КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 85

Призрачные дети сидели, ходили, скакали через скакалку, играли в призрачные машинки и куклы и совершенно не обращали внимание на происходящее в нашем мире.

Я рывком повернулся в доктору.

– Отходы⁈ Это – отходы?.. – самое страшное, что ласковый витгенштейновский тон не пропал. Словно меня заклинило.

– Конечно! А из чего по‑вашему я должен делать?.. – тут до доктора, видимо стало что‑то доходить. Или он в глаза мои светящиеся внимательней взглянул. – Вы не из «Богемии»! – взвизгнул он. – Вы из Трансильвании? Да? Но мы же не посягаем на ваши привилегии! Наши интересы не распространяются на Венгрию!

– Правда?..

– Конечно! Только тут, и далее на восток, минуя Венгрию. Минуя!

– Держите его, – велел я мертвецам, а сам повернулся к ужасному складу.

Добавил в голос сирени. Не спрашивайте, как я это сделал. Не знаю. Просто тогда и там это казалось единственно возможным.

Единственно правильным.

– Дети!.. – Они все как по команде повернули ко мне призрачные лица. Етитская сила, как страшно‑то! – Что я могу для вас сделать? Всё, – я поперхнулся, – всё что угодно, чтобы вы смогли… уйти… Я пока мало знаю… – я развёл руками, – но что смогу, всё сделаю. Скажите.

– Что вы делаете⁈ – взвизгнул доктор. Но это было уже неважно. Они поняли, что я их слышу, и их тихие голоса загремели для меня громче любых криков:

– Отдай нам его! Его! Око за око! – и сотни рук указали на «доброго доктора».

– Да легко! А как?

– Дай нам силу! Дай силу! – от слитного шелестящего голоса у меня зашевелились волосы на загривке.

Мать моя, как же страшно!

До посинения.

А потом я втянул в себя максимальное количество сирени, которое смог. И дунул на призрачных детей. Прямо вот так – ртом, словно свечки на торте тушил. А потом ещё раз. И ещё. И с каждым таким выдохом призраки обретали объём и форму, словно проявляясь в нашем мире. По крайней мере, «доктор» их увидел. Внезапно, да?

– Заче‑е‑е‑ем⁈ Зачем вы это делаете⁈ – верещал он, срываясь на визг. – Остановитесь!!!

– Как вас звали? – обернулся я к нему.

– Что?.. Звали?.. Что вы имеете ввиду? Почему «звали»? Вы же обещали! Обещали мне жизнь!!!

Поздновато до него дошло.

– Обещал? Не помню. Но! Если и обманул, прошу меня по‑джентльменски извинить! – криво усмехнулся я в лицо это мрази и кивнул мертвякам: – Вы, четверо! Занести его и удерживать. Пока… короче – удерживать!

Мёртвые кадавры – о! хорошее слово «кадавры»! – затащили визжащую и дёргающуюся ношу в склад.

Я захлопнул за ними дверь. Совершенно нет никакого желания видеть, что там произойдёт. У всякой человеческой психики есть предел.

– Найти что‑нибудь максимально горючее и облить здесь всё!

Три кадавра бросились исполнять. А я пока запихивал лабораторные журналы и дневники в удачно найденную здоровенную кожаную сумку. С отвращением запихивал. Вот честно, всегда такую хотел. А теперь вот – трофей подвернулся. Но пользоваться в дальнейшем чем‑то из подобного места – увольте. Чтоб брать в руки и вспоминать комнату, набитую детскими призраками и телами… Совсем не хочу.

Правильно!

– На первый этаж!

Дождался когда все кадавры – так теперь и буду их называть, удачное слово – поднимутся наверх, бросил приличный ильин огонь в лабораторию и поспешно захлопнул дверь. Гермозатвор сыто лязгнул. Дёрнул для порядка – закрыто намертво. Надеюсь, тут системы пожаротушения нет?

А наверху уже входную дверь почти выломали. Я подхватил брошенный кем‑то пистолет‑пулемёт и дал в щель очередь. Так, чтоб не сильно старались. Сбить энтузиазм, так сказать. А сам побежал на третий этаж.

Глава 16

ЛИЧНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

УХОЖУ

Нижняя Австрия, Хёрерсдорф, лаборатория

13 января 1948 года, ближе к полудню

Аркадий

Уходить будем по воздуху! Этого от непонятно кого, захватившего профессора с лабораторией, итальянцы точно не ждут.

Облик примем и вообще без проблем!

Одно тревожит, как бы нас не заметили.

Я тебя умоляю! Они там так штурмом заняты, что вот ещё и на верх смотреть?

Так‑то да…

Я вытянул всю сирень из обитателей дома‑лаборатории, и прямо почувствовал, как они валятся на пол – уже просто трупами. Вихрем взбежал на третий этаж.

Может, для верности, с крыши прыгнем?

Да ну ещё! Это я с соседнего дома только в окно запрыгнуть мог, а наоборот – всегда пожалуйста, потому как подоконник этой комнаты даже повыше ската крыши того соседского. К тому ж, если сверху прыгнем – вдруг крышу проломим?

Резонно. Ну тогда вперёд!

Принял облик, взял сумку с документами в зубы, и, разбежавшись по комнате, сиганул в окно, толкаясь лапами о подоконник.

Я лечу‑у‑у!!!

Ага, только недолго.

Мы перепрыгнули на крышу соседнего дома с пятиметровым запасом. Не тормозя, проскочили до следующего края крыши – и прыгнули ещё раз!

И ещё!

Тормози!

Чё такое?

Смотри, у этого дома задний двор прямо в лесополосу упирается.

Точно! Хорошая такая лесополоса, по местным меркам прям широкая!

И двор пустой. Айда туда!

Лапы поломаем*… Может, вон на ту сарайку? Ток провалиться боюсь.

*Белый медведь, в силу своего строения, вниз прыгает плохо и с большим риском переломов.

Спокуха! – я перекинулся в человека, кинул сумку на землю, а сам спрыгнул на крышу пристроенного к дому сарайчика. Внутри встревоженно заквохтали куры.

– Не клопотать! – велел я им шёпотом, перекатился на край и спрыгнул вниз. А дальше – шкуру накинул, сумку в зубы – и давай Бог ноги!

Крошечный задний двор я миновал в четыре прыжка, перепрыгнул заборчик – и на мягких медвежьих лапах – в лес, в лес! Никого не видел, никого не слышал, как хомяк из той сказки – шёл‑шёл и никого не встретил!

Там, кажись, суслик был.

Да поровну нам так‑то, что хомяк, что суслик. Проскочили! – это мы со Зверем рассуждали, уже сидя на высокой горке и рассматривая суетящийся внизу городок. Или деревню? Хрен пойми, как это се́лище называть.

Только наблюдали мы в этот раз с противоположной от церквушки стороны. Ну – не удержались, нашли пятачок, с которого деревня хорошо просматривалась, и задержались чуток. Отсюда даже здание лаборатории видно было, причём, что удобно – сбоку.

Нихренасеньки мы тут осиное гнездо разворошили! – с удовлетворением хмыкнул Зверь. Площадь была полна солдат. Они длинным бревном пытались выбить входную дверь особняка.

Только вот как‑то безалаберно они стараются внутрь проникнуть. Я бы даже сказал – неохотно. Может всё‑таки не совсем совесть продали? По любому же знали, что тут происходит.

Да не может такого быть, чтоб не знали!  – возмутился Зверь. – Там, слушок, тут словечко – и вот тебе все секреты шиты белыми нитками!

Действительно. Те же «заготовители», которых я в лесу грохнул, они же знали. И даже хуторянам не побрезговали сказать. Уроды гадские, пусть им котёл пожарче достанется!

Я ещё раз оглядел деревню, бегающие туда‑сюда фигурки в форме.

И чё мечутся, как шалые? Или мы удачно старшего офицера подстрелили?

По хорошему‑то, нужно и дороги, и въезды‑выезды перекрыть,  – солидно согласился Зверь. – А может, просто ещё не чухнули?

Запросто может быть. Вот щас явится кто толковый – и всё, хрен выберешься. Пошли уже?

Пошли.

Памятуя о заметании следов, я разогнал несколько вихрей (несколько – чтоб именно с моей точкой никто один не связал) и пустил их по горке в разные стороны. Проследил, конечно, чтоб один прошёлся именно вдоль моих следов. Пока сидел, смотрел на них, пришёл к выводу, что слишком смерч штука приметная. А вот позёмка – насколько же проще? Настильное воздушное заклинание. И энергии требует в разы меньше.