Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Грени Марк - Страница 448

Широкоплечий человек среднего роста с голым, как коленка, квадратным черепом стоял посреди своего бюро, когда я вошел. Его секретарша доложила о моем приходе, и он заранее выбрался из-за письменного стола. И вот он принял меня в свои объятия, похлопал меня по спине и обдал запахами сигарного дыма и пропотевшей рубашки. Я почувствовал легкие позывы к тошноте и попытался было высвободиться из его объятий. Но он крепко держал меня и смотрел мне в лицо, задрав голову, так как был значительно меньше ростом. В углах губ у него прилипло несколько кукурузных хлопьев, а хитрые свиные глазки выражали крайнюю степень умиления. Они даже слегка увлажнились, в ужасе отметил я.

— Ну, ты и молодчина, Роберт! Ты это сделал! Наконец-то ты перестал только болтать языком, а перешел к действиям! Да знаешь ли ты, как я рад за тебя, Роберт? Ты же для меня вместо сына. — Меня опять похлопали по спине, и я вновь вдохнул запахи сигар и пота. Я не выдержал и вырвался из его объятий.

Мы направились к его неряшливому столу, заваленному бумагами, как всегда, пересыпанными кукурузными хлопьями и сигарным пеплом. Я быстренько уселся в кресло перед столом. Он в нерешительности переминался с ноги на ногу, и я уже начал опасаться, что он станет гладить меня по головке или присядет на ручку кресла. Поэтому я закинул ногу на ногу, а руки положил на подлокотники. Он устремил на меня прочувствованный взгляд, но потом все же двинулся к своему креслу и тяжело плюхнулся на сиденье.

— Черт тебя побери совсем, — произнес он. — Роберт, у меня сегодня радостный день. Я ждал его десять лет кряду.

— Откуда ты уже все знаешь? — спросил я.

Он вытащил новую сигару, откусил у нее кончик, выплюнул его куда попало и ответил невнятно, раскуривая сигару и выдыхая клубы табачного дыма:

— Позвонила. Карин. Уже в восемь утра. Все рассказала.

— Все?

— Все. В своей изысканной манере, ты же ее знаешь. С ног до головы врожденное благородство. Истинная аристократка! У тебя, мол, в Каннах завелась другая женщина, и ты безжалостно бросил свою аристократку. Такого человека «Глобаль» не сможет числить среди своих сотрудников. Я обязан тебя уволить. Эта баба совсем спятила! Да ведь если мы тебя уволим, откуда возьмутся у нее средства на безбедную жизнь? Уверяю тебя, эта Карин на все способна. Даже брызнуть кислотой в лицо той женщины. Ну, я ее отшил по всей форме.

— Правда?

— Послушай! Я заявил ей, что ни в коем случае не могу и не стану вмешиваться в твою семейную жизнь.

— А что она?

— А она сказала, что тогда она обратится к дирекции, к самым главным руководителям.

— Прелестно, — выдавил я. — Прелестно.

— Куда как прелестно, дерьмо собачье, — сказал Густав. — Эти главные позвонят опять же мне, если она и впрямь к ним обратится. А я, я встану за тебя горой! Ты для меня незаменим. Да и вообще фирма никогда не увольняет таких ценных сотрудников, как ты, из-за каких-то бабских дел.

— В самом деле — не увольняет?

— Никогда! — отрезал Густав. — И пусть Карин шурует пока не почернеет. Ничего не выйдет. — Он разглядывал меня с похотливым любопытством. — Итак, ты нашел в Каннах великую любовь, так?

— Да.

— Рад за тебя. Я так рад за тебя, Роберт.

— Спасибо.

Он нажал на кнопку переговорного устройства и зарычал на секретаршу:

— Ну, тащите же бутылку!

— Какую еще бутылку? — удивился я.

— Да шампанского же! Должны же мы отпраздновать такое дело, дружище! Твоей старухе, скажу тебе откровенно, я вмазал по первое число. И просто-напросто запретил ей еще раз приставать ко мне по ее личным вопросам. Заявил, что я — твой друг и не желаю слушать о тебе плохое. Правильно сделал? — Я кивнул. — Не стану тебе пересказывать, чего она только на тебя не наговорила! Просто сплошная грязь, мой мальчик, одна грязь! — Наверное, Карин и впрямь постаралась, подумал я, раз сам Густав счел это грязью. — Ладно бы, если бы она просто бушевала. А то нет. Одни обвинения в твой адрес и жалость к себе. Да, и еще угрозы повредить твоей карьере. Подлейшие, бессовестные угрозы. Ну, и конечно все время упоминала ту, другую, которая в Каннах. Она с ней не знакома, верно?

— Верно.

— Говоря о ней, она немного перебирала через край. Называла ее не иначе как проституткой. Каннской проституткой.

Секретарша Бранденбурга, старая дева в годах, вошла с бутылкой шампанского и двумя бокалами на подносе.

— Спасибо, — буркнул Густав. Он неумело откупорил бутылку, и шампанское брызнуло на стену. — А, черт! — выругался Густав. — Еще не остыло как надо. Ну, да ладно, сойдет. — Он наполнил бокалы, протянул один из них мне и приподнял свой со словами: «За твое счастье, Роберт, мальчик мой!»

Мы выпили. Шампанское и впрямь было слишком теплое. Да и наверняка из дешевых. Густав тотчас опять наполнил бокалы.

— Что собираешься теперь делать?

— Надо поговорить с моим адвокатом.

— Ты хочешь с ней развестись, сказала Карин.

— Верно.

— И жениться на другой?

— Вероятно.

— Конечно! А не «вероятно»! Мне-то можешь довериться, дружище! Ведь я так рад, что ты наконец-то вновь влюбился. Совсем по-другому выглядишь, чем все эти последние годы. Ну, будь здоров!

— Будь здоров! — Я выпил теплое шампанское, хотя оно было довольно противное на вкус. Не хотелось сердить Густава. Мне теперь никого не хотелось сердить.

— А как ее зовут?

— Этого мне покамест не хотелось бы говорить.

— Да ты что, мне ты можешь все сказать. Ну, так как?

— В самом деле, Густав. Пожалуйста, не дави на меня.

— Ну, ладно. Понимаю. Все понимаю. Не обижаюсь. Еще по бокалу за каннскую проститутку! — Он раскатисто рассмеялся, пытаясь вновь наполнить мой бокал.

— Нет, — прикрыл я его рукой. — Спасибо. С меня хватит.

— Не хочешь выпить со мной за твою любовь? И за ваше счастье? Ты что, совсем не суеверен, дружище?

Этими словами он так меня напугал, что я тотчас отдернул руку и дал ему наполнить мой бокал.

— Значит, поехали, — сказал Густав. Мы опять выпили. Я ощутил легкую изжогу. Шампанское и вправду было из самых дешевых. Мой прижимистый Густав. — И запомни: на меня вы оба можете положиться, что бы ни случилось. Для тебя и для нее я готов на все. Ее я совсем не знаю. Но раз ты ее любишь, то я готов на все и ради нее, — сказал Густав Бранденбург. Это тоже была одна из его фраз, о которой мне потом еще пришлось вспомнить.

35

В это утро на нем была оранжевая рубашка в синюю полоску и зеленый галстук. В его кабинете было тепло, душно и пахло затхлостью, и на рубашке Густава под мышками образовались большие темные пятна. Я старался не смотреть на них, но конечно мой взгляд как магнитом притягивало именно в ту сторону.

— Что случилось в Каннах, мне досконально известно, — начал Густав. — Этот Кеслер еще вчера переговорил по телефону со своим шефом в Бонне, Фризе. Целый час говорил, по его словам. В его аппарат вмонтирован шифратор, так что они могли спокойно беседовать, понимаешь. Вот уже десять лет я добиваюсь, чтобы и мне поставили такую штучку в аппарат, — добавил он раздраженно. — И что? Думаешь, поставили? Черта с два. Вот и приходится работать с этими идиотскими шифрограммами. Или же гонять моих людей туда-сюда. Итак, этого запивоху Килвуда прикончили. Отвратное, наверное, было зрелище, да?

— О да, — подтвердил я. — Более чем.

Странно, что Густав Бранденбург заговорил о том, что кто-то другой представлял собой отвратное зрелище.

— Кто это сделал?

— Понятия не имею. Может, за последние дни что-то прояснилось?

— Ни на йоту. В Канны понаехала туча адвокатов и полицейских чинов, а уж репортеров там и подавно пруд пруди, но полиции ни черта не известно. К тому же французские и американские представители, которых они призвали на помощь, стараются замазать все это дело.

— Да, я тоже слышал об этом.

— От кого? А, ну да. Гм, вот оно как. Слишком громкое дело. Один из самых богатых людей в мире. Тут уж все как один: замять насколько удастся. Конечно, расследование идет — для вида. Не хотел бы я оказаться в шкуре этого Лакросса или этого Русселя. Бедняги. До чего бы они ни докопались — если их вообще подпустят — все будет кошке под хвост. Утренние французские и несколько немецких газет сообщают сегодня о загадочном убийстве некоего американского миллиардера. Представляют всю эту историю как обычное уголовное преступление. Значит, об этом они уже договорились. А ты как думаешь — кто укокошил Килвуда?