КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 128

– Хо‑ро‑шо! Тогда вопрос – что у нас есть для того, чтобы быстро накормить много народу?

– Если дать мне час, то будет два ведра каши, – чётко ответила маленькая хозяйка большого хутора.

– И три ящика тушёнки! И ящик консервированной рыбы! – добавил Тобиас.

– Это мы одобряем! – обрадовался я. – Отец Бенедикт, помогите Агнессе быстрее воду согреть.

– Безусловно! – оба они удалились в кухню.

Я повернулся к пани Морачевской:

– Дети готовы?

– Да. За последнее время они… Они научились быть готовыми ко всему.

– А вы?

– Но я же…

– Что? Собирались партизанить в австрийских лесах? Не дурите мне голову! Вы не представляете, что происходит в прифронтовых госпиталях, и насколько бесценна там может быть ваша помощь! Не говоря уже о том, что опасно отправлять ваших воспитанников без попечения, они могут затеряться в толпе, остаться без помощи… Да мало ли что.

А ещё мне очень не хотелось, чтобы рядом со мной беспрерывно отиралась эта язва.

– Н‑ну, хорошо… – нерешительно протянула пани София, – я… действительно…

– Тобиас и Отто‑младший, раз уж вы вызвались, прошу отправиться на хутор и пригнать ползуна к воротам мельницы. Коля – сопровождающим на случай непредвиденных обстоятельств.

– Яволь! – подорвались братцы, а Коля кивнул многозначительно:

– Пригляжу! – и вышагнул прямо в стену.

– Вы можете идти с ними, пани Морачевская, – сказал я, опускаясь на диван и устало прикрывая глаза, – дирижабль будет через сутки, у вас будет время собраться.

– Мне нет смысла бегать туда‑сюда, – немедленно возразила целительница. – Все наши вещи при нас. И их прискорбно немного. Впрочем, это дело наживное. А прямо сейчас мне кажется, что вам нужна моя помощь.

– Я не ранен, – пробормотал я, не в силах поднять веки.

– Нет, конечно. Всего лишь чуть более глубокий целительный сон, – это были последние слова, которые я услышал.

* * *

– Ваш‑сият‑ство! Ваш‑сият‑ство! – Коля тряс меня за плечо. – Пора!

В итоге мы ехали в броневике следующим составом – за рулем Отто, за пулемётом гордо напялив найденную на полу в салоне каску – Тобиас, в кузове – Агнесса с котлом каши, закутанным одеялом, а также Коля, я и отец Бенедикт. Зачем отправился последний? Сказал, что его священнический долг – поддержать несчастных в час испытаний.

Ну, пусть. Спасибо, хоть пани Морачевскую с детьми отговорили заранее ехать.

– Там и так народу набито, что селёдок в бочке, – заявил Коля, – куда вы с детками? Спокойно в доме ночь переночуйте, – и этим, на удивление, её убедил.

У заднего борта ползуна высились три ящика с консервами – из запасов истреблённой деревни. Хоть кому‑то помогут выжить.

Я после целительного сна чувствовал удивительную бодрость и имел твёрдое намерение найти на лесопилке тихий угол и записать‑таки свои некромантские наблюдения. Тетради для этого (из старых запасов герра Мюллера) лежали в сумке с дневниками из лаборатории, и я надеялся изрядно их заполнить.

Глава 11

ХЛОПОТНАЯ НОЧЬ

ЛЕСОПИЛКА, ПРИБЫТИЕ ВТОРОЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера – лесопилка Бауэра

16 января 1948 года, ночь

Аркадий

Признаться, всем нам не хотелось напороться на какой‑нибудь отряд цивилизаторов, поэтому катили кругалями, глухими просёлками, больше смахивающими на тропы – благо этому ползуну было практически всё равно, где ехать. Просто долго выходило. Пришлось из Клостервальда объехать по дуге Хёрерсдорф, потом краем‑краем Ладер‑Бруннер‑Вальда выехать к лесной дорожке на Кюбрунвальд. Вот же мудрёные названия. Звучит, как будто мы целых три вальда (сиречь леса) проехали. А на деле там того вальда – с гулькин х… хм… нос.

Вот бы этих бравых дойчей в наши леса. Там (даже на таком броневике полугусеничном) встрять по самые помидоры – просто на раз‑два. Даже зимой. А учитывая, что у этого бронированного недоразумения ещё и крыши нет – так зимой у нас особенно. Чисто чтоб прямо за рулём дуба врезать.

Но по европейским меркам – ещё ничего.

Пока ехали, от нечего делать разговаривали, и тут я, к удивлению своему, понял, что отец Бенедикт разговаривает с Агнессой как старые знакомцы.

– Странно, – высказался я, – я думал, хутор Лизелотты относится к приходу Хёрерсдорфа. Неужели вы ходили так далеко, в Зибенхиртен?

– А мы знакомы вовсе не по приходу, – улыбнулась Агнесса.

– Да, герр Аркадий, я давно знаком с фрау Агнессой, ещё с Мюнхена. Видите ли, иногда я, как приглашенный преподаватель, читаю курс лекций в Мюнхене. Так, по старой памяти. И фрау Агнесса училась там, ещё до замужества. И весьма неплохо. Только не окончила. Кстати, почему, Агнесса?

– У нашей семьи закончились деньги, – развела она руками. – Причина, как вы видите, банальна.

– И это прискорбно. Поскольку магический потенциал как мага‑лекаря у вас достаточно велик. И это совершенно не комплимент, а скорее сожаление о упущенных для страны возможностях.

– О, вы тоже целитель? – обрадовался я.

Если Агнесса хоть немного способна лечить, тем легче мне будет расстаться с вредной пани Софией.

– Я далеко не такой блестящий лекарь, как госпожа Морачевская, – словно услышав мои мысли, испугалась Агнесса.

– Зато она проходила подготовку медсестёр, – возразил прислушивающийся к нашему разговору Тобиас, – и может оказывать медицинскую помощь, когда магического фона нет вообще.

– Это безусловно ценно! – согласились мы с отцом Бенедиктом.

В условиях наведённых безмагических бурь простые навыки приобретали особую значимость. А с учётом того, что проявлялись эти бури в том числе в изрядно отдалённых от городов и деревень местах, было у меня подозрение, что помимо стационарных будок существовали и какие‑то передвижные… подстанции, что ли, или как уж назвать эти агрегаты – что‑то же глушило нас в тех окопах, где мы с разведкой сидели.

В общем, потихоньку за разговорами добрались мы до места.

Лесопилка носила следы деятельного благоустройства. Нет, скорее – подготовки ко всяким неожиданностям.

Перед пушечным броневиком выложили бруствер из брёвен. Одна только башня осталась торчать. Вообще молодцы дойчи. Невзирая на почти безвыходное положение и отдающее сумасшествием обещание эвакуации (ну действительно – дирижабль! сюда! за ними? бред же!) они к обороне лесопилки подошли со свойственной этому народу обстоятельностью.

Я ещё раз оглянулся. С северо‑запада нас прикрывала гора, поросшая лесом. Значит, оттуда никакой техники ожидать не приходится. А вот с северо‑востока, вдоль по железной дороге…

Нас встретил один из участников Бауэровской группы – тот невысокий, который радовался, что я русский и рассказывал остальным про русских оборотней.

– Доброй ночи, господа, святой отец! Герр Ландграф! Как здорово, что вы вернулись! А то некоторые начали уже сомневаться.

– Опять? – как же меня это нервировало. – Кто‑то конкретный воду мутит? Может, ему голову откусить? – Я спрыгнул на землю. – Шучу, не пугайтесь так.

– Есть тут несколько склочных типов, – согласился он. – Рихард с парнями пошёл утихомирить их. Они расположились вон там, в железнодорожном тупике, в последнем вагоне.

– А остальные? Сколько всего людей? Как их разместили? Простите, я не запомнил вашего имени.

– Аккерман, ваше сиятельство, – слегка поклонился он, приподнимая шляпу. – Всего получилось семьдесят шесть женщин, двести четырнадцать детей и восемьдесят пять мужчин.

Охренеть как много. Сможет ли борт забрать всех?

– Женщин и детей постарались разместить в помещениях, где можно растопить печки. Очень тесно, очень. Все мужчины и часть их семей ушли спасть в поезд, там есть нары, а в вагонах охраны – печки, туда тоже поселили в основном женщин с детьми.