Друид. Вне времени (СИ) - Молотов Виктор - Страница 7

— Сообщу, — чуть улыбнулся он. — А ты уж тут поосторожнее, Сева. Я тебя на свадьбе живым и здоровым видеть хочу, на почётном месте. Без тебя и праздник не праздник.

— Буду, — пообещал я. — Куда я денусь.

— И спасибо ещё раз. За всё.

Он повёл рукой в сторону поместья, и было понятно, за что благодарил. За свадьбу, за премию и за то, что его вообще подобрали когда-то на волгинской площади.

Я чуть улыбнулся ему в ответ и кивнул. Затем проводил его взглядом до поворота аллеи. А потом моё лицо посерьёзнело, и я обернулся к егерям.

Первым делом я осмотрел всех внимательным взглядом, в том числе Ярослава и Тишь. Каждого заставил закатать рукава и показать мне руки и шею, а Данилу вдобавок развернул спиной, потому что парень стоял ко мне боком и подозрительно сутулился. А делал он это, как выяснилось, от обычной одышки. Гнойных наростов ни у кого не обнаружилось, кожа у всех была чистая, без единого тёмного пятна.

Как и сказал Грач, зараза поразила только его самого, потому что он ближе всех подошёл к яме. В самом деле повезло, причём уже второй раз за это утро.

— Мы после Грача к яме и на десять шагов не подходили, барин, — доложил Данила, отдышавшись. — Как он взвыл да за руку схватился, так все и попятились. Метку на берёзе оставили, тряпицу красную, издалека видно.

— Правильно сделали, — кивнул я. — Хм, а быстро вы обернулись, — сделал вывод я, прикидывая расстояние.

До земель, где располагалось бывшее логово Тенелиста, путь был приличный. Раньше мы к вечеру туда добирались, а эти к полудню успели смотаться туда и обратно, да ещё и бегом под конец.

— А нас подбросили, — ответил Ярослав. — И туда, и обратно.

— Кто же? — поинтересовался я, хотя уже догадался.

— Мох, — подтвердил мою догадку Ярослав. — Лось и вовсе вспомнил свою давнюю способность становиться… скажем так, чуть больше. И материализоваться на время.

— Ага, «чуть», — буркнул Данила и передёрнул плечами. — Да я чуть не поседел, когда в первый раз на этого лося сел. Сидишь, а под тобой гора шевелится и рога впереди как ворота. Зато донёс мягко, врать не буду.

Егеря за его спиной заухмылялись, и по этим лицам я понял, что визг Данилы при посадке теперь будут припоминать до самой зимы. Было видно, что наличию огромного духа в лесу они удивлены, но эмоция эта уже сходит на нет. И хорошо.

— На этот раз к тайнику пойду я сам, — объявил я. — Точнее, вместе с Тишью. Покажешь дорогу?

Тишь подняла клиновидную голову и коротко зашипела. Судя по тому, как дрогнули золотые полосы на её боках, дорогу она запомнила прекрасно, хоть и без всякой радости.

— Я тоже пойду, — тут же вызвался Ярослав. — Мало ли что.

— Хорошо, — согласился я. — Остальным отдыхать и заступать на дежурства по расписанию. И вот ещё что: как Грача из купели встретите, передайте, чтобы отлёживался до завтра. Знаю я его, он через час опять на обход попросится.

— Передадим, барин, — усмехнулся Данила. — Только он всё равно попросится.

— А вы всё равно не пускайте.

Егеря разошлись, а мы втроём двинулись к восточной опушке. Пешком туда идти было далеко, а Тишь и без того преодолела за утро двойное расстояние, поэтому я снова воспользовался помощью Мха.

Стоило мне потянуться к лесу с просьбой, как между деревьями заворочалось что-то огромное, и на прогалину вышел лось. Точнее, то, что было лосем час назад. Теперь холка духа поднималась выше моей головы, ноги стали толщиной с молодые стволы, а размах рогов и правда напоминал распахнутые ворота.

— Садись, хозяин, — прогудел Мох. — Довезу. Мне не тяжко.

Забирались мы по подставленному колену, как по ступеньке. Я устроился у холки, Ярослав позади меня, а Тишь просто обвила лосиную шею широким кольцом и замерла, будто всю жизнь так ездила.

— Ага! — торжествующе пискнул Пушок у меня за пазухой и высунул нос наружу. — Формально и я покатаюсь! Еху-у-у!

— Формально ты багаж, — мысленно усмехнулся я, и Пушок оскорблённо фыркнул, но нос не спрятал.

Мох тронулся с места, и лес поплыл мимо нас плавно и беззвучно. Ни одна ветка не хлестнула по лицу, ни один корень не подвернулся под копыто. Деревья сами расступались в стороны перед духом, а за нашими спинами смыкались обратно. Мох нёс нас через овраги и буреломы так, словно шёл по накатанному тракту, и даже болотистую низину у трёх старых ив пересёк, не замочив нам сапоги. Дорога, на которую у пешего отряда уходило полдня, уместилась в какой-то час с небольшим.

Большую часть расстояния мы проделали верхом на духе. Потом, у границы его земель, спешились.

— Дальше сам, хозяин, — сказал он. — Туда мне ходу нет. Земля моя заканчивается.

Дух кивнул тяжёлой головой и растворился между стволами, а мы пошли дальше пешком. Тишь скользнула вперёд, взяв на себя роль проводника, и мы вскоре двинулись за ней по землям, где из почвы только-только поднималась трава.

Всё здесь было молодое: тонкие прутики будущих берёз, светло-зелёный мох на старых пнях, робкие кустики земляники вдоль бывшей мёртвой полосы. Кое-где среди зелени темнели проплешины, до которых жизнь ещё не добралась, но и они с каждой неделей сужались, отступая под напором травы. Смотреть на всё это возрождение было по-настоящему приятно. Ещё недавно тут стояла серая пустошь, по которой гулял один ветер, а теперь земля дышала полной грудью.

— Дивный лес у тебя, хозяин, — сказал Ярослав, оглядываясь по сторонам. — Время здесь играет то ли злую, то ли добрую шутку.

Я на ходу повернулся к своему спутнику.

— А ты определись: злую или добрую?

— Ну… — Ярослав задумался, продолжая шагать. Тишь тем временем ползла впереди, огибая молодые деревца, и ориентировалась она в этих местах не хуже меня самого. — Зла я от него не видывал. От самого леса, не считая его гостей.

Под гостями он, разумеется, имел в виду Тенелиста, и такая деликатность формулировки меня даже позабавила. Змеиная натура сказывалась: Ярослав и в человеческом теле предпочитал не называть врага по имени, будто имя могло приманить хозяина.

— Стало быть, добрую, — заключил я. — И я понял, о чём ты. Иной раз идёшь до одного места час, иной раз два. А иной раз и до вечера не дойдёшь. Это имеешь в виду?

— Да, — кивнул Ярослав. — Когда часто туда-сюда ходишь, особенно заметно. Вот вчера мы с егерями до старой вырубки за час добрались, а месяцем раньше полдня туда плелись. Я сперва на свою память грешил, думал, дорогу перепутал. Потом понял, что дорога та же самая, только короче стала.

Мне же было особенно заметно, когда я в разные часы добирался до этих дальних мест или Истока. До которых идти по идее дальше всего. Но ведь бывало и такое, что лес пропускал очень быстро. А тогда, в порыве схватки или погони, не успеваешь задуматься — почему.

Главное, что лес всегда приводит куда надо. А то было бы обидно перескочить нужное место. Но такого ни разу не случалось.

Я усмехнулся, вспоминая свои первые недели в этом мире.

— Более того, был у меня случай. Архип в первый свой день пытался сбежать и не смог. Лес его всё время возвращал обратно к поместью. Он тогда, бедолага, три круга намотал, вышел трижды к одному и тому же дубу и решил, что сошёл с ума. До сих пор, по-моему, тот дуб стороной обходит. Вот такая вот штука. Границы у леса вроде бы обозримые, а что-то внутри него то растягивается, то сжимается. Интересный феномен. Только не нам его изучать, а каким-нибудь учёным столичным.

— Мне кажется, лучше не надо сюда учёных, хозяин, — серьёзно ответил Ярослав. — Ты и сам это не раз говорил. Увидят они Исток, и всё.

— Да, говорил, — согласился я. — Поэтому и не приглашаю. Лес ничего плохого не делает, скорее добрую службу служит, сокращая нам расстояние, когда может. Возможно, когда-нибудь я разберусь в этой системе. И тогда мы сможем добираться от поместья до этих мест минут за десять.

— Было бы неплохо, — усмехнулся Ярослав и вмиг остановился.

Остановка эта вышла резкой и по-змеиному быстрой. Я привычно потянулся чувствами к лесу, ожидая угрозы, но природа вокруг была спокойна.