КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 62

– Только одним? – удивился я.

– А ты как хотел? Чтоб всё сразу? – хохотнул он. – Так не бывает! Поздновато тебе, конечно, для начала обучения в обители, ну да ничего. Зато ты оборотень! По обеим статьям в комсомол подходишь.

– Куда? – не понял я.

– В комсомол. Разве на политинформациях не доводили ещё?

Я натурально растерялся:

– Да не успел я ни на какие политинформации…

– М‑гм. Так вот! В противовес островному влиянию Британии на Европу и на мир в целом, создан новый континентальный союз молодёжи. Только для тех магов, которые способны поддерживать свою боеготовность в условиях безмагических бурь. Соответственно – континентальный особый магический союз молодёжи. Комсомол.

– Понятно.

– Так что сейчас тебе принесут новую форму…

– Так я ж идти не могу… – в полнейшем недоумении прохрипел я.

– А! – дьякон, кажется, забыл о моей проблеме, пока рассыпался тут бисером, и слегка покраснел. – Так… А ну, давай ещё раз. Основная проблема у нас…

– Все говорят: как в песок уходит, – подсказал я.

– М‑хм… Так‑так… Значит, нам надо перекрыть…

– Это на Звере не скажется? – с тревогой спросил я.

– Нет, – отмахнулся дьякон. – Но процедура не очень приятная, придётся потерпеть.

«Не очень приятная» – это было примерно такой же правдой, как «будто комарик укусит», когда уколы в детстве ставили. Чуть глаза на лоб не вылезли, ядрёна колупайка!

Зато после реально стало легче.

– Только идти я всё равно не смогу, – просипел я, поднявшись со второго раза и качаясь, как былинка.

– Хм! – недовольно хмыкнул дьякон и нажал кнопку над кроватью. – Пригласите начальницу поезда! Срочно! – рявкнул он на сунувшуюся в бокс санитарку. А от явившейся буквально через минуту докторши потребовал «приложить все усилия», чтобы я мог самостоятельно передвигаться.

Та лишь слегка нахмурилась и обернулась ко мне:

– Ну как ты, боец?

– Слабость, ужас просто, – честно сказал я.

Она взяла меня за запястье, словно прислушиваясь к чему‑то, слышному только ей.

– М‑м… Ну‑ка давай попробуем…

Тёплая целительная волна устремилась ко мне мощным потоком, бодря, давая силы выпрямиться и расправить плечи.

– Ну вот! Теперь не утекает! – обрадовалась докторша.

– Вот это спасибо! – Я для пробы понаклонялся туда‑сюда, чуть присел. – Отлично! И голос не хрипит! От всей души благодарствую!

Целительница улыбнулась мне совершенно солнечно. И тут дьякон не утерпел и влез тоже, покровительственно заметив:

– Можете же, когда захотите! Распорядитесь, чтобы моему подопечному принесли форму. Бушлат не нужен, достаточно летней и сапог. Нас ждёт транспорт.

Начальница поезда только слегка поморщилась и спросила со скрытым раздражением:

– Я надеюсь, после этого вы покинете мой поезд? По вашей милости мы и так стоим лишний час.

– На секунду не задержимся, – важно заверил её дьякон, – в воздушном порту нас ожидает курьерский борт.

– Поздравляю вас! – желчно сказала начальница и вышла. Из коридора донеслось ехидное: – «Курьерский борт»! Такое событие!

И тут мой прояснившийся мозг выдал вопрос, который я тут же и озвучил:

– Погодите, так я что – воевать не буду больше?

В голове заскакали мысли: а жуть вот эта, которая по фронту творится? Валом прущая коалиция, отряды зачистки, люди, перед ними беззащитные – бросить всё, делать вид, что ничего не происходит? Сидеть в лаборатории, тесты проходить, сладко спать и сытно кушать, пока…

Додумать мне не дал дьякон, до которого дошло, что я, кажется, недоволен!

– А‑а‑а‑атставить!!! Твоё дело служить Отечеству там, где это будет нужнее самому Отечеству, а не там, где тебе хочется! Ты понял, послушник⁈

Опа, уже «послушник»?

В этот момент дверь поехала в сторону, и в бокс посунулся пожилой санитар со стопкой одежды.

– Разрешите, ваше благородие?

– «Ваше преподобие»! – гневно поправил его дьякон, не меняя тона, и рявкнул, тыча пальцем на койку: – Туда клади! Так что не нужно изображать тут институтку, ты понял⁈ – Ага, это уже мне. – Не советую испытывать моё терпение, тебе не понравится. Даю четверть часа, чтобы привести себя в порядок, и жду тебя на платформе!

Санитар, сжав плечи и стараясь казаться невидимым, юркнул в коридор. А до меня вдруг дошло, что за назойливая мысль крутилась в моей голове касательно начальницы санитарного поезда. Анна Кирилловна ! И на дядь Ваню Соколова как похожа! Особенно улыбкой. Сестра!

– А знаете что, ваше преподобие, вас ведь могут ждать серьёзные неприятности.

– Ш‑ш‑што? – не веря ушам, прошипел он.

– Вы нахамили начальнице поезда. А это, между прочим, Анна Кирилловна Румянцева, дочь великого князя Кирилла Фёдоровича, племянница императора всероссийского. – Я обернулся к постели и взял из стопки одежды гимнастёрку. – У вас, вроде, пятнадцать минут есть. Я б на вашем месте побежал да извинился.

Некромант издал невнятный звук, развернулся на каблуках и вылетел в коридор.

Словно дождавшись этого момента, тот же пожилой санитар сунулся в бокс уже с сапогами:

– Да паря, попал ты как кур в ощип. Какой важный чин по твою душу прибыл, а? И важный и крикливый! – он покрутил головой, но ответа дожидаться не стал, а только перекрестил меня и поспешил исчезнуть.

– Спасибо, отец!

– Да ладно, чего уж там, – ответил он, торопливо удаляясь по коридору. Боялся, поди, под горячую руку важной персоне попасть.

ХОЧУ ЛИ Я НА ОПЫТЫ?

Форма мне досталась солдатская, обычного защитного цвета (не как у итальяшек, буро‑болотная, а посветлее, как песчанка с прозеленью), не новая, но чистая, тщательно отстиранная, местами подштопанная. Покуда без знаков различия. Может, обычные армейские некромантам‑послушникам и не положены? Зато сапоги так прям офицерские, яловые! И где они мой размер только раздобыли? Обычно каптенармусы, заслышав «сорок седьмой», начинают тихонько бухтеть, как закипающий чайник.

Я в темпе переоделся. Так. Теперь решить для себя окончательно: я телок на привязи или как? Если телок, то самое место мне в стойле. На изучение всех моих потрохов согласный. И почему мне эта радужная перспектива не нравится, даже сам удивляюсь. Наверное, воспоминание об обгорелых руках, цепляющихся за косяк выжженной деревенской управы, мне покоя не дают…

Вышел в коридор. Огляделся. Обычный, как по мне, больничный поезд. Теперь пробежимся. Я быстрым шагом, изо всех сил уговаривая себя действительно не бежать, прошёл пару вагонов в сторону, противоположную той, куда удалился дьякон. Почти прошёл и третий, как в спину меня окликнула дородная медсестра:

– Петька, ты где прохлаждаешься⁈

Внезапно. Кажись, обозналась. Я обернулся, но она на меня уж не смотрела, роясь в крошечном шкафу‑каптёрке:

– Хватай вон те тюки! – по‑прежнему не глядя на меня, ткнула она пальцем в здоровенные тюки белья. – Живо‑живо! Машина ждёт!

Точно, приняла за кого‑то, а оно мне и на руку!

Поможем, чего не помочь? Тюки остро пахли кровью и прочим неприятным, что от стремления людей помножить друг друга на ноль случается. Видимо, из‑под раненых. Я взвалил один тюк на плечо, второй зажал под мышку и пошёл за сестричкой. По‑любому, сейчас в какую‑то местную прачечную сдадут.

Так и оказалось, мы вышли на перрон, пожилой немец принял у меня эти тюки и закинул их грузовичок. А потом, не обращая больше на нас никакого внимания, сел в кабину. Машинка заурчала двигателем. Щас уедет. Вот он мой шанс. Тем более, что медсестра уже потопала обратно в вагон!

Я в три шага догнал дойчевскую машинюшку и рыбкой нырнул в кузов. И даже не ушибся совсем, поскольку кузов был завален тюками с бельём. Я упал в серединку и затаился.

Глава 5

БРАНКОВИЦЕ

КУДА ДАЛЬШЕ?

Южная Моравия, город Бранковице

11 января 1948 года, полдень