Трофей проклятого генерала - Ларсон Лана - Страница 10

Вот оно – «Истинная пара». Я вчитывался в древние строки, и с каждым словом внутри все холодело:

«…Метка возникает спонтанно при касании дракона к плоти истинной. Она есть отражение слияния душ. Ее невозможно смыть, выжечь или срезать. Ее невозможно подделать ни одной известной магией, ибо она питается самой сутью дракона. Истинность — это дар богов, абсолют, который выше войн и крови…»

— Ложь! — с рыком захлопнул книгу и швырнул ее в стену. Фолиант глухо ударился и упал на пол.

Я тяжело опустился обратно в кресло, откинув голову назад. Потолок тонул в тенях. Это невозможно. Боги не могли дать мне ее. Это какая-то ошибка или изощренная ловушка. И мой дракон не мог признать в ней пару. Та, чьи родители превратили меня в калеку, не может быть моей судьбой!

Мой взгляд упал на черный кинжал, торчащий из стола. Я медленно вытащил его – тяжелый холодный металл, напитанный смертью. Какая занятная вещица. Личная вещь герцога Вермари. Скорее всего, это работа ее сестры. Руана. Вот в ком течет настоящая ядовитая кровь. Она могла спрятать клинок, могла надоумить младшую.

«Я хотела убить себя…» – ее слова всплыли в памяти, и внутри что-то болезненно сжалось. Метка на руке пульсировала горячими толчками, посылая волны гнева и… собственничества. Метка сейчас как нельзя лучше передавала эмоции моего дракона, зверя, которого я запер в себе десять лет назад.

— Лгунья, — прошептал я, вертя кинжал в пальцах.

Она бы не убила себя – кишка тонка. Этот клинок предназначался мне. Они планировали это. Руана планировала. А Илина, скорее всего, просто пешка, оружие в чужих руках.

Но почему тогда я не могу забыть, как задрожало ее тело под моими руками? Почему я помню запах ее кожи — мороз и роза, как самый волшебный цветок Оскурума, пробивающийся даже сквозь проклятие темной магии? Я ведь уже давно не ощущаю ни запахов, ни вкусов, а тут… ощутил, даже до проявления этой метки.

Тут я вспомнил, как смотрел на нее Саргон. Брат. Мой «любимый» король. Он пожирал ее глазами, хотел заполучить в свою коллекцию. И этот слизняк, ее жених, тоже хотел, пока не наложил в штаны от страха. Я криво усмехнулся, сжимая рукоять кинжала так, что руны впились в ладонь.

— Не получишь, брат, — тихо сказал я пустоте, — ни ты, ни кто другой.

Саргон… То, как он смотрел на меня в тронном зале, с брезгливостью и жалостью. Он вычеркнул меня из жизни, сослал на север, чтобы я не пугал придворных дам своим лицом. Он позволил мне гнить здесь в одиночестве, но он кое-что забыл. Забыл, кто десять лет назад закрыл его собой. Темное заклинание, пущенное отцом Илины, предназначалось ему, Саргону, тому, кто занял место отца на троне. Это он должен был стать гниющим заживо калекой.

Я прыгнул. Принял удар. Спас его. А что получил взамен? «Спасибо, брат, но твое лицо пугает двор. Твоя магия нестабильна. Поезжай на север, в Аэтерру. А мы будем присылать тебе золото». Он вычеркнул меня. Спрятал, как постыдную тайну. Позволил мне гнить здесь в одиночестве, пока сам наслаждался властью, пирами и женщинами.

И теперь он хотел забрать Илину, сделать ее своей фавориткой, «утешить» после ночи с монстром, забрать в свою коллекцию самых прекрасных дам королевства, наиграться и…

Ярость снова поднялась во мне, но теперь она была холодной, расчетливой. Илина не достанется ему. Теперь она связана со мной. И плевать я хотел на политику, на его желания и на то, что она дочь врага. Метка дает мне права, которых нет даже у короля.

Но сначала я должен убедиться. Я давно не верю в сказки про истинность. Я слишком искалечен для божественных подарков. Здесь точно кроется подвох. Если это темная магия, если они нашли способ имитировать связь, чтобы подобраться ко мне и добить, я должен это знать.

Я встал, опираясь на стол. Нога отозвалась привычной вспышкой боли, но я лишь скрипнул зубами. Подошел к дальней стене кабинета, где за неприметной панелью скрывался проход в закрытую секцию библиотеки. Там хранились книги, конфискованные у мятежников, – гримуары черной магии, те самые, из-за которых казнили родителей Илины.

— Если есть способ подделать метку, — прошептал я, прикладывая ладонь к замку, требующему крови дракона, — он описан там.

Панель со щелчком отъехала в сторону, пахнуло пылью и древним злом. Я шагнул в темноту. Я найду правду. И если окажется, что Илина знала об этом, если она участвовала в обмане… я уничтожу ее, даже если метка будет жечь меня до костей.

А если нет… Эта мысль пугала меня больше всего, потому что если это правда, то мне придется признать, что единственное существо в мире, способное принять меня, — это та, кого я должен был отпустить.

Глава 4

Илина

Ревела я долго. Потеряла счет времени, так и лежала на огромной чужой кровати, уткнувшись в подушку, и без остановки лила слезы. Платье, порванное его рукой, жалко сбилось, оголяя плечо, но мне было все равно.

За массивной дверью слышались шорохи, приглушенные голоса, чья-то торопливая беготня, но звуки долетали словно сквозь толщу воды. Да и какое мне было дело до них? Меня все равно не выпустят. Если только отведут в темницу ждать своей участи.

На что я надеялась? Что смогу убить себя? Что гордо смогу вонзить кинжал, пропитанный черной магией, себе в сердце? Изначально понимала, что храбрости не хватит, но думала об этом до последнего. В итоге я жива, до сих пор не тронута и… с меткой истинности, которая связала меня с моим злейшим врагом.

Правое предплечье жгло так, словно под кожу залили расплавленный свинец. Я чувствовала эту вязь всем своим естеством, ощущала пульсацию чужой магии, смешивающейся с моей кровью, и не могла поверить, что это не дурной сон. Как? Почему? Почему именно я? Судьба и Драконы-Прародители не могли быть настолько жестоки. Связать меня узами истинности с тем, кто ненавидит меня просто за факт существования, с тем, кто поклялся уничтожить мой род до основания. Но метка не была поддельной, ведь на его руке был такой же знак.

Он обвинил меня в запретном колдовстве. Но… может, Магнар сам что-то сделал? Какой-то извращенный ритуал привязки, чтобы иметь больше прав на меня? Вряд ли. Я видела ужас в его глазах. Он был ошеломлен не меньше, а значит, это все реально.

Тук-тук. Тихий, осторожный стук прервал мои мысли и всхлипы. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась седая голова. Это был дворецкий, пожилой худой мужчина с безупречной осанкой, но в глазах его плескался страх. Он старательно отводил взгляд от меня, делая вид, что пушистый ковер ему гораздо интереснее.

— Миледи… — тихо позвал он. — Мне приказано сопроводить вас в ваши покои.

Я села на кровати, все еще всхлипывая и судорожно натягивая простыню, чтобы прикрыть разорванный лиф и чернеющую метку на плече. Заплаканными, опухшими глазами я уставилась на слугу.

— Куда сопроводить? — прохрипела я. — В темницу?

— В покои, миледи, — терпеливо повторил он, все так же глядя в пол. — Его светлость приказал разместить вас в гостевой комнате. Не переживайте, здесь недалеко. Она соседняя.

Я замерла в замешательстве. Он не выгнал меня? Не приказал добить, как бракованную вещь? Не запер в подвале? Странно, но, скорее всего, просто решил вернуться к тому, что начал, позже. Такие, как Магнар, всегда доводят начатое до конца.

Осторожно, путаясь в тяжелых юбках, я сползла с кровати. Ноги дрожали, но я заставила себя выпрямиться. Придерживая ткань на груди, пошла за дворецким, надеясь, что хотя бы здесь, в этом мрачном замке, не будет толпы зевак в коридоре.

Коридор действительно был практически пуст, там стоял только страж в черных латах, неподвижный, как статуя. Он смотрел поверх моей головы, словно меня не существовало. А рядом жались к стене две служанки с низко опущенными головами: одна совсем пожилая, в строгом чепце, вторая молоденькая, чуть старше меня самой, с россыпью веснушек на носу.

Пошатываясь от слабости, я последовала за дворецким. Путь действительно оказался недолгим — соседняя дверь, видимо, чтобы Магнару не пришлось далеко ходить за своим трофеем, когда он решит… закончить начатое.