Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Грени Марк - Страница 341

Пройдя на кухню, Линдси взяла грейпфрут из проволочной вазы для фруктов и нашла нож, чтобы разрезать его. Тарелку она поставила на маленький столик у окна с видом на город. Где-то там женщины вроде нее потягивали «кир»[82] и барабанили пальцами по столикам в бистро, ожидая, когда им принесут авторские омлеты.

Линдси так и не приблизилась к раскрытию личности своего шантажиста. И все же это было только начало. Что она на самом деле знала о ком-либо из них?

Отельер выбрал ее в игре. Хоть он и показался ей довольно невежественным и бестолковым. А вот у Доктора вполне хватило бы ума провернуть это. Финансистка… На самом деле это был единственный другой вариант. Они могли вращаться в одних и тех же кругах.

Но откуда кто-то мог знать о том, что произошло столько лет назад?

Откуда у него или у нее эти фотографии?

Те, с того дня. Того ужасного дня…

Те, на которых…

Никто ведь не знал… ну, почти никто не знал, что тогда на самом деле произошло.

Линдси попыталась сосредоточиться. Ей нужно было сохранять спокойствие. Она закончит завтракать и принесет на стол еще один пазл. По крайней мере, в конце шоу у нее будет новое хобби.

Заслышав мелодичный бой курантов, Линдси почувствовала себя собакой Павлова. Она встала, отнесла свою тарелку в гостиную, поставила ее на журнальный столик и села на диван.

На экране телевизора в комнате появилось сообщение:

Линдси застыла, уставившись на экран. Она была не сильна соображать на ходу.

Снова пробили куранты.

– Э-э, гм… – пробормотала она, молясь, чтобы никто не спросил ее про игру. – Возьмите меня в… в Центральный парк.

На экране появились мультяшные аватары Отельера и Финансистки. А затем текст:

Она трудится? Над чем конкретно? Линдси так просто с ума сходила от скуки. После короткой паузы на экране появился ответ:

Мужик пил… А ведь еще не было и полудня. Даже Том не стал бы наливаться виски в такую рань. Линдси уставилась в телевизор, дожидаясь дальнейшего развития событий.

Из динамика послышался голос Ведущей:

– Хотите, чтобы я напечатала ответ?

Ну да… Конечно. Они ждут, что она тоже что-нибудь скажет.

– Да, – ответила Линдси, стараясь, чтобы ее голос звучал властно. – Пожалуйста, напечатайте: «Да, очень странная. Хотя доброе утро, и я надеюсь, вам обоим нравится ваше пребывание в “Кристо”». Теперь отправьте.

Эти ее слова появились на экране, дополненные смайликом и хэштегом #ЖивиСегодняшнимДнем.

Она никогда не использовала хэштеги. Линдси открыла было рот, чтобы сказать это, но прежде чем успела, появилось еще одно сообщение от Финансистки.

Линдси уставилась в телевизор. Предложение было ничем не хуже любого другого. Она сможет присматривать за Финансисткой и обеспечить свое собственное выживание в «Кристо». Надо продержаться достаточно долго, чтобы найти того шантажиста. И положить конец его делишкам.

У Линдси отвисла челюсть. Информационное письмо!? Что именно попало в руки Отельеру? Почему продюсеры снабдили его информацией именно о ней?

Она поежилась. Бо́льшая часть ее деятельности по сбору пожертвований заключалась в организации тусовок, которые явно выходили за рамки того, что обладатели Старых Денег сочли бы чем-то богоугодным и благопристойным. Когда молодые жены старых филантропов хотели провести недельку «на просушке» в Нихи-Сумба[83], Линдси устраивала «благотворительный сбор средств». Бо́льшая часть пожертвований шла на спа-процедуры, услуги личного повара и уроки серфинга на частном пляже.

Ах да – и, конечно, на сумки с подарками.

Это было не слишком-то тонко. И уж точно своекорыстно. В последней игре никто не голосовал за Финансистку. Она была в наибольшей опасности. Более осмотрительный человек попытался бы подвести их к такому выводу постепенно. Финансистке не хватало утонченности. Той широты мышления, которая необходима, чтобы, скажем, напечатать инструкции по банковскому переводу на экземпляре программки симфонического концерта.

Финансистка явно не имела никакого отношения к шантажу.

– Напечатайте: «План неплох. Я за». И отправьте, – сказала Линдси. – Хотя подождите! – добавила она. – Напишите еще: «Давайте еще договоримся поделиться призами. Знание – сила». Отправьте.

Линдси несколько раз моргнула, жалея, что в свое время не приняла иных решений.

Иногда по ночам ей снилось, что в ногах ее кровати начинается длинная, уходящая куда-то вниз лестница. Что она просыпается до восхода солнца и спускается по ней. Навсегда исчезая в темноте…

У Клэр не было доступа к сотовому телефону, интернету и ни к кому за пределами «Кристо». Ее единственными возможностями для человеческих контактов были разговор с охранником по внутренней связи или отправка сообщений через внутреннюю систему «Пейбэк», что она и сделала.

Начал моросить дождь, издавая неровный стук, словно стучали зубы. Этот «Кристо»… С этим местом действительно было что-то не так. Когда включался кондиционер, воздух вырывался наружу порывами, создавая студеные зоны, что наводило на мысль о том, что в этом месте обитают призраки из высшего общества.

Клэр требовались ответы. Об участниках. О людях, проживающих в настоящее время в «Кристо». Какого хрена?

Она прочла все досье до единого. Футбольный Папаша ненавидел свою успешную жену-неоконсерваторшу. Отельер был обманщиком, балансирующим на грани банкротства. Он из кожи вон лез, чтобы скорешиться с Общественницей, – пусть даже и знал, что она прокручивает откровенно мошеннические схемы. Финансистка вела себя крайне уклончиво, что вызывало подозрения.

Красные конверты… На самом деле это были не призы.

Клэр тоже видела их содержимое. Общественница воровала деньги под видом благотворительности. У Финансистки было поддельное удостоверение личности. Шефиню подозревали в каком-то пожаре. Доктор предположительно кого-то убил. Определение «ненадежные» по отношению к этим людям вряд ли будет таким уж преувеличением.

На одном из мониторов Клэр высветилось сообщение от Дэвида Арчера:

Ах да… Игра.

Клэр быстро надела штаны для йоги и серый свитер, заглянула на кухню, чтобы добавить в апельсиновый сок изрядную дозу просекко, и вернулась к своему рабочему столу. По какой-то причине она оставила браслет своей матери в спальне. Как будто терпеть не могла, когда ей напоминали о чем-то хорошем.