КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 46

— Ур-р-ра-а-а-а!!! — заорали в окопах.

Оставшиеся две машины поспешно начали разворачиваться и отходить.

Дальний получил выстрел в опору, захромал и был добит ещё одним панцерфаустом. А вот третий оказался везунчиком. Аж два выстрела срикошетили по нему, после чего он словно врубил форсаж и довольно быстро ушкандыбал на далековатое для выстрелов расстояние.

Остатки достались более медленным ползунам с пушками, не успевшим столь стремительно ретироваться — один также загорелся, второму сбили гусеницу и, крутанувшись на месте, он замер. Через короткое время с левого фланга заколотил пулемёт.

— Экипаж пытался выбраться, — сообщил нам волк, которому тот сектор был относительно хорошо виден. — Всё, хана им.

Завалившийся прямо против нас шагоход, конечно, радовал. Так-то он удачно нас корпусом заслоняет. Считай, почти совсем надёжно защищены от прямого огня любой бронетехники противника. И в лоб на нашу позицию не разбежишься. Хошь не хошь — а сначала обойди эту стальную дуру, тебе за это время столько гранат в бочину навтыкают!

Однако ж, тревожило меня, что какой бы ни была маскировка, а не такие уж цивилы дураки, чтобы не сложить два плюс два. Стреляли-то по ним откуда? Значит, по этим точкам хорошо бы артиллерией пройтись, правильно я полагаю?

И не я один был такой умный.

— Готовьтесь, братцы, скоро нас утюжить будут. — Молоденький солдатик, доставивший Артаку сложенный листок от Снегирёва, присел около меня в окопе, и пока наш командир быстро черкал ответ на том же листке, торопливо свинтил крышечку у фляги и сделал несколько глотков. — Позиции выстрелами демаскированы, да ещё камуфляж командирский слетел. Тыманча последний резерв израсходовал. Так что артиллерией ровнять будут.

23. ШАГОХОДОВ МАЛО, А СНАРЯДОВ…

В МОМЕНТ ЗАТИШЬЯ

Южная Моравия, русские позиции под Архлебовым

9 января 1948 года, около семи утра

Аркадий

Вестовой бросил на меня быстрый взгляд:

— А ты всегда медведь или как?

Отчего и не ответить, когда нормально спрашивают.

— Не всегда, просто так удобнее. Шкура толще, да ещё и ворс хрен пробьёшь. Если бы магия была, так вообще… — Остальные прислушивались к нашему разговору. — Братцы, тут шарящие в вопросе обещают артобстрел, — озвучил я для всех.

— Не тупее шарящих-то, — проворчал барсук. — Это ж прям напрашивается…

Лёха подошёл ближе и спросил меня:

— Аркадий, ты чувствуешь, магия как-то странно кончилась? Как обрезало.

— Ага. Таки не соврал майор. Как бы эти уроды не научились по своему желанию отключать естественный магический фон. — Я опять оглядел поле боя, но кроме чадивших остовов франкских шагоходов ничего видно не было.

— Складно выходит, — хмыкнул барсук. — Но для нас, братцы, крайне невыгодно…

Я посмотрел на возвышающуюся гору корпуса «Мортье», и в голову вдруг пришла мысль, как иронически любит говорить дядя Петя Витгенштейн, подкупающая своей новизной:

— Братцы! Идея есть. Если они щас долбить начнут, так, может, нам вон туда схорониться? — я ткнул когтем в неподвижный шагоход. — Там и броня есть. А то, вдруг повезёт, и какое оружие с него свинтим? Чем чёрт не шутит?

— Чем ты с него чего свинчивать будешь? — удивился Артак.

— Так а ремонтный набор на что? На каждом шагоходе должен быть. Хотя бы маленький, неполный, аварийный — но должен!

Артак отдал посыльному листок, и глаза его загорелись:

— А давай, пока не началось! Барсук, идёшь? — Иванов заинтересованно повернул к нам голову.

— Куда?

— А твой шагоход трофеить! Мы с мишкой жаждем до артобстрела успеть. А то давеча лейтенант жаловался, что у нас шагохода нет. Так вон же лежит! — усмехнулся Артак. — Всё, пошли, хорош сумлеваться. Леха, с нами! Остальные на позициях, Головин временно за старшего. — Перекинулся и, перепрыгнув бруствер, скачками понёсся к лежащей машине. За ним серой тенью мелькнул Лёха.

— Да погодите, скаженные! — барсук, смешно переваливаясь, побежал следом.

— Натурально скаженные. Одно слово — разведка! — буркнул солдатик, когда я полез из окопа.

«Мортье» лежал в буграх взрытой чёрной земли.

— Эх, жаль на правый манипулятор упал, — с досадой рыкнул я, — закопал изрядно. А там ракеты.

— Зато левый наружу! Крупнокалиберный! — обрадовался Артак. — Снимаем! Аркаш, подсади.

— Давай! — Я подставил сцепленные замком передние лапы.

— Да не меня, Иванова. Он у нас самый куркуль и мастер чё-нить затрофеить. А мы с Лёхой пока вокруг сгоняем, осмотримся, — и оба они в зверином облике выскользнули на вражескую сторону, припадая к земле.

— Хозяин — барин, — пробормотал я, подсадил барсука на плечо и выпрямился во весь рост, благо сейчас мы были прикрыты кабиной шагохода от вражеских позиций. — Слышь, Иванов, а имя у тебя есть?

— А то ж, — закряхтел он, откручивая винты, которыми был закреплён пулемёт. — Коля.

— Ты, Коля, не забудь, что у него там ещё два короба автоподачи патронов стоят.

— Да уж не дурней паровоза, — пропыхтел он. — Боюсь только, грохнется пулемёт с такой высоты, не погнулось бы чего.

— Поймаю! Ты только сам держись.

— Уверен?

— Сто пудов.

— Та-а-ак, тогда готовься…

ВЫНЕСЕННАЯ ОГНЕВАЯ ТОЧКА

Пулемёт у франков был серьёзный — килограмм, поди, семьдесят. Но для белого медведя это разве ж вес?

— Так, Коль, держись-ка, на землю его положу.

Я начал аккуратно приседать, барсук тем временем балансировал у меня на плечах, придерживаясь за уши.

Тут из-за шагохода вынырнул Артак и сходу фыркнул:

— Это что за цирковые акробаты? В бременские музыканты не возьмут вас, так и знайте.

— Ну… двоих не возьмут… — аккуратно положил пулемёт на землю я, — а с вами — запросто!

Лёха довольно заржал.

— Вот что, братцы, — Артак говорил, задрав голову и наблюдая за манипуляциями по снятию коробов с боезапасом, — мы прошлись, понюхали. В кабину не полезем.

— Там, по ходу, всё в фарше, — поддакнул Лёха, — ну его.

— А вот сам корпус до крайности удачно лёг. Ежли под него подкопаться, у нас отличная вынесенная вперёд огневая точка получится. Так что, заканчивайте тут с пулемётом, а мы копать начнём.

И они исчезли из моего поля зрения.

За коробами последовала ещё некая штука, всенепременно нужная Коле-барсуку, потом ещё какие-то деталюхи.

— Слышь, увлекающаяся личность, не хватит ли? — спросил я, аккуратно переминаясь с ноги на ногу. — Мож, того, хватит уже? В одну лапу всего не сгребёшь. Иль ты собрался весь манипулятор по запчастям разобрать?

— Погодь, ща вон ту хреновину ещё скрутим… — запыхтел барсук и заскрежетал инструментами ещё быстрее, — сами же потом спасибо скажете.

Наконец мы закончили с разламыванием «Мортье» и сунулись под брюхо, надеясь увидеть обустроенный окоп… А Лёха с Артаком там сапёрными лопатками окоп выбирают!

— Это чего такое? — изумился я.

— А всё, — пропыхтел Лёха, вытирая пот со лба, — отключилась геомантия, кранты. Вроде, рябью малехо мазнуло. Ухватил маны, можно сказать, на ползуба. Только и хватило на спуск. А дальше — извольте ручками.

— Так, а ну, поменяемся? — барсук уже доставал из чехла на ремне свою лопатку.

— Погодь! — остановил его я. — Лёха, давай я тебе маны маленько плесну? У меня есть.

— Ага! — возразил он. — А ты посреди боя ляжешь!

— Не лягу! Я тебе говорю, у меня запас нормальный остался. Да и не буду я так сильно, как в прошлый раз. Чуток, чтоб на маленький окопчик.

Лёха с Артаком переглянулись.

— Ладно, давай, — решился Артак. — А то не успеем окопаться, останемся под артобстрелом в чистом поле.

Они выбрались из ямки, и Артак забрал у Лёхи лопатку. Волчок вздохнул, сосредоточился… кивнул:

— Давай!

Я плеснул силой аккуратно, чтоб не переборщить.

— Отлично! — заорал Лёха.

Я приготовился смотреть на ловкую работу геоманта, и земля принялась вылезать из увеличивающегося окопа, но всё медленнее, медленнее… Начав за за здравие, окончил волчок натурально за упокой. И возмущённо заорал: