Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Грени Марк - Страница 281

Я медленно поднимался по лестнице, стараясь не слишком топать ногами. Перед входом в кабинет я остановился и прислушался: за дверью слышался чей-то голос, но слова невозможно было разобрать. Распахнув дверь, я без стука вошел. Мне представлялось, что внутри будет так же темно, как в прошлый раз, но оказалось иначе: света из окон было вполне достаточно. Доктор Мо по-прежнему восседал в шезлонге и, надменно ухмыляясь, как какой-нибудь князь, свысока взирал на трех человек, сидевших на полу.

Это была весьма странная троица: старик лет шестидесяти, женщина, которой было за тридцать, и молодой парень моего возраста. Поджав ноги, они сидели на ковриках, старательно закрыв глаза, будто молились Будде в храме или вместе с монахами исполняли ритуал поклонения.

Парень заговорил, не открывая глаз: – На улице зажглись газовые фонари, полицейский совершает обход, я сижу в коляске рикши с желтым верхом, не спеша еду по Сяфэйлу. Останавливаемся у последнего переулка, я даю рикше мексиканский серебряный доллар – столько ему за весь день не заработать… Поворачиваю в переулок, там дом европейской постройки, я его обхожу кругом. Уже десять часов вечера, в доме темно, только на третьем этаже светится желтоватым светом одно окошко… Лезу через высокий каменный забор, сердце так и колотится, крепко цепляюсь за железные прутья на верху стены и наконец перелезаю. Вот я в саду. Вижу силуэт в окне третьего этажа. Смело иду к дверям черного хода. Дверь не заперта. Вхожу. В холле темно, только едва мерцает белая свеча… В темноте различаю лестницу, по ней иду наверх, ступеньки скрипят невыносимо. Дрожу всем телом, но иду… Вот и третий этаж, из окна мансарды лунный свет падает мне налицо, я чувствую, как пот струйками стекает по лбу. Вдруг открывается дверь, и я вижу ее лицо в бледно-желтом свете луны… Каролина, моя Каролина! Я сжимаю ее руки, обнимаю ее, словно заключаю в свои объятия весь мир… Ее нежные руки втягивают меня в комнату, я чувствую неудержимую силу сжигающей ее страсти. Она запирает дверь: сегодняшний вечер – наш…

Здесь парень неожиданно оборвал себя, нахмурился и больше ничего не сказал. Изумленный, я глядел на него, потом посмотрел на доктора Мо.

– Не бойтесь, он вспоминает случившееся с ним в тысяча девятьсот тридцать четвертом году, – улыбнулся мне доктор.

Я ему не поверил.

– Тысяча девятьсот тридцать четвертый год? Он же одних лет со мной, а в тридцать четвертом году молодым был мой дедушка.

– Понимаю вашу реакцию. Разве вы не догадались, где находится дом, о котором он рассказывал? Это же здесь, это тот самый дом, где мы сейчас находимся. Полгода тому назад он проходил мимо, и это место показалось ему знакомым, хотя прежде он никогда тут не был. Потом он начал постепенно вспоминать, чувствуя, что бывал здесь, бывал в тысяча девятьсот тридцать четвертом году. В этом доме проходили его любовные свидания с француженкой Каролиной.

– Он душевнобольной?

– Нет, он вспоминает свою прежнюю жизнь, жизнь предшествовавших поколений. Его предок был молодым человеком, жившим в Шанхае тридцатых годов. Сначала я тоже не верил его россказням. Потом я опросил людей преклонного возраста, которые в те годы жили по соседству, и выяснил, что в тридцатые годы здесь действительно проживала француженка Каролина; ее муж какое-то время занимался торговлей во внутренних провинциях Китая, и в этом доме случилось немало романтических историй. Парень не мог знать об этом, поэтому я верю в подлинность его воспоминаний из прошлой жизни.

– Это тоже лечение?

– Конечно. Ладно, следующий, – строго приказал доктор.

Старик заговорил, не открывая глаз:

– Темная ночь. Подходит похоронная процессия, сотня дюжих молодцов тащит непомерных размеров лакированный гроб, покрытый росписью ошеломляющей красоты. У меня перед глазами гора правильной пирамидальной формы. Это могила императора Цинь Шихуана. По обеим сторонам дороги, ведущей к могиле, стоят десять бронзовых фигур воинов-колоссов. Множество пылающих факелов разгоняют кромешную тьму и освещают пустыню. Постепенно мои глаза привыкают к этому свету, я иду вперед – к распахнутым воротам подземного дворца. Сопровождая гроб великого императора Шихуана, мы спускаемся вниз по лестнице, и подземный мрак накрывает нас. Нам понятно, что мы уже под землей, туннелю конца не видно, слышен только тяжелый топот да лязг оружия воинов. Мы идем по длинной дороге подземного мира, долго шагаем, пока внезапно не распахиваются громадные ворота. Мы входим в них. Лучи золотого света ослепляют меня, я поднимаю голову, протираю глаза и вижу: вокруг светло как днем, над нашими головами – другое небо, под ногами – другая земля, и неподвижное море – словно из ртути. Величайший подземный дворец! Я понимаю, что мы проникли в подземный дворец императора Шихуана. Здесь стоят тысячи, десятки тысяч, целая армия терракотовых воинов – мы осторожно пробираемся сквозь их ряды, ступая по золоту сокровищ, которыми усыпано все вокруг. И вот в самом центре подземного дворца мы устанавливаем гроб. В последний раз мы падаем на колени перед императором Шихуаном. Прощай навсегда, наш император! В последний раз кланяемся фобу: нам надо уходить – человек живет один раз, и живым запрещено быть здесь, иначе останешься навсегда. Покинув подземный дворец, мы закрываем колоссальные ворота. Потом по длинному подземному туннелю идем в обратную сторону. Когда мы подходим к выходу на поверхность, оказывается, что большие ворота крепко закрыты. Что же случилось? Мы стучим, мы бьемся о запертые двери, кричим и воем, но нас никто не слышит. Нас бросили здесь, и наконец мы осознаем, что сами превратились в погребальное жертвоприношение. Во мраке я спокойно ожидаю наступления смерти.

– Хватит, – прервал доктор. – Вы говорили очень хорошо, результативность лечения налицо. Мне нужны были детали. Вы передали их прекрасно.

– Судя по всему, его предок был воином в погребальной процессии Шихуана. Но это же представить себе невозможно! – пробормотал я, подумав про себя, что тут нагородили несусветный вздор, а у старикана такая богатая фантазия, что даже маразм ничего не изменит…

– Насчет того, что невозможно представить, поговорим потом. Теперь вы, мадам, – с ухмылкой сказал доктор.

– Не хочу говорить.

Такой ответ меня удивил и втайне обрадовал: наконец-то доктор Мо встретил отпор.

– Я знаю, что воспоминания могут причинить вам боль, и я вас прекрасно понимаю, но ничего страшного не произойдет. Выговорившись, вы облегчите свои страдания, а этот молодой человек, я уверен, сохранит вашу тайну.

Это он про меня?

– Ох, какой кошмар!.. То есть мне хочется верить, что это был просто кошмарный сон, но, увы, это не сон, я сама пережила это, когда душа моя была в иной телесной оболочке. В декабре 1937 года я находилась в Нанкине. В тот зимний день наша семья не успела убежать вместе со всеми, улицы заполнили толпы отступающих солдат, идти было невозможно, и мы спрятались в доме. Залпы орудий звучали все ближе и громче, от грома выстрелов заложило уши. Вечером первого дня ничего не произошло, мы провели ночь в страхе и ожидании. На второй день я осторожно приоткрыла окно: на улице валялись трупы, это были трупы китайских солдат, а три японских солдата шли вдоль улицы и ударами штыков добивали тех, кто еще дышал. Колонну китайских пленных со связанными руками гнали к реке Янцзы.

Дрожа от страха, я закрыла окно, наша семья не знала, что делать и чего ждать. Вдруг дверь выбили ударом ноги, в дом ворвалась толпа японских солдат. Тыча в нас стволами винтовок, они требовали денег и ценностей. Мы отдали все, что имели: и деньги, и украшения. Потом они начали стрелять. Сначала прострелили голову моему старшему брату, потом всадили несколько десятков пуль в маму и папу, последним убили моего младшего братишку. Ему велели стать на колени, японский офицер вытащил длинную саблю, взмахнул ею – и голова моего брата упала на пол. Струя крови брызнула мне в лицо. Кровь, повсюду была кровь, а они… Извините, я дальше не могу говорить…