Небесный всадник 5 (СИ) - Кири Кирико - Страница 41

— А если она не даст?

— Мы умрём, — пожал тот плечами.

Он настолько просто это сказал, будто в смерти вообще нет никакой проблемы. Как под дождь попасть. Типа сдохнем и сдохнем, ничего страшного. И вроде логика понятна, дети песков, где живут, там и умирают, да только, когда мы выходили, они говорили, что знают, куда двигаться.

— Не сказать, что меня второй вариант сильно устраивает. Вы же сказали, что знаете пустыню и можете помочь. Ну или на худой конец привести хоть к какой-то воде, а не в жопу мира сдохнуть в песках.

— И мы приведём, — кивнул тот. — Вы уплатили, зная о рисках, а мы сделаем всё, чтобы оправдать ваше доверие. Нам не меньше хочется жить, будьте уверены, и мы не слепо идём в пески. Мы выйдем.

— Уж постарайтесь, — прищурился я.

Я не уверен, что город доживёт к тому моменту, как мы вернёмся.

Если мы вернёмся.

Мы уже шли сколько? Дней пять? Да, около того. И на всё протяжении пути мы не встретили ни единого намёка на жизнь. Здесь не было запахов, не было звуков, кроме шелеста песка, не было какого-либо другого цвета кроме жёлтого. А ещё удушливое чувство, будто ты дышишь пылью, даже если натягиваешь на лицо платок.

Ни я, ни Ози, ни Тефея, двигавшаяся, скромно держа меня за край одежды, пока не подавали признаков усталости. По крайней мере, никто не жаловался, но и говорили мы всё меньше, чтобы не пересыхало во рту. Губы у нас потрескались, кожа обветрилась, ноги натёрлись до мозолей, а хвостатая начала реально линять.

Я серьёзно, сам видел, как с неё слазят аж пласты, как с какой-то ящерицы, открывая при этом сочно-фиолетовую нежную и мягкую кожу. Серьёзно, я сам потрогал, там прямо бархатная, совсем ещё не огрубевшая. Даже Тефея потрогала, после чего сняла с себя плед.

— Завернись полностью, Озидрисс.

— Зачем это?

— Твоя кожа. Защитный слой слез, сейчас тебя любой порыв ветра с песком обдерёт, как наждачная бумага. Будет слазить теперь уже до мяса, и уверяю, приятного мало.

— Э-э-э… ну ладно, спасибо… — пробормотала та, не сильно радуясь такой перспективе.

Это ещё повезло, что мы идём по ночам, избегая солнцепёка, а шли бы днём, так и вовсе бы выцвели. Я всё чаще бросал взгляд на караванщиков, которые согласились нас вести. Куда идём вообще непонятно, и было бы обидно пережить всё, сдохнув при этом просто из-за того, что мы заблудились в пустыне.

Ещё одна ночёвка и ночная дорога по пустыне. Уже какими-то привычными движениями я скатился с очередного бархана, после чего начал подниматься на следующий. Забрался на вершину и замер, глядя вперёд.

Прищурился, убедился, что у меня не глюки, после чего поманил рукой наших кочевников. Эти товарищи вообще были не больно людимыми, однако без всяких приколов.

— Это кто там? — указал я на огни вдалеке.

На самом краю горизонта едва заметно мерцал огонёк, будто маленькая звезда. Костёр, короче. А в пустыне костры бывают только у тех, кто может себе их позволить — топлива-то нету. Вставший рядом со мной проводник секунд десять всматривался вдаль, после чего тихо прошелестел.

— Это кочевники.

— Это хорошо или плохо?

— Зависит от них.

— Я имею ввиду, нам надо опасаться за свою жизнь?

— Нет, если уважать их. Они могут потребоваться за проход деньги, а то и помочь найти выход, но…

— Но? — опять какой-то подвох.

— Я бы не стал рисковать проверять это. Если они здесь, где-то рядом может быть и надежда на воду. Однако такие места — всегда тяжёлые места, могут возникнуть проблемы.

Говорили они, конечно, слегка не очень, но общий смысл был понятен. Если где-то есть вода, то там обязательно будут и те, кто попытается это контролировать или взымать за это дань. Ничего против не имею, но обычно, как показывает практика, если человек привык чувствовать себя постоянно сильным, он начинает путать берега.

— Тогда обойдём. Не будем искушать судьбу.

— Хорошо, — кивнул тот.

Искушать судьбу, я сказал? Блин, да судьба там вообще в последнее время под веществами, учитывая, какие финты она выбрасывает перед нами. Передо мной, в частности. Куда не сунусь, там обязательно какая-то хрень будет твориться.

Наш караван действительно изменил маршрут и ещё сутки брёл чёрт знает куда, когда посреди дня, когда мы все дружно спали, один из кочевников не разбудил нас.

— К нам пришли гости… — прошелестел он, растолкав меня. — Нужно выйти и поприветствовать их.

— Гости? — не понял я спросонья. А потом щёлк, и вдруг понял. — Погоди, кочевники?

— Да, — кивнул он, и его балахон покачнулся.

— Погоди, мы же изменили маршрут и ушли в сторону. Как они нас нашли?

— Это их дом. Они знают здесь каждый утекающий бархан. И мы на их земле. Потому они знают, где мы и куда направляемся. И сейчас они хотят лишь поговорить, и знак неуважения не выйти, чтобы встретить их. К крови будет.

Обычно, у нас драки начинались с фразы «просто хотят поговорить».

— Тефея, Ози, подъём, у нас гости, — толкнул я девушек, которые спали рядом. — Давайте, девчонки, просыпаемся, с нами тут поговорит хотят…

Поговорить…

Мне уже не нравится, как это выглядит. Хозяева земель, которые привыкли брать что хотят, и требовать, что посчитают нужным. Но драться не хотелось, да и ЧСВ меня не мучало, чтобы тут руки гнуть. Их земля? Окей. Надо ради приличия выйти и поздороваться? Мне не западло. Извиниться, что забрёл на их территорию и заплатить за проход? Без проблем, правила есть правила. Главное, чтобы цену не заломили. К тому же нельзя было забывать про один важный нюанс.

— Ни слова, что мы небесные всадники, ясно? — предупредил я всех.

А то непонятно, какую реакцию вызовет эта новость. Всё-таки сильные нравятся не только женщинам.

Глава 130

— В смысле, ни слова, что мы Небесные Всаницы? — возмутилась тут же ещё не до конца проснувшаяся Глиста.

— В прямом. Может они давно мечтали по кругу пустить небесных всадниц, а тут твоя сладкая задница торчит из песка, — ответил я. — А у нас даже драконов нет.

А без драконов мы просто очень сильные бойцы. Но даже очень сильный боец не справится, если на него навалится сразу десяток слаженных человек, каким крутым ты не будь.

— Одна я стоя десятка таких, как они!

— Ага, если их там не три десятка, и они не навалятся гурьбой. Ози, хочешь, чтобы тебе и Тефее жопу порвали? Меня-то просто убьют, но вот вас пустят по кругу, как пить дать. А у тебя кроме меча нихрена нет. Поэтому просто молчи, умоляю.

— Ози, он прав. Я не воин, а вас всего двое. Если их там больше восьми, вам будет сложно.

Ну хоть у кого-то есть голос разума. И такое ощущение, что к Тефее она прислушалась куда более охотно. То ли потому, что та тоже девушка, то ли из-за того, что привыкла, что мы вечно спорим, и сказать или сделать что-то наперекор для неё просто как бальзам на душу. Хотя в ответственный момент она обычно вела себя адекватно.

— Ладно-ладно, уговорили… — пробормотала та. — Не дура.

Спорное утверждение, но сейчас разводить на эту тему спор и собирать консилиум я не собирался.

Мы вышли из шатра под жгучее солнце пустыни, которое не просто слепило — оно испепеляло. От такой яркости слепил даже жёлтый песок, и куда не посмотри, приходилось щуриться. И первое время всё было просто одним белым пятном, прежде чем глаз наконец начал выхватывать из окружения более-менее чёткую картинку.

Кочевники. Так их называли. По мне же просто люди на лошадях (по крайней мере, похоже) на манер арабов с тем же платком на голове, который оставлял только щелку для глаз. Я насчитал шестерых. Двое стояли прямо перед нами, о чём-то болтая с нашими проводниками, ещё четверо за ними, наблюдают со стороны.

Я уловил детали разговора, когда только вышел, что-то про деньги и воду, но потом они смолкли. Взгляды сосредоточились на нас. И вновь я услышал речь, которая в то же мгновение стала такой же понятной, как и моя собственная.