"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Мосли Уолтер - Страница 451

Вопрос возник потому, что при вскрытии трупа следов насильственной смерти обнаружено не было.

– Мы не ставим под сомнение результаты вскрытия. Просто не исключаем такую вероятность. Ведь его могли убить уже после поджога…

– Предположим, Пан Урин совершил поджог, чтобы скрыть следы преступления. Тогда не стоит ли пересмотреть дело Со Обона? – спросил пастор, до этого не вступавший в разговор.

Следователь повернулся к Ю Чинсину.

– Я не к тому, что Ли Хвесон невиновен. Но раз существует вероятность, что преступник – Пан Урин, думаю, стоит рассмотреть и эту версию.

Раньше бы это заявление привело Йохана в ярость, но сейчас он сдержанно кивнул.

– Давайте вместе проверим, – проговорил он, извлекая что-то из кармана. Это была карта памяти MicroSD.

Чинсин проводил Сон Йохана в лабораторию видеоанализа. Все сотрудники давно разошлись по домам, и кабинет был погружен во мрак.

– Выключатель где-то здесь… а, вот он!

Пастор сориентировался не сразу – давненько здесь не бывал.

– Устраивайтесь поудобней.

Йохан сел в ожидании, пока Чинсин разберется с аппаратурой.

– А я ведь еще до встречи с Тэбомом хотел бросить учебу, – вдруг вырвалось у Йохана.

Чинсин оторвался от компьютера и взглянул на следователя.

– Имя Сон Йохан было для меня словно оковы. Думал, мне на роду написано стать пастором, потому и поступил в семинарию.

– Обычно у всех как раз в семинарии и начинается это брожение, – подтвердил Чинсин, и Йохан кивнул в ответ.

– Пытаясь оправдать свое имя, я хотел жить как апостол Иоанн – свидетелем Христа. Но сколько бы я ни бился, жить по Писанию не получалось.

Как назло, чем упорнее старался Йохан, тем больше его грызла совесть. Сомнения, можно ли в таком состоянии служить пастором, терзали все сильнее.

И вот под конец летних каникул, когда Йохан сидел на скамейке кампуса, держа в руках заявление об отчислении, внезапно перед ним возник Сон Тэбом.

«Хочешь бросить?»

Словно схваченный с поличным, Йохан спрятал заявление, однако вскоре признался Тэбому в своих душевных терзаниях.

– Из Тэбома вышел бы отличный следователь. Мы с ним были не так уж близки, и все равно я выдал ему без утайки то, чем не мог ни с кем поделиться. Это напоминало явку с повинной…

Растянув губы в победной улыбке, Чинсин подтянул стул и устроился на нем.

– Я же говорил: у следователя с пастором много общего!

Йохан усмехнулся.

– И что же сказал проповедник Сон Тэбом? – спросил Чинсин.

– …Сказал, что я молодец… так и сказал: «Ты – большой молодец!»

С теплой искренностью в глазах он продолжил:

«Вот именно такой человек, как ты, и должен стать пастором!»

«Я не понимаю…»

«Знаешь, каким людям ни за что нельзя становиться пасторами?»

«Каким?»

«Тем, кто всегда убежден в своей праведности и благости. Страшнее всего, когда такой человек встает на пастырский путь».

«…»

«По-настоящему благой человек знает, что и в нем существует злое начало. И оттого мучается, как ты сейчас».

Взяв Йохана за плечо, Тэбом продолжал:

«Йохан, Господь уже в твоем сердце. И твои терзания – лишнее тому подтверждение. Господь есть свет и, осветив темные уголки твоего сердца, обнажил даже самые малые изъяны, ранее скрытые в глубине. Это-то тебя и мучит».

Йохан вслед за Тэбомом поднял глаза на голубое, без единого облачка, небо.

«Господь пришел не для того, чтобы изобличить твои недостатки и осудить тебя. Он пришел освободить тебя от дилеммы греха, с которой тебе самому не справиться. И сейчас ты в процессе. Так что не думай опускать руки. И Господь тоже будет с тобой до конца!»

В наступившей тишине послышался шелест бумаги – на смятое заявление об отчислении закапали слезы.

«Ты станешь хорошим пастором».

– Однако Тэбом все-таки ошибся. Я оставил семинарию.

– Зато вы стали хорошим следователем!

Йохан покачал головой.

– Нет. Хорошего следователя из меня тоже не вышло.

Йохан достал из кармана карту памяти: на ней была запись видеорегистратора, зафиксировавшая, как Ли Хвесон выходит из дома Со Обона.

– Как же я желал, чтобы, кроме Ли Хвесона, никто больше не появился.

– Эй…

– Увидев Ли Хвесона, я решил, что преступник – он, и даже не проверил запись до конца. Если честно, я и сейчас хочу, чтобы он оказался преступником.

Йохан протянул карту памяти Чинсину.

– Каждый раз, слыша рассказы о нечистоплотных полицейских, которые под давлением руководителей замалчивают преступления или даже элементарное расследование ведут спустя рукава, я испытывал к ним презрение. А в итоге сам оказался таким недобросовестным копом.

Йохан с видом приговоренного уронил голову на грудь. Глядя на терзания следователя, Чинсин заговорил:

– Почему вы предложили просмотреть это вместе?

– А? – Йохан вскинул голову.

Держа карту в руках Чинсин сказал:

– Когда возникла вероятность того, что преступник – Пан Урин, вам, естественно, захотелось проверить эту запись.

Чинсин повернулся к компьютеру и вставил карту в гнездо.

– Ее ведь необязательно было просматривать здесь, в лаборатории видеоанализа бюро судмедэкспертизы? Запись вполне можно было промотать даже на телефоне, если есть подходящее гнездо. Но вы хотели удостовериться вместе со мной. В чем причина?

Одновременно Чинсин запустил расшифровку видеозаписи, однако на экране появилось окно ввода пароля. Чинсин поморщился и послал запрос директору.

– Если на этом видео окажется Пан Урин, то велика вероятность, что именно он убил Со Обона. Однако, не будь этой записи, никто ничего и не узнает.

Пастор повернулся к Йохану.

– Вы ведь боялись искушения, если бы решили смотреть в одиночку, да? И теперь изводите себя тем, что такая мысль вообще закралась, хоть и всего на миг…

Йохан кивнул.

– Чиён обмолвилась, что я скатился ниже некуда. Она была права.

– Нет, адвокат Пак Чиён ошибалась.

Сон Йохан посмотрел на Чинсина.

– Вы не изменились. Ваши терзания служат тому подтверждением.

– …

– Есть люди, которых даже Господь не может спасти. Это те, кто не признает себя грешником, наоборот, заявляет о своей праведности, отрицая грехи.

Брякнул телефон. Чинсин проверил сообщение и, введя пароль, продолжил:

– Вы воспринимаете даже самые мимолетные злые помыслы в вашем сердце как греховные и оттого мучитесь. Говорите, что оставили Бога, но сдается мне, Он все еще в вашем сердце.

На экране видеоанализатора открылась запись. Чинсин взглянул на Йохана.

– Кто бы ни появился на этом видео, проповедник Сон Тэбом не ошибся. Только вы стали не пастором, а следователем и по-прежнему делаете свое дело хорошо!

– А язык у вас подвешен… – откликнулся Йохан, пряча глаза.

– Я же пастор, – улыбнулся Чинсин и запустил видео в ускоренном режиме.

Появился Ли Хвесон: вошел и вышел из дома Со Обона. Йохан придвинулся поближе к экрану. Почти сразу после ухода Хвесона какой-то человек с сумкой в руках вышел из подъезда.

Чинсин увеличил изображение.

– Это же Пан Урин?

– Да, но почему на видео не зафиксировано, как он заходил?

После замечания Йохана пастор несколько раз прокручивал запись… но без толку – после ухода Хвесона Пан Урин не заходил.

– Постойте-ка. – Чинсин отмотал запись к самому началу. – Смотрите, Пан Урин пришел первым, еще до прихода Ли Хвесона. – Остановив запись на этом моменте, пастор предположил: – Явился первым, а вышел позже? Неужто прятался в подъезде?