КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 115

– Вы хотите дрожжей? – удивился старший повар. – У нас отличные прессованные дрожжи компании «Ван Хюкерк», мадмуазель! Трёхмесячный запас!

– Последнее задание, – Хотару с усилием переключилась на поваров. – Распределите между собой этот запас дрожжей поровну. Вы пойдёте в разные стороны и будете бросать эти дрожжи во все выгребные ямы, туалеты и сточные коллекторы, которые вам встретятся. Потом вы всё забудете и уснёте. Исполнять!

Хотару обернулась к торту. У неё есть целых десять минут!

* * *

Хотару летела по коридорам дворца довольная, как слон. Верхушка торта прекрасно поместилась на поднос. И ещё несколько кусков на другие подносы тоже. Всё это отправилось в хранилище позади превращений . Потом она превратилась в лису и наелась до отвала. Остальное раскидала по кухне, чтоб гости сильно не радовались. Потом она заблокировала двери в коридор выдачи, чтобы дядька с тревожным лицом, ряженый в ливрею, торопящийся вниз, немного повозился, её открывая. А сама она левитировала в праздничный зал. Осталось ещё одно дельце.

Проплыв невидимой над слугами и охраной, она остановилась позади кресла именинника. Правда – никто на него не смотрит, даже сидящие вблизи. Как будто боятся.

Да это же просто великолепно!

Хотару протянула руки, одним быстрым движением свернула имениннику шею – и тут же поставила на место. Потом она вынула из‑за отворота рукава две заранее должным образом согнутые шпильки с прицепленными к ним резинками. Шпильками подцепила углы рта свежеупокоенного начальника, а резинки накинула ему на уши.

Ну вот, теперь он хотя бы улыбается!

Она успела вылететь в сад, когда в парадном зале закричали:

– Тревога! Тревога! – и раздался одинокий женский визг.

– Отлично! – сказала сама себе Хотару и тут заметила, что у парадного въезда в особняк стоят несколько новомодных броневиков – на колёсах и на гусеницах. – Ишь, выстроились! – сказала она возмущённо и ускорилась.

* * *

На то, чтоб отправить огненное заклинание в урчащий мотор каждой из пяти машин, ушло всего несколько секунд. Рассудив, что такая важная шишка, как тот кривомордец, наверняка прикрыла бы себя и с тыла, Хотару облетела дворец и с другой стороны нашла ещё четыре ползуна – с длинными толстыми пушками. Пожгла и их и от щедрости душевной погнула им дула.

Страшно довольная собой, она полетела прочь от центра и вдруг увидела ряд больших сараев и какую‑то суету вокруг них. Там тоже бегали франки и немного итальянцы, и периодически кто‑то кричал: «Тревога! Тревога!» и, кажется: «В ружьё!»

– Хм! – Хотару остановилась в задумчивости: – Если здесь роятся пчёлы, значит, где‑то рядом мёд – правильно? – и наобум отправила пару мощных огненных шаров в один сарай, потом в другой.

Сперва, кажется, не происходило ничего, кроме общих криков. Но здорово усилилась паника.

– Значит, тут что‑то ценное! – обрадовалась Хотару и засадила ещё одним огненным шаром по среднему сараю.

И тут она поняла, что солдаты уже не суетятся, а бегут во все стороны – прочь, насколько им хватает сил. Ага! Она выпустила целую вереницу огней… и тут первый сарай жахнул так, что уши заложило даже у самой лисы. Крыша сарая раскрылась огненной хризантемой, и во все стороны что‑то засвистело и загрохотало.

Хотару кинулась прочь, удалилась на безопасное расстояние и не отказала себе в удовольствии обернуться и полюбоваться на дело рук своих:

– Ха! Вот это я понимаю – фейерверк!

НА ХУТОРЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, хутор на краю Клостервальда

15 января 1948 года, ночь

Аркадий

– Стоя‑а‑ать, понимаешь! – сквозь кабину ползуна просунулась голова Николая. Как я не шваркнул в него чем магическим поувесистей, и как удержалась пани Морачевская – это мне неведомо.

– Коля, сукин сын! Так же до цугундера довести можно!

– Аркадий Ильич? – вытянулось лицо моего призрачного сапёра‑разведчика.

– А ты кого ждал?

– Так это… ползун цивиловский, понимаешь, кто ж ещё на нём может приехать?

– А как они защиту магическую преодолеют, ты подумал?

– Ну вы же как‑то преодолели! – резонно возразил он.

– Так‑то да… Но всё равно, ты не пугай так больше! Я чуть дуба не врезал!

– Как скажете! – сказал Коля и втянулся куда‑то в недра ползуна.

– Ты это! Коля! – крикнул я ему вслед. – Хозяевам маякни, а то, мож, они уже на мельницу бежать удумали.

– Непременно сообщу! Буквально, понимаешь, сей момент! – заверил голос Николая откуда‑то из глубины. Чего он там вообще делает? Надо потом спросить.

– Этот призрак защиту ставил?

Япону мать твою итить! Чего они меня все пугают? Пани Морачевская с превеликим полдозрением выглядывала из кузова.

– Нет! – чуть громче чем надо крикнул я. – Не этот. Это мой… э‑э‑э… разведчик. Да!

– Значит, защиту другой  призрак ставил? Что‑то многовато их вокруг вас, не находите? – сощурилась она.

Всё‑таки язва. Первостатейная.

Ответим ей её же логикой?

Это как?

Смотри, учись.

– А вокруг вас полно больных, вы ж целительница, да?

– Кхм… – поперхнулась пани Морачевская и прекратила на меня наседать.

Здорово!

Учись!

Буду.

Я притёр ползун к стене во дворе хутора, заглушил мотор и вылез. С непривычки тянуло спину. Потянулся. Ох, неслабо хрустнуло! И тут же по спине словно ласковый ветерок прошёл. Вся боль просто рассосалась.

Обернулся. Пани Морачевская. Ко‑о‑онеч‑чно! Но благодарно кивнул, спасибо никому ещё шею не переломило.

Она по‑хозяйски оглядывалась.

– Это тут у вас триста человек?

– Нет. По чести сказать, поначалу именно сюда я их и хотел спрятать, но потом резоны появились дирижабль вызвать.

– Вы полны тайн, Аркадий Ильич.

– Ничуть не меньше, чем вы, – я кивнул ей ещё раз и полез в кузов за детьми. Всякое барахло наворованное может и подождать, а детей лучше сразу в тепло. Я так думаю.

– Аркадий Ильич! А мы уж думали… – от дома к нам подбежал Отто.

– Вот, махнул не глядя! – обвёл я широким жестом приобретение. – пулемётик тяжёлый, я думаю, лишним не будет. Да и машинка неплоха.

– Э‑э‑э, а на что? На что поменяли‑то? – не понял правнук мельника.

– Да были тут некоторые… Бегали, кричали, укусить пытались. Короче, Отто. Тут дети. Обиходить, согреть, накормить. Это пани Морачевская, она при них ня… воспитательницей. То же самое, накормить и прочее. Помыться у вас есть где?

Отто с восторгом закивал, Он всё от ползуна глаз оторвать не мог – такая техника! По‑моему, если б я его спросил про наличие луны в погребах хутора, он бы тоже кивнул. Слава Богу, от их дома уже бежали Тобиас с Агнессой. По‑любому, у них соображения по‑больше.

– Агнесса – первое дети!

И ты смотри, из робкой девочки мгновенно выглянула будущая мать семейства.

– Где, сколько, что нужно?

– Все вопросы к ней, – кивнул я на целительницу. Пришлось опять всех представлять. – Там ещё еда, толком не знаю, какая. Разобраться надо.

– А что это за вещи? – удивился заглянувший в кузов Тобиас.

– Это то, что команда мародёров стаскала с разорённой деревни. Выкидывать времени не было. Да и…

– Людям этим уже не поможешь, – скорбно кивнула Агнесса. – А по нынешним временам кому‑то из беглецов пригодиться сможет. Всё разберём, запишем, не переживайте.

Такой подход меня даже в некоторую оторопь ввёл:

– А записывать зачем?

– Чтоб, если кому‑то срочно что‑то понадобится – знать, что у нас есть в наличии.

– Тоже верно. Ну… в общем, разбирайтесь. – Я отошёл в сторонку и спросил у с интересом наблюдающего за всей этой суетой Николая:

– На мельнице что поесть есть? Жрать хочу, мочи нет!

– А чего не тут? Каша со шкварками и ягодный чай же! – удивился Коля.