"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Мосли Уолтер - Страница 242

Теперь они шли под руку, направляясь к мосту, разделявшему Кенсингтонские сады и Гайд-парк. Если полностью обойти озеро Серпентайн, может, у нее хватит времени затронуть тему, которую она отчаянно хотела обсудить?

– Я почти не знала Амелию, – призналась Клара.

– Я тоже видел Амелию всего пару раз, и последний – как раз в ночь ее смерти. Мы гостили в загородном поместье Алисы с субботы до понедельника. Мог бы получиться просто шикарный уик-энд, да вот только эта тупая корова даже до воскресного утра не дотянула. Совсем окосела – уж не знаю, то ли от выпивки, то ли от наркотиков. – Невилл пожал плечами. – Потом разругалась с Алисой и умчалась прочь. Уперлась как ослица, что сама поведет машину в Хэмптон, хотя дождь лил стеной. Я не вмешивался: стоило задеть Амелию, и она превращалась в злобную кошку. Не хватало мне еще оскорблений и язвительных шпилек. В итоге ее намотало на фонарный столб в двух милях от дома. – Невилла аж передернуло. – По рассказам, зрелище было мерзкое.

Теперь, когда он упомянул об этом, Клара вспомнила заголовок на щите газетчика: «Наследница из Хэмпшира погибла в автокатастрофе».

– Но ведь мы все так живем, Невилл, – пускаемся вразнос, словно нам ни до чего нет дела. Не идем ли и мы той же дорогой, что Амелия? Излишества рано или поздно дадут о себе знать, и последствия могут оказаться столь же катастрофическими. Митци точно не доживет до старости, если станет продолжать в том же духе.

Клара обхватила себя тонкими руками и потерла плечи. Водоем выглядел прекрасным даже в серый осенний день.

– Разве лучше погибнуть, рванув через грязное поле с примкнутым штыком и криком «Да здравствует король!», чем разбиться вдребезги в автомобиле? – задумчиво спросил Невилл.

– Ну, такая смерть, безусловно, благороднее. И все же должна существовать золотая середина между молчаливой жертвенностью тети Агги и безумием моей нынешней жизни. Выйти за Джека – это правильный и безопасный выбор, но я этого не сделаю.

Клара вопросительно посмотрела на Невилла. Что ему известно? Наверняка больше, чем остальным. И уж точно больше, чем Джеку.

– Ты ведь знаешь Джека, он просто так от тебя не отстанет. – Невилл искоса взглянул на нее и пнул гравий носком ботинка.

– Тогда мне придется сказать ему правду. Джеки ведь всегда был с тобой мил, да? – спросила Клара, и парень кивнул.

– А… – Он не договорил.

Повисла пауза.

– Ты ведь наверняка и сам уже обо всем догадался?

– Ну да, недаром ведь ты всегда относилась ко мне куда терпимее, чем остальные. Но все же подумай хорошенько, старушка. Едва только правда выйдет наружу, как ты сразу же столкнешься с предубеждениями. Люди нашего круга лояльнее прочих, но даже Битона в прошлом месяце сбросили в реку в Уилтон-хаусе. Когда все вокруг на тебя ополчаются, это весьма неприятно. – Его лицо вдруг просветлело. – А может, нам пожениться? Вита[42] ведь вышла за этого парня, Николсона[43], и все тут же отстали, а их соглашение не мешает любовным интрижкам. Мы можем тайком предаваться своим шалостям, а на публике соблюдать приличия.

– Великодушное предложение, но нет, спасибо.

Для Клары брак с Невиллом был бы еще хуже, чем с Джеком, но она не стала говорить правду, не желая огорчать этого милого юношу.

– Я хочу покончить с этой ужасной комедией и поэтому наконец-то призналась тете. Она не все понимает, но любит меня. Ты прав: честность влечет за собой сплетни и осуждение, но, если те, кто мне дорог, любят меня несмотря ни на что, я искренне верю, что сумею выдержать.

– Молодец, старушка. И все же мир меняется. Взгляни, как далеко такие, как мы, ушли со времен Оскара Уайльда! По крайней мере, смертную казнь за наши противоестественные склонности отменили. Хотя, признаться, мне всегда казалось, что нет ничего более естественного, чем любовь, – печально добавил Невилл. – Мужчин вроде меня уже почти сто лет не вешают. Ну а женщины, подобные тебе, никогда не подвергались уголовному преследованию.

«Как печально, – подумала Клара, – что мы оба считаем себя чужаками, которые не принадлежат этому миру». Выражение «такие, как мы» отделяло их от прочих людей.

– Только потому, что политики считают это невозможным и боятся, что в неискушенных девичьих умах зародятся опасные мысли, – заявила она с негодованием.

Лишь случайно наткнувшись на стихи Сафо, Клара начала понимать себя и собирать утешительные крупицы надежды, что она не одинока. Однако романов, где бы описывался ее опыт, не существовало. И уж точно не было литературных произведений, где подобных ей изображали в положительном свете. Даже среди отважных героинь Андерсена не было ни одной принцессы, возжелавшей и заполучившей другую принцессу.

– Если о чем-то не говорить, то можно убедить себя, что этого нет вообще, – подытожила Клара.

Как странно, что мужчины всю жизнь пытались защитить женщин от реального мира, а сами не могли вынести суровой правды о родах или изнурительной зависимости новорожденного от матери. Став свидетельницей выкидыша, случившегося у Джемаймы, Клара узнала, какой пол на самом деле сильнее.

– Значит, ты скажешь старине Джеку правду – и что потом?

– Думаю уехать за границу. В Берлин. Может, в Париж. Комнаты на Бёрлингтон-сквер я всегда рассматривала как временное пристанище.

– Бежишь, старушка? Не похоже на тебя. Я всегда считал, что ты из тех, кто остается, чтобы принять бой.

– Вообще-то, я бегу навстречу… независимости и честности, потому что начала осознавать их важность, Невилл. И это как раз очень даже на меня похоже…

***

Вечеринка, которая планировалась в конце месяца, начала казаться Кларе заманчивой. Там она сможет рассказать Джеку правду и помириться с Алисой. Ее тяготили незаконченные дела, а история с Алисой определенно относилась к их числу. В голове все чаще вертелись мысли о Берлине. Посаженное семя дало крошечные зеленые ростки, тянувшиеся к солнцу. Отвергнутая Алисой и Джемаймой, Клара держалась на плаву только благодаря пониманию тетушки Агги, напоминавшей племяннице, что и она достойна любви. Разве это не значило, что Клара обязана отыскать свою истинную любовь? Берлин мог стать началом новой жизни – в стране, негласно терпимой к сексуальному поведению, запрещенному законом. Даже Алиса рассказывала о провокационной, лишенной цензуры немецкой киноиндустрии, тамошних кабаре и протестном искусстве, подрывавшем устои традиционного общества. С одной стороны, Клару, которую на вечеринках всегда привлекали самые скандальные моменты, вдохновляли такие перспективы, однако с другой – было страшно совершить решительный шаг и так круто изменить свою жизнь.

Поднимаясь наверх с подносом для мистера Горски, она все еще ломала голову над переездом за границу. Старик заметил, что в последнее время девушка стала больше помогать тетушке по хозяйству, и поинтересовался, уж не превратилась ли она в трудолюбивую пчелку.

– Можно, я лучше буду полезной бабочкой? – кокетливо проворковала Клара. – Пчелы такие некрасивые.

– Вы, очевидно, никогда не рассматривали их вблизи. На самом деле пчелы необычайно красивы. Но оставайтесь бабочкой, если угодно. Во всяком случае, я рад, что вы вернули краски в жизнь мисс Хамфрис. Она сказала, что в доме снова появилось ощущение тепла.

Клару пронзило чувство вины.

– Вообще-то, я думаю уехать за границу, – призналась она. – Строю планы.

– Какая жалость. Ваша тетя будет скучать, я уверен. Ее очень ободрило ваше появление здесь. Семья может быть благословением.

– И проклятием тоже, – ответила Клара, вспомнив отца.

Папа никогда ее не примет. В его глазах наклонности дочери были противоестественными. А теперь и мистер Горски заставлял ее чувствовать себя виноватой за то, что она покидает Бёрлингтон-сквер. Клара мысленно пообещала себе навещать тетю как можно чаще.

– Мне самому очень недостает семьи, – продолжил старик. – Я овдовел много лет назад и ни разу не видел своего сына.