"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Мосли Уолтер - Страница 133

Все поднимают бокалы. Мать ставит свой на стол, не пригубив. Дорте склоняется над столом, ловит взгляд Анетте:

– А как дела у Каролины? Она все еще в Бразилии?

– Дa, мы раз в неделю созваниваемся с ней. По ее словам, работа очень интересная.

– А это не опасно? – спрашивает мать.

Нетрудно понять ее беспокойство. Дорте представляет себе племянницу на полевой работе либо стоящей между искривленными и обугленными деревьями, либо бредущей по дымящимся руинам маленьких деревушек. Каролина участвует в документировании того, как вырубка дождевых лесов Амазонии сказывается на живущих там людях.

Поначалу ни Анетте, ни Ян Инге не слишком обрадовались, когда старшая дочь решила изучать антропологию, Ян Инге даже назвал ее “дурацкой специальностью”. Но теперь он, похоже, гордится этим выбором.

– Конечно, это не совсем безопасно, но практические навыки у них уже хорошо отработаны, – говорит он.

– Жаль, что ни одна из девочек не смогла приехать. – Произнося эти слова, Дорте осознает, что на самом деле вовсе так не думает. Она привязана к своим племянницам. Но на этом торжестве, в этой обстановке, правильнее обойтись шестеркой присутствующих. Тем не менее реплика Дорте дает Анетте основание полагать, что следует встать на защиту младшей дочери. Дело в том, что Кристина предпочла в эти выходные гулять на студенческом празднике.

– Семестр только начался, важно завязать знакомство с другими студентами, – говорит Анетте, и Дорте торопится кивнуть и сказать, что все понимает. Про себя же она задумывается о том, по-прежнему ли Кристина накачивает губы. Славное девчачье лицо будто распялено и вывернуто наизнанку. Каролина и Кристина как день и ночь. Как ни странно, такое часто бывает с братьями и сестрами.

– Как неприятно, – вырывается у матери.

– Что неприятно?

– А прислушайтесь.

Все слушают, не шевелясь. Дождь хлещет не только по окнам; давит, прижимает со всех сторон.

– Во всей Южной Норвегии объявлен желтый уровень опасности, – бормочет отец.

– Вообще-то его уже подняли до оранжевого, – вставляет Анетте. – Но не везде, только в самых уязвимых районах.

– Ох уж этот уровень опасности, – отмахивается Карл. – Метеорологи так легко разбрасываются предупреждениями об опасности, что перестаешь относиться к этому серьезно.

– В этих стенах нам в любом случае ничто не грозит. – Ян Инге тянется за гигантской ложкой и чуть смущенно спрашивает. – Никто больше не хочет добавочки?

Анетте, сжав губы, наблюдает за тем, как муж горкой вываливает на тарелку рагу из лосятины.

– Когда мы уезжали из дома, река поднялась до самого березняка, – говорит мать.

Дорте пытается представить себе эту картину. От реки до крохотной березовой рощицы довольно далеко. Значит, вода поднялась сильно. Чуть в стороне за этим березняком располагается участок дачной застройки, где у матери с отцом стоит одноэтажный домишко с чудесным видом на реку. Они купили этот деревянный домик, когда отец вышел на пенсию и пора было освободить служебную квартиру в доме для сотрудников школы. Гулять по рощице одно удовольствие. Когда Дорте последний раз навещала родителей, река поднялась так высоко, что вода струилась по лугам, тянущимся от самого забора. Но то было весной. Весенний паводок случается каждый год, только разной силы. Дорте поднимает бокал, но ставит его на место, злясь на себя за то, что никак не может расслабиться. Она с болью сознает, что это торжество – ее и только ее сомнительная заслуга. Во всяком случае, это она настояла на том, чтобы отпраздновать его в месте, где никто из них раньше не бывал. Кто же мог знать, что погода так подкачает? Теперь родители будут все выходные волноваться и переживать: что будет с домом, с садом, не выйдет ли река из берегов. И будут укорять Дорте. Не в открытую, но раздражение будет прорываться в мелких комментариях, в переглядываниях. Дорте-то думала, что стоит всем добраться до места и увидеть, какая тут красота, и они будут довольны. Но за кружевом занавесок дождь хлещет по стеклу с той же силой, как когда едешь в машине через автомойку.

– Вроде бы больше всего осадков примет на себя юго-запад, – говорит Карл.

– Ну и ну, хорошенькое дельце.

Отец отодвигает тарелку в сторону.

– Мы должны посмотреть новости, – говорит мать. – Телевизор-то тут есть?

– Конечно, есть. Но сначала десерт, – говорит Дорте.

Фитнес-часы на запястье у Карла крупными цифрами показывают 19:59. Рука Дорте снова тянется к бокалу. Их ждет нескончаемый вечер. Их ждут нескончаемые дни.

Карл

Неуклюжий от счастья, что больше не надо томиться взаперти, в приемную заявляется Лабан. Карл едва успел почесать пса за ухом, как тот двинулся дальше, помахивая хвостом. Остальные сидели, развернув кресла спиной к камину, лицом к экрану телевизора, но теперь торопятся убрать бокалы и чашки, чтобы их не смахнуло хвостом. Возвращается выпустивший собаку Ян Инге и пристраивается у стойки рядом с Карлом.

– Такой бар вроде называется честным – или нет?

– Не знаю. По-моему, хозяин тут и за бармена тоже.

– Дa уж, сегодня вечером ему не присесть.

Из кухни слышится брякание посуды. После десерта все были приглашены на кофе в холл, к камину. Ян Инге не прочь дополнить кофе коньяком.

– Подожди, – говорит Карл. – Пойду спрошу его.

Уле на кухнe, смывает соус с тарелок и ставит их на решетки посудомоечной машины.

Увидев Карла, он отряхивает воду с рук и вытирает их о передник.

– Вам налить чего-нибудь из бара?

– Угадал. Но нам не горит.

Уле тут же направляется к бару, при этом совсем не суетится. Стойкий парень, думает Карл, по пятам за ним выходя к бару. Ян Инге получает свой коньяк и устраивается вместе с остальными в уголке перед телевизором. Карл берет себе виски. Пока Уле разливает напитки, к бару подходит Дорте, изучает винную карту. Вид у нее несколько нерешительный.

– Ничто не соблазняет? – спрашивает Карл.

– Расслабься, позволь и себе виски!

Уле с лукавой улыбкой подносит бутылку к лицу Дорте. Флиртует с ней, что ли? Карл присматривается к сестре. С распущенными и чуть взлохмаченными волосами она выглядит на тридцать с небольшим. Только приглядевшись повнимательнее, заметишь птичьи лапки в уголках глаз, складочки возле губ. За много лет приятели Карла не раз комментировали привлекательную внешность его сестры. К удивлению Карла, она и правда просит виски, и Уле достает еще два бокала.

– Я тоже тяпну немножко за компанию с вами.

– Вся молодежь в баре, – усмехается Карл, бултыхая кусочки льда в своем бокале. Смотрит, как там те, у телевизора. Над спинками плетеных кресел торчат три седых макушки и одна почти полностью гладкая черепушка. Карл непроизвольно улыбается, увидев, что Лабан пристроился возле кресла отца, сохранившего на удивление густую шевелюру. Отец не обращает на пса внимания; именно такое поведение, похоже, и нравится собакам. Не отрывая взгляда от экрана, отец рассеянно почесывает Лабана за ухом. Показывают нескончаемый ряд репортажей о ненастье. Журналисты в плащах и куртках, на севере и юге, востоке и западе страны, промокшие и продрогшие на ветру, цепляются за свои мохнатые микрофоны. Зачем посылать их на природу в такую непогоду? Строго говоря, ничего нового в мощных порывах ветра и проливном дожде нет.

– Уж какая есть, не навсегда же, – говорит Карл. – Я про погоду.

Потом все замолкают, внимательно всматриваясь в большой телевизионный экран. Карл был бы не прочь обсудить свои планы с хозяином, но дожидается, пока сестра отойдет в сторонку. Не хотелось бы, чтобы создалось впечатление, будто он заявился на это торжество, преследуя исключительно собственные интересы. Но нельзя отрицать, насколько удачно для него, что выбор Дорте пал именно на хутор Иннсетра. Они с Амундом как раз искали подходящее для ночлега место в этих краях, и то, что Карл успел увидеть, ему нравится. Просто, но комфортно, вкусная еда, достаточно далеко от прочего жилья. Ему хочется выяснить, знает ли Уле об участке обитания волков “Гретта”. Должно быть, это недалеко отсюда.