Небесный всадник 5 (СИ) - Кири Кирико - Страница 48

— Раньше они были другими? — бросил я взгляд на мумию.

— Ага. Более… живые. Ну так мне рассказывали, я их сама в первый раз вижу, если честно.

— А кто их изгнал с их земель?

— Мы, — гордо выпятила грудь Ози, явно этим гордясь.

Хотя гордиться было нечем, будем честны. Но не то чтобы во мне тут справедливость взыграла, просто я наглядно мог лицезреть, как происходит делёж территорий и что происходит с теми, кто не в состоянии отстоять их силой. По факту вся история этого мира, впрочем, как и нашего, строилась на костях тех, кто оказался недостаточно сильным или слишком доверчивым, чтобы отстоять своё право.

И так взглянешь на это и думаешь — а ведь всадники так и отвоёвывали свою территорию. Всех, кто не хотел или кто им не понравился, ждал один конец. Всадники, всадницы — всё это две стороны одной медали. У них была одна цель и одно предназначение — устранять угрозу и защищать свой дом. Пока не нашла коса на камень…

Интересно, что именно всадницы выжили. Хотя тут, наверное, надо зреть в корень проблемы. Ведь не зря одни — защитники, а другие — хранители, и если характерной чертой всадников была именно воинственность, то у них, скорее всего, созидание. И там, где у одних будет целью уничтожить проблему, у других защитить и сохранить.

Мы вернулись к озеру, пока другие бедуины забирали раненых и убитых, добивая врагов.

— Где ты Тефею оставила? — спросил я.

— Да там где-то, с остальными женщинами и детьми в кустах, — кивнула она на какой-то камыш вдоль берега.

— Чтобы её там не прирезали между делом нам назло.

— Тефею? Прирезали? Она всадница, Самсик, она сама кого угодно прирежет.

— Если видит. Веди её сюда, чтобы рядом была всегда.

— Мы уходим? — спросила Ози.

— Нет, теперь уже не сегодня.

Срываться с места, когда где-то рядом рыщут налётчики такая себе идея. Сейчас пойдём и наткнёмся ещё на отступающих мумий, которые с радостью нас и прирежут, просто потому что смогут. И как бы мне ни хотелось, переночевать придётся здесь.

А не хотелось, потому что отношения у нас с бедуинами не задались, и ночью нас могли запросто прирезать. Это на словах всё хорошо — честь, достоинство и так далее, но эти понятия применимы к своим, а чужак — это чужак. А чужак — это потенциальный враг. А убитый враг — это всегда хорошо, как бы ты его ни убил.

Вон, во время дуэли малец пульнул в меня дротиком, а потом хотел насадить на кинжал. Кто-нибудь вмешался? Кто-нибудь сказал, что нельзя так делать? Нет. Все наблюдали, чем кончится. И если бы не моя реакция, то тот верзила вполне мог бы воспользоваться моментом и засадить мне по самые не балуй. То есть я бы проиграл, и всем было бы пофигу, что это нечестно.

То есть буквально маленький ублюдок меня едва не убил.

Ну этому ублюдку я ещё вернусь. Мне плевать, какие чувства им правили, потому что мёртвого меня и моих подруг, которых бы потом пускали по кругу, это мало успокоило.

Поэтому вынужденная ночёвка, не более. И этой мысли придерживался не только я.

— Ты уверен? — спросила Тефея. — Я не смогу дежурить.

— Мы с Ози подежурим, а ты спи, — успокоил я её.

— А не лучше просто свалить? — подала голос Ози.

— Если налётчики ещё здесь, мы станем для них подарком, — за меня ответила Тефея. — Лучше среди своих, пусть и враждебных, чем среди чужих, которые нас воспринимают как животных. Хотя я тоже в сомнениях.

— Ты сама ответила на вопрос, Тефея. Давайте разложимся в стороне и всё. Открыто вряд ли они будут резать нас, но вот втихую, чтобы потом хлопать глазами и говорить «а кто это сделал» вполне.

К тому же здесь была вода. Мои переводчики-проводники сразу предупредили, что купаться в самом озере нельзя, надо набирать воду и мыться на берегу, но вот пить — сколько угодно. И, честно, мой взгляд невольно приковывался к тому огромному скелету в центре озера, который будто выныривал оттуда.

— Всё же он похож на дракона… — пробормотал я.

— Размерами, — сказала Ози. — У него нет крыльев.

— Я видел драконов без крыльев, — ответил я, припоминая встречу в прошлом. Для многих, в далёком прошлом. — У соседей веелинцев, у того скрытого народа. У них драконы были без крыльев и просто парили в небе как змеи.

— Только им тут делать нечего.

— Сейчас — да, а раньше как знать, что здесь было.

Если бы не предупреждение караванщиков, я бы даже попытался подплыть и лично взглянуть на кости. Просто потому что интересно, да и мало ли, что там могло остаться с того времени… но нельзя. Я не собирался давать повода нашим соседям меня прирезать.

Ночью это место слегка преобразилось. Ночное небо начало отражаться от водной глади, создавая ощущение, будто портал в сам космос открылся буквально под нашими собственными ногами. Добавить к этому лёгкий шелест той растительности, что нашла прибежище около озера, и получалась совсем сказочная атмосфера. Хотелось вот так просто сидеть здесь и ничего не делать, хоть до конца своих дней.

— Умиротворённо, да? — Ози присела рядом на песок.

— Не думал, что ты знаешь такие слова, — бросил я на неё взгляд.

— Очень остроумно, — фыркнула она, дёрнув носом, но всё равно косясь на меня. — У тебя на лице порезы.

— Да знаю, — я провёл пальцами, чувствуя шершавую корочку на месте пореза. — Шрамом больше, шрамом меньше — теперь это и не важно. У меня-то до сих пор части зубов-то и нет.

— Ты какой-то прямо не свой в последнее время, — негромко произнесла она. — После того дворца.

— Да… — я отмахнулся. — Просто устал.

— Устал? — прищурилась она. — Тебя как подменили.

— Ты же не нотации пришла мне читать?

— Просто… блин, ну мы вместе путешествуем. Мне бы не хотелось, чтобы ты с катушек слетел в самый неподходящий момент.

Слетел с катушек…

Так они это видят? Слетел с катушек? А может, я просто устал всё это терпеть? Да и почему я должен это всё терпеть, если сам сильнее остальных? Это в их интересах, чтобы я их не перебил, значит, и они должны искать компромиссы и общий язык со мной, а не наоборот. Я устал уже быть удобным мальчиком.

— Не обижайся, — хмыкнула Ози, толкнув меня локтем в бок. — Я не со зла, просто ты реально по-другому ведёшь себя.

— Да вот, вдруг понял, что будет больше толку, если я буду не договариваться, а пользоваться сразу силой, чтобы сделать сговорчивее остальных. Раз люди хороший язык не понимают, будем общаться через силу.

— Правильно, — кивнула Ози. — А то меня удивляло, что ты со всеми сюсюкаешься. Подошёл, дал в морду, резанул парочку, и всё, все сразу стали сговорчивее. Странно, что ты до этого сразу не дошёл.

— Да надеялся как-то не возвращаться к этому вопросу.

— Какому? — не поняла она.

— Да ко всему этому. К дракам, сражениям и прочей чепушне. Устал уже от всего.

— И поэтому решил, что надо всех рубить налево и направо, — насмешливо спросила Ози. — Ты сам себе противоречишь.

— Нет. Просто понял, что самым простым будет не пытаться избежать всего этого.

Завтра, как раз, мы и поглядим, к чему это приведёт, потому что я ничего не забыл и никого не простил. Я не люблю залупастых, не люблю агрессивных и не люблю сильно навязчивых. Но даже если всех их вместе сложить, они всё равно не перевесят тех, кого я на дух не переношу.

Крыс. Ублюдков, которые бьют в спину. Считают это правильным, ведь победителей не судят. Что ж, они правы, победителей не судят, а значит и меня никто не осудит. А месть — это дело такое, её надо подавать вовремя.

С первыми лучами солнца племя уже бодрствовало. Тела погибших были аккуратно сложены в один ряд, в то время как врагов просто свалили в кучу. Предположу, что их будут жечь. По крайней мере, я надеялся на это, потому что в условиях пустыни любое мясо — это мясо, вне зависимости от происхождения.

И здесь, около погибших защитников собралась большая часть деревни, включая её предводителя, который встретил нас холодным подозрительным взглядом. Где там наш переводчик…