КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 91

Щипцы нашлись. Небольшие, но достаточные. И корзинка, которая сперва никак не хотела тонуть, выворачивалась из лап и изображала из себя поплавок. Пришлось камней в неё накидать для увеличения потопляемости. Зато потом я сразу поскидал в неё всё, чтоб туда‑сюда не челночить. Сверху уложил нож с позвонком. Всплыв, убедился, что и на суше он продолжает светиться подозрительным лимонным светом.

– Вот из‑за этой дряни и кончился твой прадедушка, – сказал я Тобиасу. – А то, что он в воду упал, так это уже следствие.

– Надо ж, какой странный…

– Но‑но! Ты руки‑то к нему не тяни! Вполне может, проклятый ножик. Пусть дед с отцом Бенедиктом посмотрит сперва.

– Тоже правильно, – задумчиво произнёс Коля. И что характерно, тоже от костей с ножом отодвинулся.

Я выскочил из воды на берег. Кости из мешка вытряхнул в корзину, чтоб всё в одном месте было.

– Тобиас, тащи. Хорошо, ручки у неё удобные, можно нести и не бояться, что к содержимому прикоснёшься. А теперь – па‑а‑апрашу всех проследовать в дом!

– А почему? – удивился Тобиас.

– Ну, можешь тут стоять, если хочешь холодный душ. Отряхиваться буду. Мне‑то всё равно, а тебе неприятно, поди, будет.

Ладно, отряхнулся, конечно, когда они с Колей отошли подальше. Ой – хорошо! Надо чаще купаться.

ВОССОЕДИНЕНИЕ СЕМЕЙСТВА

А в мельнице уже никто и не спит!

Я зашёл последним и увидел презабавную картину. Посреди главной комнаты столбом стоит праправнук с корзиной, а вокруг него мельник круги нарезает. Щёки надутые, глаза выпученные, но молчит!

Потом меня увидел, аж навстречу кинулся:

– Это что за сеанс самодеятельности? Кто теб… вам разрешил?

– Первое. Никто. Я сам свой собственный. И приказы сам себе отдаю. Второе. А «спасибо» нет желания сказать? Так, в качестве редкого разнообразия?

– Это ещё за что? – сварливо осведомился Мюллер.

– А хотя бы за то, что я спас твоих правнуков. И жену одного из них заодно.

– Тебя никто не заставлял! – запальчиво выкрикнул он.

– Отто, ты совсем дурак? А то смотри, я ж обещание выполню! А ну, Тобиас, где тут кости? – я забрал мокрую корзину у Тобиаса и аккуратно, стараясь не касаться ножа, достал пожелтевший череп. – Ну, скандалист, твоё?

– Что?.. – растерялся мельник.

– Ваши научные беседы подействовали на тебя совершенно отвратительно! Ты явно потупел! Твои кости? Определить можешь? А то, мож быть, тут кто ещё потоп?

– Это его. – Священник совершенно без стеснения взял череп у меня из рук и ткнул пальцем в верхнюю челюсть: – Вот. Золотой клык, которым ты так хвастался, Отто. Ты это.

– Допустим, – нахохлился мельник. – Голову ему не отдавай. Он её пинать хотел.

– Иногда, особенно когда ты становишься таким тупым ослом, что моя Милли может просто позавидовать, я его искренно понимаю! – отрезал священник. – И если ты не помиришься с роднёй, я тебя отпевать не буду! Так и знай!

– Это заговор! – уже спокойнее пробурчал мельник. Потом помолчал. – Помирюсь, конечно. Дай обниму тебя! Как звать? Дети есть?

И что поразительно – обнял. В первый раз объятия призрака и живого человека вижу.

– Т‑т‑тобиас.

– Ты что, заика? – отодвинулся от правнука мельник, пристально вглядываясь в его лицо.

– Сначала напугал парня, а теперь о заикании спрашиваешь! – возмутился отец Бенедикт. – Ты ещё ночью с воем выскочи и спроси потом: «А не прослабило ли тебя, милок?»

Нет, священник положительно начинает мне нравиться. С другой стороны, ему по рангу положено больше о живых заботиться, чем призрачному мельнику. Даже если это того, мельника родня.

– Так. Ещё вопрос. Вот это вот что? – я откинул крышку корзины, чтоб все могли видеть содержимое, и ткнул пальцем в нож. – Тебя убили, выходит? А говорил «утонул, утонул». Не трогайте нож, отец Бенедикт! Не нравится он мне.

Мюллер тоже протянул руку к «лимонному» ножу. Но не коснулся. Пробормотал потрясённо:

– Мать твою! Так это Ганс?..

– Или кто‑то, кто купил у него нож, – попытался успокоить его священник. – Отто, не делай поспешных выводов. Ты и при жизни был излишне горячим.

– Эта с‑с‑с… он жив? – спросил у него Мюллер, кажется, не слушая увещеваний.

– Жив. Как не жив? Мало того, что он нас лет на пять моложе, так в его роду все долгожители, вспомни бабушку Гертруду.

– Её забудешь! – проворчал призрак и внезапно потёр задницу. Кажись боевая бабка была, если даже призрачная жопа при воспоминании ноет.

Он помолчал, потом прошёлся вокруг корзины с костями и задумчиво сказал:

– У меня всё больше и больше причин не покидать этот мир. Оборотень‑некромант, – он ткнул в меня пальцем, – неразрешённая загадка! Потом этот артефакт. Я отчётливо помню его лежащим в лавке Ганса. А теперь он в спине! Это же позвонок? Позвонок из моей спины! – Он снова привычно рассердился. – Виновен Ганс или нет? Я хочу знать!

– Успокойся, говорю тебе! – повысил голос отец Бенедикт. – Может, если ты будешь более вежлив с нашими гостями, тебе и помогут? Такое простое решение тебе в голову не приходило? И я сейчас не про эту голову говорю, – священник постучал по черепушке.

– Ладно. Хорошо… – Призрачный мельник огромным усилием воли пытался взять себя в руки. – Хо‑ро‑шо! Тобиас. Господин некромант говорил, что у тебя есть жена? А почему не привёл?

– Господин Мюллер… – начал было парень, но призрак перебил его:

– Дедушка. Так зови. Хоть после кончины с родственниками пообщаюсь.

– Хорошо. Я не привёл жену, потому что я не знаю, была бы она со мной в безопасности или нет. – Тобиас покачал головой. – Откровенно говоря, я также не знаю, в безопасности ли она сейчас вдали от меня…

– Что за странные мысли? – развёл руками мельник. А правнук посмотрел на него горько:

– Дедушка, вы… Вы знаете, что идёт война?

Глава 19

ДЕНЬ НЕОЖИДАННЫХ ИЗВЕСТИЙ

ГЕРР МЮЛЛЕР УЗНАЁТ НОВОСТИ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

14 января 1948 года, около двух часов пополудни

Аркадий

Мельник сплёл на груди руки и вопросительно посмотрел на всех нас по очереди:

– Война?.. С кем⁈

– Отто! – поражённо воскликнул священник.

– Я был слишком занят… – со смесью смущения и досады сказал Мюллер.

– Слишком занят собой! – порицающе поджал губы отец Бенедикт.

– И необычной проблемой! – ворчливо возразил Мюллер. – Так что там с войной?

Тобиас совершенно растерялся.

– Позвольте, я поясню, – вступил Бенедикт. – Нас захватила Коалиция.

– Это кто ещё⁈

– Франки, итальянцы и англы. Там ещё голландцы, но на нашем фронте их практически нет.

– Ну и компашка! – фыркнул Мюллер. – Как им это удалось?

– Что‑то происходит с магией. Наша техника почти вся встала. Если бы не помощь русских, Германской империи уже бы не существовало. Да и сейчас всё под вопросом. Безмагические бури – страшная вещь…

Но мельник услышал своё:

– Неужели⁈ Русские помогают нам держать фронт⁈

– Ну, с добрым утром, – хрипло засмеялся Николай, и я, невольно – вслед за ним.

Герр Мюллер посмотрел на нас с пробуждающимся осознанием:

– Так вы – русские???

– Это всё объясняет! – воскликнул Тобиас.

– Но у вас прекрасный немецкий! – поражённо прибавил отец Бенедикт.

– У меня были прекрасные учителя, – улыбнулся я. – А с призраками всё работает на каком‑то другом уровне, в этом я пока не разобрался.

– Так! – Мельник захлопнул крышку корзины со своими костями. – Как никогда хочется выпить! Внук. Что о твоей семье? Мы не дали тебе закончить.

– Солдаты коалиции пришли на хутор позавчера.

– Вы же живёте на хуторе Лизелотты? – живо уточнил мельник.

– Д‑да, – с трудом ответил Тобиас. – Они сразу убили деда Агнессы, который жил с нами. И… и бабушку Лизелотту тоже.

– Как? – мельник, казалось, побелел. – Мою маленькую Лотту?..