Книга Блэквелла. Лощина Грешников - Фиорина Николь - Страница 5

– А я могу помочь?

На ладони у него вновь оказалась целая куча камней.

– Это работенка для одного.

– Что ж, – начала я, оглянувшись вокруг, а потом наклонившись и поставив кружку позади. – Может, вдвоем у нас точно получится достучаться до того, кому ты посылаешь сообщения. К тому же…

Я подошла ближе к нему и продолжила:

– Я офигенно бросаю камни.

Я улыбнулась и протянула ему ладонь. Понять, улыбается он или нет, было невозможно. Взгляд его оставался все таким же пустым и далеким – таким же безжизненным, как тела, которые оказывались на моем столе в Техасе.

– Хорошо. – Он положил мне на ладонь один камешек. – Давай-ка проверим.

– Всего один?

– Чтобы постаралась!

– Ого, никакого давления! Ладно. – Я подкинула камешек в воздух и поскользнулась, не успев его поймать.

Парень схватил меня за руку, не дав упасть в океан.

– Камни тебе не игрушка, – поругал он.

Он посмотрел на свои пальцы, которые все еще сжимали мою руку, прокашлялся и разжал их – так быстро, словно я его обожгла.

Какая занимательная реакция.

Я прошептала:

– Прости.

Он распрямил плечи.

– Ошибка новичка, ага.

Над нами орали чайки. Я потерла камешек меж пальцев. Такой гладкий. Незнакомец продолжал наблюдать: холодок от его взгляда походил на ощущения от одеяла. Ледяное, яростное и знакомое, словно дом. По коже от него мурашки разбегались. Я попыталась от них избавиться, дернула рукой и, наконец, бросила камень.

Он сделал пару прыжков и потонул.

– Ты права. Это было… просто невероятно, – сухо произнес незнакомец.

– Эй! – закричал кто-то вдалеке.

Я обернулась и увидела женщину в халате и резиновых сапогах: в волосах ее виднелись бигуди, и она махала зажатой в руке газетой.

– Я ведь говорила тебе, держись подальше от нашей земли!

Она подошла к краю скалы и начала спускаться, выкрикивая угрозы. Мол, она пожалуется в администрацию на собрании.

Я повернулась к парню. Он качнул головой, улыбнувшись глазами – в уголках появились морщинки, – а потом развернулся и быстро пошел прочь. Дамочка закричала еще сильнее. Я оглянулась на нее, а когда снова захотела посмотреть на незнакомца, он уже исчез.

Приняв холодный душ, остаток утра я провела за распаковкой вещей и уборкой постели, на которой спала вчера.

Моя новая огромная спальня с отдельной ванной комнатой и видом на побережье располагалась на втором этаже. Потолок тут был высоким, с балками из дуба. С балкона, выходящего на море, спускалась винтовая лестница.

Через нее я и прошла во двор, а затем продралась сквозь густые кусты к гаражу – дедуля сказал, что там я найду скутер.

Дверь гаража открылась не сразу, но я все же с ней сладила: сложившись, она выпустила наружу облака пыли. У стены стояли целые башни из коробок. Я прошла мимо покрытой брезентом машины и нашла позади нее белый скутер.

Выглядел он так, словно им давно не пользовались. Ключ оказался в зажигании. Я провела ногтем по раме. Под тонким слоем пыли прятались остатки выцветшей серебристой эмблемы – такую же я видела на потрескавшейся коже фотоальбомов, которые лежали на чердаке дома в Техасе.

Пятиконечная звезда и пять символов внутри круга.

Повернув ключ, я оживила скутер: он кашлянул и завелся. Я убрала волосы под шлем, сделала пару кругов по нашей улице, а потом отправилась в город.

Ночью в Плачущей Лощине гуляли куда охотнее, чем днем. Вокруг беседки располагались крошечные магазинчики: книжный под названием «Странный и необычный», почтовый офис, «Продукты Хобба», кабинет врача, «Магазинчик на углу» и кофейня «Бин», которую уже упоминал дедуля.

Мрачный городок украшали потускневшие оранжевые, желтые и коричневые цвета – будто сейчас и не лето вовсе. Будто город умудрился застрять в осени уже сейчас, в самом начале августа. Искусственные листья висели на беседке, на крыльцах магазинчиков красовались тыквы и тюки сена. Яростные порывы ветра дышали удручающим запахом умирающих листьев – ничего общего с теплыми, игривыми ветрами Техаса.

Я припарковалась перед «Кафе Мины Мэй» и положила ключ в карман. Атмосфера внутри резко контрастировала с творившейся на улице скукой: у стойки расположился ряд плюшевых табуретов с голодными посетителями, за ними – кухня. Персонал – все в черно-белых полосатых рубашках и грязных фартуках – двигался с привычной для утренних часов скоростью. Никто не смотрел себе под ноги, и все же каким-то невероятным образом люди не сталкивались в окружавшем их хаосе.

Стоило мне только зайти в кафе, и все взгляды обратились на меня. Всего на мгновение, а потом посетители вернулись к своим делам, будь то разговор, работа или еда. Словно сразу поняли, что ничего интересного я из себя не представляю.

Я достала меню из кармашка под надписью «Найдите себе место» и заприметила пустой столик у окна. Присев туда на диванчик, я решила осмотреться.

Похоже, у «Мины Мэй» водились степфордские жены, осуждающие взгляды и завсегдатаи, которые приходили сюда каждый день последние лет пятьдесят. Три престарелых леди в изысканных шляпах пялились на меня и о чем-то шептались. Я вперила взгляд в меню, чувствуя чужие взгляды на коже.

– Дай-ка угадаю, – услышала я и тут же вскинула голову. – Фэллон Морган?

Парень, которому было где-то за двадцать пять, в бежевых слаксах, подошел к моему столику.

– Ага, – подтвердила я, оглядевшись, чтобы удостовериться, что обращаются все-таки ко мне.

Хотя он ведь и имя мое назвал, не так ли?

– Меня зовут Фэллон Морган. А ты одеваешься прямо как мой дедушка, – добавила я.

– Старина Бенни? – Незнакомец опустился напротив, положив кучку книжек и газет, и уперся локтями в гладкую поверхность стола.

Я кивнула и откинулась назад. Может, он меня с другой Фэллон Морган перепутал? Раньше по своей воле рядом со мной никто не садился.

– Приму за комплимент. Видишь ли, он – настоящая легенда, – сказал он, подняв вверх указательный палец.

Я приподняла бровь.

– Да ну?

Парень кивнул.

– А откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Люди болтают. Меня, кстати, Майло зовут. А ты откуда? Из Нью-Йорка? – Он приподнял кепку – под ней оказались мягкие на вид и зачесанные набок каштановые волосы с вьющимися кончиками.

Майло казался немного худым, но стройным. Его медово-карие глаза смотрели проникновенно, а в улыбке таились миллионы историй.

Я чуть приподняла голову.

– Почему Нью-Йорк?

– Уж больно ты выделяешься. – Он помахал пальцем в воздухе, указав на мою одежду. – Вся такая стильная.

Я закусила губу и опустила взгляд на свободную шелковую блузку, самую дешевую вещь из своего гардероба, и смутилась.

– Нет, я из Сан-Антонио, – поправила я Майло и снова подняла голову.

– Хм… никогда бы не догадался.

К нашему столику подошла старушка с длинной косой, перекинутой через плечо. Она громко вскрикнула, прижав ладонь ко рту, и уставилась на меня сияющими глазами.

– Ох, Господь! Ты ж внученька Бенни! – Официантка недоверчиво рассмеялась. – Я б тя обняла, но не хочу напирать.

Она посмотрела на Майло.

– Майло Эндрюс, дай девочке вздохнуть хоть, а? Она тута секунд пять, а вокруг уже папарацци кружат!

Мои губы растянулись в улыбке, и я замахала рукой.

– Да все в порядке. Это даже приятно – поговорить с человеком, который вроде бы не проглотил кол.

– А, ты про Бенни? – Она цокнула языком. – Не обманывайсь, сердце у него где-то есть… глубоко, правда, да.

Майло скосил на меня взгляд и кривовато улыбнулся.

– Мина Мэй с Бенни давно знакомы… если ты понимаешь, о чем я. – Он поиграл бровями.

Мина тут же дала Майло подзатыльник.

– Слухов не распускай, малец.

Мина покачала головой, а потом снова повернулась ко мне – на этот раз с блокнотом в руках.

– Что тебе принесть, милочка?

Майло ту же вклинился в разговор:

– Две порции пирожков. За мой счет.