Дважды бывший - Седова Александра - Страница 10

Потираю ладони о колени, отвожу взгляд и усмехаюсь.

— Знаешь, я думала, что если мы когда-нибудь встретимся, то это будет точно не так.

— А как ты думала? — тихо, с ненавязчивым интересом.

— Что я подъеду к мусорным бакам на своём «Порше», чтобы выбросить вчерашние устрицы с фуа-гра, а там в одном из баков будешь сидеть ты.

Он резко выдыхает носом, тихо смеясь.

— А я вот не думал встретить тебя ночью на трассе как уличную проститутку, — кидает камень в мой огород.

Зато честно. Мне нравится честность, какой бы она ни была. И это странное чувство, когда не нужно следить за языком, не нужно думать, прежде чем что-то сказать, и можно говорить всё, что приходит на ум, без страха быть осуждённой. Мы не виделись 16 лет. Это почти половина моей грёбаной жизни, а невероятное желание довериться ему снова обнажает душу, открывает мысли.

— А как ты представлял нашу встречу? — спрашиваю, не подумав.

— Никак, — коротко и резко.

Заливаюсь краской мгновенно. Ну дура же! С чего взяла, что он вообще обо мне думал?

— Виделся с твоим батей на похоронах отца… — прерывается, чтобы затянуться горьким дымом. — Разговаривали с ним. Он сказал, что у тебя хороший муж, сын-спортсмен, да и в целом всё у тебя хорошо. Поэтому я не представлял, как мы встретимся.

Шок на шоке.

Я не знала, что отец Макса умер. Не знала, что мой папа ездил на похороны.

Смотрю на него и не знаю, как подобрать слова, чтобы выразить скорбь и поддержку.

Отец занимал значимое место в жизни Макса. В то время как его мать занималась важными делами, соответствующими статусу жены бизнесмена: ходила по магазинам, в салоны красоты, на выставки и в музеи, воспитанием Макса занимался его отец. Он был для него другом, старшим товарищем, наставником. Ещё тогда, во времена наших больных отношений, Макс всем делился со своим папой.

— Прости, я не знала. Соболезную… — сдавленно выталкиваю слова.

— Это жизнь, — отмахивается, позволяя мне не впадать в скорбную печаль. — Так что ты делала на трассе?

— Не знаю… Поссорилась с мужем и сбежала из дома.

— Как он тебя отпустил? — с явным обвинением в голосе и претензией, что я вышла за идиота.

— Я не отпрашивалась, — огрызаюсь. — Макс, а ты женат? Дети есть?

Он молча качает головой, затем говорит:

— Развёлся.

— Из-за чего? Тоже изменял?

— Встретил другую, — кивает и смотрит в глаза.

Непривычно вот так спокойно сидеть в его машине и разговаривать.

И в то же время невероятно легко.

Почему-то вспомнилось, как мы с ним впервые катались на машине.

— Помнишь, как мы у моего соседа Марка угнали? — смеюсь.

Мда, было и такое. Я на шухере стояла, пока Макс гараж вскрывал и заводил машину.

Тоже улыбается. Почти как раньше. Господи, я ведь когда-то умирала от этой улыбки.

— Я тогда первый раз за руль сел.

— Как это? — ошарашенно округляю глаза. — Ты нас по городу катал, пока бензин не закончился! — напоминаю, как он гонял, умолчав о том, чем мы занимались на заднем сиденье, когда машина заглохла.

По резко сменившейся атмосфере в салоне понимаю, что он тоже это вспомнил. И тоже промолчал.

— Ты хотела кататься, у меня не было шанса облажаться. Пришлось на ходу соображать, — отвечает.

Качаю головой из стороны в сторону, улыбаюсь, всё ещё поражаясь этой новости.

— Ты мог нас убить.

— Не мог, — спокойно и уверенно, как-то даже трагично выдыхая дым перед собой. — Ты же рядом была, значит, не имел права на ошибку.

— Ты никогда не ошибаешься?

— Нет.

— А я вот ошиблась. Думала, что у меня хорошая семья, что муж меня любит. А он изменял.

— Повезло тебе, — говорит совершенно серьёзно, без тени шутки.

— В чём это?

— Некоторые так всю жизнь живут и не знают, с кем. А тебе хотя бы в морду прилетело.

Согласна с ним. Грубо, конечно, зато честно.

— Роль дочери, матери, жены отыграла. Теперь можешь становиться собой и жить так, как считаешь нужным, — кивает на окно и, усмехнувшись, добавляет: — по ночам гулять и с собаками знакомиться.

— Хорошее утешение, — усмехаюсь.

— Я вообще мастер утешать, — улыбается.

Мы говорили всю ночь напролёт, обо всём на свете, избегая тем, касающихся личной жизни. Я не спрашивала его о жене, сколько их было, как долго он был в браке. Он тоже не задавал вопросов о Мише. Я уже забыла, какого это — просто болтать с кем-то, не напрягаясь, не подбирая фразы. Не слыша своего голоса, не контролируя мимику лица. Как будто говорила душа, а не я.

— Слушай, мы вообще спать сегодня не собираемся? — усмехаюсь, подтягивая колени ближе к себе.

— А ты хочешь? — косо смотрит на меня Макс, затягиваясь.

— Не-а… — качаю головой. — Давно так… ни с кем не болтала.

— Я тоже.

Ненадолго замолкаем.

— У тебя сигареты не заканчиваются? — киваю на пачку в его руках.

— Заканчиваются, — спокойно отвечает. — Но пока хватает.

Он чуть улыбается.

— А ты изменилась.

— В какую сторону?

— Сложнее стала. Раньше проще была.

— Это комплимент или нет?

— Констатация.

Фыркаю.

— Ты тоже не особо поменялся.

— Да ладно?

— Всё такой же… — щурюсь, подбирая слово. — Самоуверенный.

— Это не изменилось, — кивает.

Невольно улыбаюсь.

— Ты про отца расскажешь? — осторожно спрашиваю после паузы.

Он некоторое время молчит, глядя в сторону.

— Умер, — коротко говорит.

— Я поняла… — тихо. — Как это случилось?

Макс затягивается, медленно выдыхает дым.