КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 83

Таким нехитрым способом я добрался до нужного мне дому.К тому, на крыльце которого толстый с худым прощались. Только он, дом этот, был, гад, трёхэтажным! На этаж выше всех остальных, я уж говорил.

Допрыгнем? – усомнился я.

Ты ноги сильнее измени. Мы ж толкаем вес не взрослого медведя, а человеческий.

Бред! Там же не только ногами толчок идёт. Там и спина, и даже шея участвуют!

Так нам и не надо на двадцать метров! Нам вон в то окошко попасть!

Это мы препирались с Зверем, притулившись на краю крыши. А до нужного нам дома было метров пять. Да вверх метра три прибавить. Нет, до крыши было не дотянуться. А вот в окно третьего этажа мы могли попасть. И пока я препирался сам с собой, Зверь потихоньку менял ноги.

Дава‑а‑ай! Сейчас должно получиться!

Должно? А если не долетим?

Значит рухнем. Или, как вариант, обернёмся. Вцеплюсь в стену когтями, сползём. На месте будем решать.

Ага. А если там отряд охраны?

Тогда порвём всех! Как тебе идея?

Отступать, сидя на последней крыше впритык к лаборатории, было совсем как‑то глупо…

А давай!

Ноги напружинились, выстрелили – и меня буквально швырнуло в такое желанное окно!

ПОЛУЖЁСТКОЕ ПРИЗЕМЛЕНИЕ

В звоне стекла и ворохе осколков я ввалился в комнату. Обычная спальня, судя по пустой большой кровати с балдахином. Если бы не плотное марево сирени.

Вскочил на ноги. Отряхнулся.

Так! Не может быть, чтоб грохот разбитого окна никто не услышал. Сейчас прибегут!

Дёрнул с кровати покрывало. Дыру, чтоб смотреть, когтями проколол. Встал за дверью, типа вешалка.

Через несколько секунд по лестнице загрохотали ботинки.

– Майкл, проверь шестой номер! Шум был где‑то тут!

Они протопали по коридорчику, сперва вломились куда‑то ещё:

– Тут чисто!

– В эту!

– Открывай, на счёт раз! Раз!..

Дверь пнули, и в комнату влетели два парня в белых халатах. Правда это не мешало им сжимать в руках пистолеты. Оглянулись ошалело. Как я и подозревал, неподвижно стоящий кокон покрывала как угрозу беглым взглядом не оценили.

– В шкафу проверь! – крикнул первый и по пояс высунулся в окно.

А второй шагнул в мою сторону и распахнул дверцы шкафа. Как удачно.

Я вонзил когти ему под рёбра, запечатывая выдох коротким заклинанием – воздушной ладонью. И пока он трепыхался, наполнил его сиренью. Указал на второго, всё ещё торчащего в окне, шёпотом велев:

– Убей его!

Создание послушно вскинуло пистолет и всадило в спину бывшему напарнику выстрел. Прямо между лопаток, молодец какой!

Быстренько поднял и второго. Теперь у меня есть маленький отряд. И пока у меня есть сирень, они бессмертны.

А сирени в этом странном доме было много, аж чрезмерно. Столько в наших окопах во время боя не было! Тут, если приглядеться, не просто туман стелется, а прям весь воздух слегка сиреневый, и кажется, что упакована эта энергия плотно, словно желе.

– Вперёд. Детей и пленных не трогать. Начальника, толстого доктора, взять живым. Всех остальных – убить!

Не был я расположен к сантиментам! Детей на переработку? Щас я вас тут самих переработаю! И того жердину англского тоже достану. Я его морду запомнил!

Глава 15

В ЗАСТИЛАЮЩЕЙ ГЛАЗА СИРЕНИ

КАЖДОМУ ВОЗДАСТСЯ ПО ДЕЛАМ ЕГО

Нижняя Австрия, городок Хёрерсдорф, лаборатория

13 января 1948 года, утро

Аркадий

В коридоре, куда выскочили мои  трупы, захлопали выстрелы и одновременно раздались удивлённые и возмущённые вопли:

– Макс? Сэм? А‑а‑а‑а! – И хрипы. Кажись, из кого‑то жизнь выжимают.

Звуки удалились в сторону. Значит, за дверью чисто.

Выглянул. О! Ещё материал! «Поднял» троих. Один в армейской форме и двое в белых халатах. Отправил на помощь первым двум с тем же приказом.

Дальше по коридору ещё комнаты, светлеют проёмы, в них мечутся тени. Грохочут падающие предметы. Поднимаю ещё двоих.

– Стоять, ждать приказа.

Прохожу дальше за своим мёртвым отрядом.

Мысли мои сделались холодными и отстранёнными. Словно ужас, творящийся вокруг, был не моих рук дело. Словно я просто читаю жуткую книжку.

Вот распахивается дверь, в коридор выскакивает полуодетый мужчина. Ему в живот с размаху вбивают ствол винтовки и, словно этого мало, мертвяк с чудовищным, неподвижным лицом, передёргивает затвор и стреляет. «Поднимаю» проснувшегося:

– Стоять, ждать приказа.

– Уильям⁉ – визжит женский голос из комнаты.

Труп с винтовкой разворачивается и бросается внутрь. Короткий, полный боли и ужаса вопль. И у меня новый боец.

Соберись Аркадий! Никакой жалости!

А вокруг разворачивается кровавая вакханалия. Трупы стремительно пополняли мою армию. Я еле‑еле успевал поднять всех «желающих». «Мои» бойцы делали своё дело молча, зато вопли, крики пока ещё живых успешно справлялись со звуковым наполнением ужасного действа, разыгрывающегося в доме‑лаборатории. И если бы не запредельное количество «сирени» вокруг, я, наверное, не справился бы.

Оглядываю замерших в коридоре мертвецов – новых. Старые уже шагают по лестнице вниз. Говорю, с удивлением слыша в собственном голосе ледяную ярость:

– Приказ общий для всех! Детей и пленных не трогать. Начальника, толстого доктора, взять живым. Всех остальных – убить! Вперёд!

Странно, но эти поднятые двигаются гораздо бодрее, чем вчерашний франко‑итальянский отряд. Может быть, дело в концентрате сирени? Или в моих эмоциях? Сегодня я был куда сильнее взбешён, чем вчера. Чтобы такой концентрат смерти получить, это ж сколько людей убить надо! Переработать.  Это слово заставляло рык клокотать в горле и вздымало шерсть на загривке.

Я пошёл за своей мёртвой ударной группой. Паркетные дощечки коридора слегка приклеивались к моим медвежьим ногам, неприятно дёргая шерсть, которой у белых медведей на ступнях достаточно. Вернуть им человеческий вид? Шлёпать босиком по кровавым лужам было тоже как‑то не привлекательно. Да и вдруг осколки?

Да тут же жилой этаж! – вдруг дошло до меня. Пусть не ботинки на мой размерчик, а хотя бы тапочки? Я заглянул в ближайшую комнату…

* * *

Несколько минут спустя

…

Зря сапоги на крыше бросили.

Да не брюзжи уж, обойдёмся как‑нибудь…

Не рассчитывая найти подходящий сорок седьмой размер, я быстро шёл по комнатам, заглядывая в одну за другой, пока не увидел более‑менее подходящие ботинки.

Сорок пятый , – разочарованно протянул Зверь.

Крокодиловую кожу, конечно, жаль, – хмыкнул я, – но мы и так тут лишних три минуты шаримся. Главное – стопа будет прикрыта.

Чиркнул когтем по ботинку, срезая верхнюю часть носка, оставляя подошву. На втором также. Вернул ногам человеческий вид, натянул обувь. Жить можно!

Теперь быстро по лестнице на второй этаж. Господи, как всё кровью‑то забрызгано! М‑да, нужно будет потом потренироваться приказы отдавать, чтоб аккуратнее убивали.

В ответ на эту мысль из горла вырвался короткий смешок. Так, по‑моему, это уже истерика. Мозг старательно пытается дистанцироваться от внешних ужасов. Хочет, как ребёнок, кричать: «Это не я!»

Спокойно, Аркадий. Это мы. Именно мы. Ты, главное, вспомни – почему мы тут?

– А‑а‑а‑ар‑р‑р! – Во! Когти на руках – голубые! Правильный настрой!

Мы самые страшные!

Да‑а‑а!

А вот бой, перетёкший на первый этаж, вроде стих. Что, кончились злые вражины? Надо пойти проверить. И по ощущениям, как будто в мертвецах убыток. Это, выходит, я их на расстоянии чувствовать могу? Интересно…

Спустился туда. Внизу картина была всё та же. Расплёсканные потёки крови на стенах, пороховая гарь. А вот и причина потерь в моём войске мёртвых. Труп почти без головы. Лежит, слабо дёргаясь.