Дважды бывший - Седова Александра - Страница 8

Даже в руки не беру.

— Чего ты добиваешься? — злобно шиплю, как затравленная змея. — Ты правда думаешь, что если начнёшь общаться с сыном, будешь покупать подарки и мыть посуду, я забуду, что ты уже больше года живёшь с другой женщиной?

— Какие больше года?! — возмущённо кидает коробочку на стол. — Один раз было — и всё. Это ничего не значит. Ты просто не понимаешь, какого там, в море. Какого это — по полгода без женщины! Да, я сорвался. Я очень об этом сожалею, давай всё забудем. Это не повод рушить семью.

И тут мне сорвало чеку.

Я натурально взорвалась.

— Тебе было сложно?! Тебе? Старпому? Ты даже не матрос, тяжёлой работой не занимался! Просиживал штаны на мостике с капитаном — и всё! А я тащила дом, сына! Всё сама, никого о помощи не просила! Секса тебе захотелось? Не вытерпел? Ты знаешь вообще, как отсутствие секса влияет на женский организм? Почему принято считать, что мужикам это нужно, а женщинам нет? Секс нужен нам для здоровья! Потому что без половой жизни у женщин слабеют мышцы внутри, опускается матка, слабеет мочевой пузырь и начинает подтекать моча! А ещё проблемы с яичниками, с гормональным фоном, что сказывается на коже. Ты даже не представляешь, как болит живот, когда нет секса больше года! Что даже сидеть бывает больно! И я терпела! Не пошла на сторону — ради здоровья. Умирала от болей и тащила на себе дом! Умные женщины обзаводятся помощниками в виде секс-игрушек, а я терпела! Потому что мне ты нужен! А не силиконовые запчасти! Вам, мужикам, для поддержания половой системы достаточно мастурбировать! А женщине нужен член! Так почему до сих пор принято считать, что мужики могут изменять, что им это нужно, а женщинам нет?

От пламенной речи пересохло в горле. Иссушилась нервная система. Я высказалась, выложила всё, о чём молчала, — и ничего не осталось. Ни эмоций, ни чувств, ни боли.

Только грусть. Тоскливая грусть по нашей семье. По мужу. Который был.

Физически он здесь. В этой комнате. Стоит, сомкнув губы добела, скривив подбородок и пряча взгляд в пол, изучая рисунок ламината.

Такой же близкий и родной, только больше не мой.

— Я не дам тебе развод, — произносит тихо, но строго. Как будто мы обсуждаем поездку за город на выходные. — Я не позволю тебе рушить семью, поняла?!

— Мне? Это я? Я рушу семью? — опешив, тычу пальцем в грудь, шепчу затравленно. Голос исчез, дыхание спёрло от такой наглости.

Гулял он, а семью разрушаю я?!

— А кто? — толкает с претензией.

— Это я с буфетчицей изменяла?

— Что ты зацепилась за эту буфетчицу? Ты о ней столько говоришь, как будто сама влюбилась. Мне на неё вообще плевать. Было один раз — и всё. Забыли.

Шок на шоке от его логики.

Неужели и правда не понимает, что натворил?

Покидаю кухню, бегу от него, от этого бессмысленного разговора. Оставаться в доме рядом с предателем нет больше сил.

Миша за мной.

— Куда ты собралась?! — рычит со злостью в спину.

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — кричу на эмоциях. — Больше нет.

Он догоняет у входной двери. Злой и взбешённый. Хватает за запястье, чтобы удержать.

— Ты никуда не пойдёшь, — пытается приказывать, наивно полагая, что всё ещё имеет на это право.

Дёргаю руку, освобождаюсь с психом. Смотрю в его наглые предательские глаза и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зарядить пощёчину.

Мы же взрослые люди. Разборки на эмоциях, истерики и скандалы остались в юности. Не хочу ругаться. Хочу мирно разойтись, без добивания остатка нервной системы выяснениями отношений.

— Ты мне больше не муж, — говорю это и ощущаю физически, как эти слова режут по сердцу нам обоим. Да, ему тоже больно. И ему тоже страшно. Такого убитого взгляда у Миши я ещё не видела. И мне больнее вдвойне, потому что переживаю и его боль тоже.

— Не говори ерунды, — просит тихо, болезненно. — У нас ребёнок, дом, семья. Ты не можешь просто взять и всё похерить из-за одной ошибки.

— Похерил ты, когда начал совать член в других женщин, — напоминаю спокойно.

Вижу на его лице отторжение. Он не принимает, не понимает, что из-за него всё. Искренне считает, что это я виновата. Что это я разрушаю семью сейчас. Не слышит меня и даже не пытается осознать.

Напряжённый воздух, в котором искрится наша ненависть и боль, разряжает звонок его телефона.

Миша вынимает мобильник из кармана, и я вместе с ним бросаю взгляд на экран.

Звонит Сара.

Без фото, без смайликов, без подсказок в имени. Но я чувствую позвоночником, что это она. И реакция мужа это подтверждает.

Он зависает на несколько секунд, пытаясь понять, как реагировать на её звонок.

Этой заминки хватает для того, чтобы уйти из-под его эмоционального контроля.

Выхожу из дома, за ворота.

На улице уже темно. В посёлке нет нормального освещения, единственный источник света — луна.

Тихо.

Даже собаки соседей уже спят. Только где-то вдали протяжно и громко мяукает кот.

Иду вдоль дороги, между частных домов. Посёлок небольшой, всего три километра, и я уже через полчаса оказываюсь на трассе, ведущей в город.

Такси бы вызвать, но телефон, как и кошелёк, остались дома.

Возвращаться не хочется. От одной мысли, что придётся вновь столкнуться лицом к лицу с мужем, колючий мороз пробивает грудь.

В соседней деревне живёт моя подруга Вера. Всего каких-то пятнадцать километров по трассе.

Мы с Верой возим детей в городскую школу каждое утро, иногда меняемся: я подвожу её дочь, или она моего Димку. Обратно дети добираются на автобусе.

Надеюсь, подруга ещё не спит, смотрит какой-нибудь свой турецкий сериал, пока её муж Вадим и дочка спят.

Решаю прогуляться пешком до соседней деревни.

Боль и разочарование в жизни блокируют страх. Идея идти пешком пятнадцать километров по ночной трассе не вызывает ни капли опасений.

Потому что уже всё равно.

Кажется, что хуже уже не будет.

Глава 6

Холодный ночной воздух освежает мысли, охлаждает лицо и тело. Спустя час становится холодно.

По влажному асфальту временами проносятся автомобили. Их гул слышно издалека. Сперва доносится рёв мотора, затем — свет фар.