали, и оставил Малика и Дакса у камина. Он с ужасом ожидал заседания совета, которое должно было начаться с минуты на минуту. Он всегда их ненавидел, постоянно искал отговорки, только бы не посещать. Однако в послании, которое доставили в его дом, сообщалось, что присутствие всех обязательно.

Мысли о докладе, который Уайлдера обязали представить, поглотили его настолько, что он, завернув за угол, в кого-то врезался.

В Тею.

– Что ты делаешь? – спросил он, засовывая листы в карман жилета.

Посмотрев на нее, он понял: что-то случилось. Обычно Тея вздергивала подбородок и с вызовом смотрела ему в глаза, сейчас же она отводила взгляд.

Он обратил внимание на шины на ее пальцах. Вот почему она так расстроена? Целитель запретил ей тренироваться, пока не поправится?

– А ребра посмотрели?

– Да.

Ложь. Уайлдер мгновенно считал ее и скрестил руки на груди.

– Давай еще раз. Твои ребра посмотрели?

Он практически слышал, как она скрипит зубами.

– Нет.

Уайлдер схватил ее за руку и потащил в ближайшую комнату. Ей оказалась неиспользуемая мастерская. Закрыв дверь, он обернулся к Тее:

– Покажи.

– Ты серьезно?

– Я хоть раз шутил о твоем здоровье?

После недолгого противостояния взглядов Тея в отчаянии взвыла и потянулась к своей рубашке. Она дернула ткань из-за пояса, обнажая бок.

– Смотри. Доволен?

Наклонив голову, Уайлдер, морщась, рассматривал ее синяки. Он наклонился ближе и прикусил нижнюю губу, нежно проводя рукой по коже.

От его прикосновения она прерывисто вздохнула.

Он осторожно надавил на ребра и перевел взгляд на ее лицо, чтобы проследить реакцию.

– Все в порядке, – пролепетала она.

– Много ты в этом понимаешь. – Он продолжил осматривать ее ребра. Они не выглядели опухшими, однако Уайлдер все равно вглядывался в выражение ее лица, выискивая признаки затрудненного дыхания или боли. – К тому же честностью ты не отличаешься.

Щеки Теи залились румянцем, а после того, как его рука поднялась выше, порозовели сильнее. Он приподнял ткань, стягивающую ее грудь, чтобы осмотреть ребра выше.

Кровь застучала у него в висках, но он постарался говорить бесстрастно:

– У тебя есть кашель? Одышка?

– Нет, – ответила она, хотя они оба прекрасно понимали, что сейчас у нее перехватывало дыхание.

– Ты должна следить за собой, за своим здоровьем, чтобы на тренировках я тебя не сломал.

Ее зрачки расширились.

– Ничто не может сломать меня, Боевой Меч. Тем более ты.

– Неужели?

Под своими пальцами он ощущал тепло тела, по ее коже бегали мурашки.

– Ты закончил меня лапать? – резко спросила она.

Уайлдер убрал руки и отступил, надеясь, что щеки его не покраснели и она не заметила, какое влияние на него оказывает.

– Ты закончила мне врать?

Тея промолчала.

Уайлдер вздохнул и указал на ее ребра.

– Просто синяки, не сломаны.

– Вот видишь? Все в порядке.

Он ничего не смог с собой поделать. Уайлдер обхватил ее подбородок и приподнял его, заставляя посмотреть в глаза.

– Не в порядке, алхимик. Совсем не в порядке.

– Не указывай мне.

– Тогда прекращай мне врать.

Они упрямо смотрели друг на друга, никто не желал уступить. Тея отстранилась первой и стала поправлять повязку на груди и заправлять рубашку.

Однако Уайлдер не выдержал.

– Скажи мне, что происходит. Помимо…

Брови Теи взметнулись вверх.

– Помимо ситуации с тобой?

– Да, – ответил он, сдаваясь. – Тебя беспокоит что-то еще. Я чувствую.

Казалось, Тея разрывалась между тем, чтобы вылететь за дверь и тем, чтобы начать с ним спорить, но все же обреченно вскинула руки.

– У меня нет времени спорить или делать вид, что меня это не волнует, – выпалила она. – Все, что у меня есть – два с половиной года. И теперь я должна выбирать.

Уайлдер нахмурился, не обращая внимания на упоминание о камне судьбы, который, как он знал, покоился в ложбинке между ее грудей.

– Выбирать?

Тея принялась нервно расхаживать по комнате.

– Одра сказала, что нельзя одновременно владеть магией и быть Боевым Мечом. Что я должна выбирать. Она говорит, что законы нерушимы…

– С каких пор тебя хоть каплю волнуют законы? – перебил Уайлдер.

– С тех самых, как узнала, что я, черт возьми, наследница королевства, – огрызнулась она. – С тех самых, как стала ученицей Боевого Меча, которому насрать на мое обучение и тренировки. С тех самых, как в очередной раз убедилась, что законы, придуманные мужчинами, определяют, кем мне быть в то короткое время, что у меня осталось.

Слова вырывались из нее потоком, и лишь когда она снова встретилась с ним взглядом, он понял истинную причину ее истерики – страх, отчаяние.

Уайлдер не подошел к ней. Не прикоснулся. Он сунул руку в карман жилета и вытащил бумаги с программой тренировок, а затем протянул ей.

– Раньше ты никогда не позволяла законам стоять у себя на пути, – тихо произнес он. – Если ты будешь практиковать магию бурь параллельно с тренировками, кто, черт возьми, тебя остановит?

Он сунул листы в руку Теи, на лице которой читалось изумление.

– Собирай вещи. И подготовься. Завтра у нас много дел.

Уайлдер не хотел себе в этом признаваться, но оставить ее оказалось сложнее, чем он предполагал. Заседание совета уже началось. Он вошел в тускло освещенную комнату и оглядел людей, сидевших на стульях с высокими спинками вокруг стола из красного дерева. Осирис – Мастер Гильдии – сидел, как обычно, во главе. Справа от него расположился Вернич, а слева, к его удивлению, Одра.