Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Грени Марк - Страница 279

Мне свойственно видеть удивительные сны, особенно под утро, перед пробуждением. Нечего даже и пытаться пересказать их сюжет. Зачастую во сне со мной происходит такое, чего я и представить себе не мог. Хотя иногда я ясно осознаю, что сплю и все это происходит со мной во сне. В такой момент я отдаюсь полету фантазии и управляю развитием действия, будто я режиссер на киносъемках. Но в этот раз мой сон мне не подчинялся. Причем я ясно чувствовал, что это сопротивление исходило не из моего подсознания, а откуда-то извне. Будто какая-то непонятная внешняя сила пыталась воздействовать на мой мозг.

В эту ночь мне приснился огонек свечи, который превратился в глаз, висящий в темноте прямо передо мной и требующий от меня, чтобы я что-то понял и ответил. Наконец я все же сумел извлечь сам себя из этого сновидения и заставить проснуться. Наутро я встал больным и разбитым.

Когда я наконец вылез из кровати, то решил попробовать разобраться в том, что же произошло за последние дни. Я вспомнил, как полицейский допрашивал Хуан Юнь и как она сказала, что Лу Бай, перед тем как броситься в воду, видел нечто таинственное. И хотя в действительности ничего необычного там не было, взгляд Лу Бая блуждал то вправо, то влево, стал мятущимся, как если бы он увидел нечто колеблющееся – огонек свечи, например, или парящий в темноте глаз, который я видел вчера в кабинете психоаналитика.

Такие видения подобны ветру. Хотя сам ветер незрим, мы способны увидеть предметы, которые он вздымает и несет над землей. И это позволяет нам почувствовать незримое движение воздуха. То, что предстало перед Лу Баем в тот момент, могло существовать в действительности, просто остальные были не способны увидеть это.

Хотя было еще только около семи утра, я позавтракал и сразу же вышел из дома. В это ясное холодное новогоднее утро все уже разошлись по домам.

Опять я был в одиночестве…

Я спустился в метро. Поезд только что ушел, и в ожидании следующего на перроне маячило не более пяти пассажиров. Я сел и начал бездумно разглядывать рекламу, висевшую передо мной.

Рядом уселся очень высокий мужчина лет сорока. Прикид у него был что надо: фирменный плащ, черный европейский костюм, в руках – дорогой портфель. Весь его облик, какой-то суперхоленый, отутюженный, буквально кричал о достатке. Это был типичный «белый воротничок» явно высокого ранга. Неужели даже сегодня – в праздник – ему надо на службу? Человек сидел неподвижно, пристально глядя прямо перед собой.

На секунду у меня заложило уши от воздуха, который выталкивал из туннеля приближающийся состав.

Вдруг мужчина резко поднял голову, посмотрел на потолок, опять потупился, потом повернулся в мою сторону. Мы оказались буквально лицом к лицу, и я смог посмотреть ему прямо в глаза: взгляд его был каким-то мутным, блуждающим. Куда он смотрит? Что видит? Я огляделся. Вокруг – ничего необычного, только позади меня бегут бесконечные ступени эскалатора. Когда я вновь повернулся к мужчине, то увидел, что он встал, сделал три неуверенных шага вперед, потом еще два и вдруг быстро пошел к краю платформы.

Поезд, ярко сверкая огнями, уже показался из туннеля.

– Берегись! – заорал я и бросился вслед за странным человеком.

Но он даже не оглянулся, а, дойдя до края платформы, спрыгнул вниз.

Экстренное торможение! Поздно! Поздно… Оглушающий визг тормозов, в котором мне послышался хруст раздробленных костей. Сила инерции продолжала тащить состав вдоль перрона…

В этот миг я испытал ни с чем не сравнимый ужас, будто поезд раздавил меня самого. Я зажмурился и помотал головой, потом начал яростно тереть глаза. Ничего! Вокруг не было ничего, что могло бы напугать мужчину и заставить броситься под поезд.

Что же такое ему привиделось?

ПЯТОЕ ЯНВАРЯ

Я поехал к Е Сяо. Я не виделся с ним уже несколько лет. Мы с ним родственники, правда, я понятия не имею, кем он мне приходится, потому что в нашем многочисленном семействе такое множество родственных связей, что легко запутаться. Я привык называть его просто по имени. В детстве какое-то время он жил в нашей семье, мы часто вместе играли, а потом он поступил в Высшее училище общественной безопасности в Пекине, и мы больше не встречались, ограничиваясь редкими телефонными звонками. Говорят, он учился в какой-то секретной технической школе, поэтому в период обучения его связи с внешним миром были исключены. Вчера я навешал родителей, и мама сказала, что Е Сяо вот уже несколько месяцев живет в Шанхае и работает в информационном центре городского управления общественной безопасности.

Оказалось, что Е Сяо, как и я, жил один. Он снимал небольшой, но очень комфортабельный коттедж. Обстановка в доме была скромная. Единственный предмет в его комнате, который привлекал внимание, был дорогой навороченный компьютер. Сам Е Сяо был худ, густобров и своим грозным взглядом, наверное, пугал подследственных, убеждая их признаться во всем. Но сейчас Е Сяо казался усталым и озабоченным. Он насыпал мне в чашку заварку. Я изумился: он же должен помнить, что я никогда не пью чай. С детства почему-то его не люблю.

Да, Е Сяо здорово изменился: он стал молчаливым, немногословным. Теперь он ничуть не походил на того мальчишку, каким был в детстве. Тогда он был необыкновенным живчиком, без конца проказничал, изобретал такие шалости, что все только диву давались. Например, любил наряжаться привидением и среди ночи пугать людей.

– Ну, как ты? – спросил я.

– Ничего. Что это ты вдруг вздумал навестить меня?

Тут я и выложил ему все. Рассказал о тех странных событиях, невольным участником которых мне пришлось стать за последние дни.

Е Сяо нахмурился, но как-то нарочито небрежно сказал:

– Ерунда. Забудь об этом. Это дело полиции и тебя не касается.

– Да не могу я забыть! Мои мозги больше такого не выдержат.

– Ты действительно хочешь знать больше? – спросил меня Е Сяо.

– Очень прошу, помоги мне разобраться во всем. Как друга прошу. Вспомни, как мы дружили в детстве. Ведь прежде я тебя никогда ни о чем не просил.

Он надолго задумался, потом вздохнул, достал из ящика стола компакт-диск и вставил его в компьютер:

– Из-за тебя я нарушаю служебную тайну. Имей в виду, меня за это по головке не погладят.

Е Сяо открыл в меню раздел «Документы» – на экране появился текст:

Чжоу Цзывэнь, пол мужской, 20 лет, студент, 5 декабря. В спальне обрезком стекла перерезал себе горло. Самоубийство. Скончался.

Ян Хао, пол мужской, свободный журналист, 9 декабря. Выбросился из окна своего дома. Самоубийство. Скончался.

Ю Синьсинь, пол женский, системный администратор, 13 декабря. В офисном туалете приняла яд. Самоубийство. Скончалась.

Чжан Кэжань, пол мужской, 17 лет, учащийся средней школы, 17 декабря. Дома вскрыл локтевую вену. Самоубийство. Скончался.

Линь Шу, пол мужской, 22 года, безработный, 20 декабря. Дома выбросился из окна. Самоубийство. Скончался.

Лу Бай, пол мужской, 28 лет, служащий фирмы, 24 декабря. В Пудуне на проспекте Биньцзян прыгнул в реку Хуанпу. Самоубийство. Скончался.

Цянь Сяоцин, пол женский, 21 год, студентка, 28 декабря. В аудитории вуза повесилась. Самоубийство. Своевременно обнаружена и спасена. Психика травмирована, сознание неясное, в настоящее время находится на излечении в психиатрической клинике.

Дин Ху, пол мужской, 40 лет, генеральный менеджер представительства иностранной фирмы, 1 января. Бросился под поезд на станции метро. Самоубийство. Скончался.

Ван Янхай, пол мужской, 30 лет, служащий госпредприятия, 3 января. Дома в одиночестве умышленно открыл газовый кран. Отравление газом. Самоубийство. Скончался.

Рядом были помещены фотографии трупов. Одни выглядели ужасно, на них было страшно смотреть, другие наоборот – благообразные и какие-то удивительно спокойные. С болью в сердце я увидел здесь фотографии моих друзей – Линь Шу и Лу Бая.