Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Грени Марк - Страница 320

Страх и ужас сопровождают меня постоянно.

Страх и ужас.

ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ ФЕВРАЛЯ

Наконец я дотащил до дома этот чемодан. Я отдышался, посмотрел на часы: половина второго.

Придя домой, я в первую очередь сбросил с себя всю грязную одежду и залез под душ. Хотя была глубокая ночь, спать мне совершенно не хотелось. Усевшись на софу, я долго смотрел на кожаный, обитый железом чемодан, стоявший посреди комнаты. Все вокруг было испачкано землей, но сейчас мне на это было наплевать. Из ящика с инструментами я достал молоток, клещи и пассатижи. Осмотрев железный засов, я сначала обмотал стальной проволокой металлический язык замка, а потом молотком и пассатижами стал подтягивать его вверх; это стоило мне больших усилий. За долгие годы, проведенные в земле, замок заржавел, но в конце концов я открыл его.

В тот миг, когда засов подался, мои руки вдруг обмякли. Я тяжело перевел дыхание, чтобы умерить сердцебиение, и просидел без движения несколько минут. А потом медленно, очень медленно открыл чемодан.

Там была Она.

Передо мной лицо.

Лицо женщины лет двадцати.

Нет, голова женщины лет двадцати.

Дрожащими руками я осторожно вытащил голову из чемодана. У нее была белоснежная кожа, иссиня-черные волосы рассыпались, но не по плечам, а по полу, глаза закрыты, выражение лица спокойное, невозмутимое. У меня не хватало слов, чтобы описать ее. Ясно было лишь одно – она красива, безумно красива. И никакие другие слова не нужны.

Ее красота превосходила красоту Сянсян и Хуан Юнь, превосходила красоту всех женщин на свете.

Это была Императрица.

Императрица императора Тунчжи, женщина, покончившая с собой в 1876 году.

Я держал ее голову, мои пальцы ощущали изуродованный обрубок шеи, такой мягкой и нежной, с тонкой упругой кожей. Я не мог оторвать взор от ее лица, от ее закрытых глаз, ее яркого рта. Должен признать: она обладала чарующей силой, завораживавшей каждого, кто ее видит. Именно эта сила погубила множество людей у Желтого источника.[51] Только тогда я понял, какие невозможные фантазии, страх и ужас порождала она в этих людях.

Если бы я писал историю династии Цин, то обязательно вставил бы в нее такие слова: императрица госпожа Алутэ – прекрасная монгольская волшебница.

Край шеи был неровным, очевидно, то были следы от зубцов пилы. На обнаженном срезе отчетливо виднелись сосуды и дыхательные пути.

Я поставил голову на стол и продолжил любоваться ею. Если смотреть только на лицо, просто невозможно представить, что она давным-давно умерла. Казалось, что женщина спит – никакой боли, никакого страдания на лице. Хотя на самом деле она не только при жизни, но и после смерти вынесла величайшие страдания, какие только есть на свете. Во всех ее страданиях виноваты мы – живые люди, постоянно нарушающие ее покой даже в могиле, где она смогла воссоединиться с любимым мужем.

Я потерял контроль над собой. Я больше не думал ни о чем. Я ласкал ее волосы и лицо; ее мягкая, нежная кожа, ее прекрасное лицо манили меня. Я потрогал свое лицо – никакой разницы, только ее кожа намного мягче и нежнее моей. Лишь теперь я наконец поверил: все, что мы прочитали в архивных записях, – правда. Да, она живая! Да, она безумно прекрасна! Да, в нее невозможно не влюбиться!

В конце концов я нашел то, что она хотела получить.

Включив компьютер, я зашел на сайт «Блуждающие души древних могил» и снова углубился в последнюю игру – лабиринт. Пройдя несколько шагов по лабиринту, я написал в диалоговом окне:

Я: Нашел то, что вам надо.

Через несколько секунд появился ответ:

Блуждающие души древних могил: Ты правда нашел?

Я: Да, нашел. Я все знаю. Ты не моя Сянсян. Вы императрица.

Блуждающие души древних могил: Ты смелый и умный. Ты помнишь памятник Пушкину? Приходи туда через полчаса. У подножия памятника возврати мне то, что мне нужно.

Я: Хорошо.

Блуждающие души древних могил: Я буду ждать тебя.

Выйдя из Сети, я отключил компьютер. Я завернул голову императрицы в большой шелковый платок, положил ее в тот же обитый железом кожаный чемодан и вышел из дома.

Было три часа утра. Решив дойти до памятника пешком, я шагал по абсолютно безлюдной улице: за полчаса успею. Я нес чемодан не за ручку, а прижав к груди, словно ребенка. Я крепко обнимал его руками, будто обнимал голову императрицы.

На улице – все тот же лунный свет и холодный ветер. Мне припомнился роман «Голова любимого». В нем говорится о том, что в древние времена мужчине отрубили голову, а его красавица жена унесла голову в бамбуковую рощу. Там она совершила волшебную церемонию бальзамирования и с той поры жила с человеческой головой.

Эта голова не менялась со временем, навечно сохранив молодое лицо, а вот сама женщина старела. Через несколько десятков лет эта женщина стала старухой и со временем упокоилась в могиле вместе с головой своего по-прежнему молодого мужа.

Я сейчас был похож на эту женщину. Я иду к своей могиле, неся вечно молодую голову Красы Ненаглядной.

Ночная тьма постепенно отступала, эхо моих шагов гулко отдавалось в безлюдных городских улицах, а к груди я крепко прижимал чемодан. Ее голова была как раз напротив моего бешено колотящегося сердца. Может быть, она чувствовала это, а возможно, ей были известны и все мои мысли.

Наконец я пришел туда, где одиноко посреди улицы высился памятник Пушкину. Я вспомнил, как, явившись мне в обличье Розы, Она сказала, проходя мимо статуи: «Камень тоже может быть одушевленным. Если есть форма, значит, есть и жизнь. Памятник тоже способен размышлять, у него есть чувства и рассудок, и с этой точки зрения он живой. Но только вечный – бессмертный. Потому что жизнь существует вечно».

Вот почему, наверное, она выбрала именно это место.

Вокруг в лунном свете танцевали тени деревьев. Пушкин пристально глядел на меня и на мою драгоценную ношу, прижатую к сердцу. Подойдя к подножию памятника, я стал ждать ее появления, не выпуская чемодан из рук.

Вдруг – порыв ледяного ветра, тень среди деревьев.

Она пришла.

Она здесь.

Вся в белом, лицо Сянсян, ночной ветер пропитан ее естественным ароматом, на губах играет улыбка. Она подошла ко мне. Я невольно попятился.

– Ты боишься меня? – грустно спросила Она.

– Нет, я… – Мне было трудно вымолвить хоть слово.

– Не бойся, я просто обыкновенная женщина.

Она протянула ко мне руки. Ее белоснежные пальцы в лунном свете казались серебряными.

– Я не могу причинить тебе зла, – продолжила она. – В конце концов, ты второй в моей длинной жизни мужчина, который по-настоящему любил меня.

Ее слова хлестнули меня, как резкий удар, сердце сжалось и заныло. Второй мужчина. Первым был сам император Тунчжи, а теперь – я. Мне трудно даже представить такое, это невозможно, это какой-то бред! Я перебил ее:

– Извините, прошу вас, не говорите больше ничего.

Она ласково сказала:

– Ты вспомнил Хуан Юнь? Поверь, во мне ты никого не замещаешь. На самом деле это я, к сожалению, замещаю в твоем сердце Сянсян.

Я был изумлен, просто потрясен. Я не ослышался? Она сказала «к сожалению»? Я испытывал к ней глубокое уважение, но меня пугало то, как легко она проникала в мои мысли. Она просто читала их как с листа.

Тут я вспомнил еще об одном, глубоко вздохнул и все же решился:

– Прошу вас, скажите, как вас зовут?

– Сяочжи. Это значит «маленькая веточка», иероглиф для ветки дерева.

Алутэ Сяочжи – наконец-то я узнал ее имя!

– Возьмите. Это то, что вы искали. – Я отдал ей чемодан, который так нежно прижимал к груди.

Она не стала открывать чемодан, только осторожно погладила его и прошептала:

– Спасибо тебе.

– Нет-нет, не благодарите меня! Я только надеюсь, что больше не будет беспричинных смертей, потому что все ныне живущие не виноваты перед вами.