КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 19

— А ну, пошли! Со «Стрельца» и начнём.

У машин даже люки ещё опечатаны были! Мы взяли подходящий ящик ЗиП, сорвали пломбы с первого в ряду МЛШ и полезли внутрь.

— Ну, как думаешь, что в первую очередь? — коварно спросил вахмистр.

— В первую очередь необходимо позаботиться об обеспечении источника света. — Я щёлкнул штатным стрельцовским переключателем, который ожидаемо не сработал. — Можно воспользоваться светляками, — я зажёг надо лбом маленький огонёк подсветки (удобно так, по шахтёрскому принципу), — но думаю, что в ящике стандартный налобный фонарик есть.

— Ты маг, что ль? — удивился вахмистр.

— Слабый, — махнул рукой я. — Свет вот этот да ещё кой-какие мелочи — практически мой максимум.

— Так у тебя и дворянство есть?

Эту часть легенды я как-то забыл продумать, и судорожно соображал, что бы сказать поправдоподобнее.

— Личное. Но и то, его больше за оборотничество дали. Я ж медведь.

— Эвон! — вахмистр почесал затылок. — А я вам «тыкаю».

— Да это ничего! — поторопился сказать я, испугавшись вдруг, что он сейчас примется извиняться. Неловко будет и неприятно — и ему, и мне. — Я и не привык совсем к дворянскому обращению. Я ж совсем недавно. Мне на «ты» и удобнее.

Вахмистр с сомнением пожевал губами:

— Не положено…

Это привело меня в некоторый ступор. А действительно, обращение к дворянам на «ты» не полагается. Я про это и забыл совершенно. А ещё — дворянство же не сразу по выявлении дара или магических способностей присваивали, а только если на службу идёшь, хотя бы после первого контракта. Вот почему унтера всем и тыкают — у нас в отделении все первослужащие!

Мысли судорожно скакали и вдруг выстроились в один ряд:

— Я ж и не воевал ещё. Только курсы техников при военном училище прошёл, их и зачли, как первоначальную службу. Что ж теперь — ко всем на «ты» будут, а ко мне на «вы»? И буду я как белая ворона. Нет уж, пусть как прежде. Да и кто тут увидит-то? Мы ж не на публике.

— Ну ладно, — хмыкнул он, — как скажете.

Да ядрёна колупайка… Я, признаться, расстроился даже такому ответу. Но когда принялся за потроха «Стрельца» и первый узел с консервации снял, вахмистр про всякие вопросы политеса и думать забыл.

— Красавец! — от всей души хлопнул он меня по плечу. — Сработаемся! Ты давай, по этому ряду двигай, а я с той стороны пойду. Если какие вопросы — зови.

— Понял, господин вахмистр!

А дальше началась стандартная мутотень. Щуп вынь, проверь масло на цвет, если не проходит тест — слив, замена. Попутно все резинки проверь. Это по регламенту резинки. А на деле практически во всех МЛШ (кроме одного-единственного, где-то, видать, заблудившегося и позже других на консервацию вставшего) оказались не резинки, а кожаные — кожаные, мать его!!! — уплотнители!

Это же не машины, а настоящие реликты! Откуда, интересно, таких старичков откопали? Они ж во времена отцовой молодости уже должны были быть списаны. Ан нет. Запас-то прочности — о-го-го! Вот и стояли древние чудо-богатыри где-нибудь на складах длительного хранения, выкопанных в сопках. Стояли, спрятанные так, что большинство жителей тех мест даже и не подозревали о их существовании — под тем же Шелеховым, или под Вересовкой, ждали своего часа. Дождались!

Я прямо чувствовал, как под моими пальцами машины оживали, словно разминая застывшие сочленения. Поглядывали вокруг со значением.

«Что, потомки, думали — самые умные? Молодые-быстрые-сильные? А без дедушек не справились! Ну, сподмогнём!»

И ведь действительно. В условиях современной маломагической войны самые молодые, самые сильные и современные — не справились! Вот и тащила огромная сигара древнего дирижабля в своём нутре, даже не старые, а старинные шагоходы.

И я помогал им оживать.

КАЖЕТСЯ, ЕСТЬ!

Город Иркутск, Управление Третьего отделения Иркутской губернии

3 января 1948 года, утро

Пётр Петрович Витгенштейн

Адъютант не подвёл, и Пётр Петрович, явившись на службу, уже нашёл на своём столе несколько выписок из рапортов и с жадностью принялся их просматривать.

— А ну-ка, что тут?..

Случаи описывались разные и в большинстве, пожалуй, анекдотичные.

Вот, пожалте, Чукотка рапортует. Доброволец-шаман по малограмотности перепутал документы, явился с паспортом брата, на которого к тому же и фотографически похож был чрезвычайно.

Амурский край. Паспорт порван в стычке с тигром. Хм.

Забайкальский округ. Сразу несколько человек, попали в шторм на Байкале, документы промочены до неузнаваемости.

— Позвольте, какой ещё шторм? — пробормотал Пётр Петрович, вспоминая картину зимнего заледенелого Байкала. Ах, вот, дальше есть приписка! Шторм случился летом, да всё недосуг было заменить документы, а тут услыхали, что оборотней собирают, и примчались. Однако, по виду вовсе неподходящие — кабаны да барсы.

А вот, кстати, медведь! Но бурый, ёшки-матрёшки. Паспорт пожёван лошадью. Паноптикум.

— Нда, всё не то…

Однако к обеду Юра принёс ещё один ответ:

— Посмотрите, ваше превосходительство, не его ли мы ищем?

Пётр Петрович живо взял листок.

— Так-так… Документы отсутствуют вообще? Якобы утопил?

— Так точно. В вербовочных ведомостях указано, что принят в состав новобранцев ввиду совпадений сразу по нескольким приоритетным пунктам. Опыт работы со старыми шагоходами, починка, управление. И высший медведь!

— Так, откуда он завербовался?

— Шестаковка.

— Эт где такое?

— Полтора десятка километров от Железногорска!

— Он! — прихлопнул по столу Пётр Петрович. — Как пить дать, он! И где он сейчас?

— Согласно расписанию полёта, дирижабль «Император Константин» находится на стоянке в военно-воздушном порту Новосибирска и готовится к отправке. Прикажете задержать?

— Не нужно. Конечная точка прибытия у них какая?

— Город Йиглава, на границе Моравии и Чехии.

— Вот туда группу наружного наблюдения и отправим. У Аркадия Ильича должна сохраниться полная иллюзия самостоятельности. Я Илье Алексеевичу обещал.

— Понял, ваше превосходительство. Я подготовлю приказ.

— Давай.

Адъютант ушёл, а Пётр Петрович снова взял в руки листок рапорта:

— «Император Константин», надо же…

10. ВОЛЕЙ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

ОБЕД ПО РАСПИСАНИЮ!

Тяжёлый военный транспортный дирижабль «Император Константин»

3 января 1948 года, середина дня

Аркадий

Через четыре часа за мной явился наш унтер. Этого я, конечно, не увидел, но когда он принялся на весь трюм вопить:

— Матвеич! Матвеич!!! — тут я его по голосу и узнал.

Понятно, что я в потрохах машины вожусь, но люк-то у меня нараспашку открыт, да в большом помещении трюма вопль как начал гулять — не захочешь, а услышишь.

— Ну чего орёшь дурниной⁈ — крикнул в ответ техник-вахмистр, который как раз и оказался Матвеичем.

— Коркин где⁈ Аль ты на время совсем не смотришь? Мне что, так и бегать до вас туда-сюда⁈

— А что, уже обед⁈ — громко удивился Матвеич. — Ну не ори, не ори, щас придём! — И мне: — Коркин! Заканчивай там, обедать пошли!

— Так точно, господин вахмистр! Заканчиваю! — крикнул я в ответ, вытирая руки тряпкой. Результат по очистке получился на троечку, но это ерунда.

Выскочил из «Стрельца» — вахмистр из-за «Вулкана» выворачивает:

— Пошли, у меня в каптёрке паста есть специальная, руки ототрём. — Он посмотрел на меня внимательнее, цыкнул с досадой: — И рукав-он в масле угваздал, будешь весь вечер отстирывать. Надо было тебе сразу старый комбез дать, у меня там валяется, да только драный он слегка.

— Да вы не переживайте, господин вахмистр, я и без того обойтись могу. Хотите, фокус покажу?

— Ну? — недоверчиво спросил он.

— Только не пугайтесь.

Я сделал три шага назад и перекинулся в медведя, а потом сразу обратно под ошарашенную ругань вахмистра.