Неприкаянный. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 118

– Но мы, кажется, нашли с ним общий язык, – с довольным видом подытожил блондин, только что расправившийся с тремя жареными куриными окорочками, – Рома заплатит. Тайно. Его свита сплошь из молодых архивариусов, изыскателей и прочей дряни, это не того полета птицы, чтобы знать реальную правду об отношениях между католиками и Инквизицией, так что придётся делать вид, что мы им помогаем из глубокого уважения и почитания Ватикана, но по каждому пункту нашей помощи Пьетро Рома будет платить. По шестикратной ставке.

– Зачем тогда было устраивать весь цирк с самого начала? – не понял Алебастр, массирующий себе виски, – Он мог…

– Его укачало в полете, – блондин ухмыльнулся, – Рома отдал своим людям приказ найти себе место для размещения, а сам лег спать. Его секретарь решил, что лучшим вариантом будет выгнать нас из дома, чтобы разместить хоть часть людей… бесплатно, в удобной точке.

– Тупость неизлечима! – бодро откликнулась вампиресса, которая в этот момент стояла на кухне и… мыла посуду. И, кажется, пританцовывала. Мимопроходившая вслед за намылившимся куда‑то бинтуронгом Юки была поймана захватом локтя за шею и поцелована в щеку. Десятикратно.

У Эрики, судя по всему, было просто прекрасное настроение. Мягко выражаясь, девушка «цвела и пахла», что заставляло нас, сидящих за столом, постоянно отвлекаться на это преображение. Характер изменений был прекрасно известен всем, но вот его сила и яркость определенно были сюрпризом! Во всяком случае, известная нам всем сексуальная, но ворчливая и слегка ленивая вампиресса со склонностью к шоппингу, внезапно раскрылась с другой стороны. Не то чтобы она никогда не мыла посуду, но сама…?

– Петр, а ты вот такое сможешь проделать с Агнешкой? – внезапно и громко поинтересовался улыбающийся Марий, – Я это даже за измену не посчитаю…

Реакция на его слова была бурная. Широсаки выпучила глаза и открыла рот, Эрика упустила из рук и расколотила тарелку, вцепившись в края мойки и начав трястись, Алебастр ничего не понял, а я, фыркнув, покачал головой, сказал с напускным сожалением:

– Увы, такими техниками не владею. Всё случившееся – лишь совпадение обстоятельств…

Это было правдой. Секс по своей природе различен, я эти контрасты хорошо различаю из‑за неоднозначного жизненного опыта. Есть простое соитие из взаимной симпатии, есть глубокая близость двух сердец, есть… его много разновидностей. В нашем же с Эрикой случае произошло нечто, что случается реже – мы совпали во многом. Ну и облизывались друг на друга довольно давно, что добавило немало дров в случившийся пожар страсти. Который только раздулся после того, как решили «просто сходить принять душ». Вот так, на износ, до капли, с полной самоотдачей и с полным чувством партнерши… я, вроде бы, не выкладывался никогда.

Выйдя из задумчивости, я оценил картину казни ржущего Гритта полотенцем в руках бушующей праведной яростью вампирессы. Впрочем, это длилось недолго, потому что Соня полезла защищать блондина, а получать, даже в шутку, когтями бинтуронга Хатсбург не хотелось. Она начала прикрываться Юки, та начала уворачиваться, в общем, получилась очередная веселая возня, в которую подлил масла альв, уведомивший всех недовольным голосом о том, что он заказал звукоизолирующие панели, которые будут обязательны для установки… всем.

– Даже тобой! – черный палец уткнулся в опешившую кицуне, – Нам тут точно таких концертов не надо!

– Подумаешь… – сдула локон вампиресса, отпуская лису‑оборотня, – Как будто прямо громко было!

– Очень громко… – проговорила… Норма, стоявшая за спиной альва и явно опасавшаяся, что её могут втянуть в происходящее.

Немая пауза была очень живописной. Настолько, что Эрика, подойдя вплотную к волчице‑оборотню, взяла ту за лицо ладонями, принявшись мять, а затем, отпустив, зашла сзади, обняв и попыталась защекотать. Это возымело эффект, высокая худенькая Норма принялась неуверенно извиваться и слабо отбиваться.

– Она оживает… – задумчиво пробормотал Марий.

– Мой идеальный человек ломается? – тут же скис наш программист, – Вы ужасны.

– Норма давно уже сама смотрит фильмы на планшете, – дополнила нашу картину Юки, с одобрением наблюдающая за «мучениями» оборотня, – Я научила её выбирать. От музыки, говорит, голова болит. Но всё равно иногда слушает. Кажется, именно музыка помогает ей, ну… думать.

Да уж, сюрпризы один за другим. Вот так лежишь, смотришь мемы с котиками, а тут раз, на тебя набрасывается вампир, два – и вы спасаете кардинала, три – и безмолвная девушка с рабскими установками в сознании начинает разговаривать сама. Что будет дальше? К нам придёт сбежавший от ватиканцев граф Дракула, потребует чаю и наймет нас отрезать Рома яйца?

– Тьипун тьебе на йазык! – выдал по‑русски Марий, а затем погнал нас всех спать. С завтрашнего дня мы начинали работать с пришлыми святошами.

Спать мы с вампирессой снова улеглись вместе, в моей комнате, но, при этом, просто спали. Устроенный ранее марафон брал свою цену с процентами.

Что могу сказать?

Жаркая женщина. Очень жаркая.

На следующий день мы, получив аванс переводом в десяток тысяч долларов, уже ехали охранять пятерку ватиканцев, планировавших найти в порту корабль под нужды экспедиции. Точнее, сначала они планировали загрузить нас подобными работами, но Гритт, получивший прямой канал связи с кардиналом, выкатывал ему за такие шутки чересчур большие ценники. Пьетро Рома, как оказалось, пылающий желанием понять, кто его украл, зачем, и почему так вышло, на тривиальные мелочи отвлекаться не хотел. Ему куда больше нравилось доставать Цурье, который, в отличие от «грубой молодежи», не мог послать кардинала матом.

Что же, теперь пришла очередь подчиненных Рома испытывать на себе всё «гостеприимство» Старого города.

Мы с Марием и Эрикой, расположившись в теньке, наблюдали знакомство ватиканцев с местными. Католики были похожи на растерявшихся, промокших от собственного пота туристов, ищущих себе туалет с биде. Они ходили сначала толпой от человека к человеку, от офиса к офису, потом начали несмело рассыпаться на небольшие группки, затем часть уже принялась отдыхать, пока другая часть «работала» в поте лица и остального тела…

– Я отчетливо слышала, что ты на чистом английском рекомендовал им снять яхту в Тайланде… – поправив автомат, Эрика отпила холодной газировки, повернувшись к барону, – Они что, глухие?

– Они посчитали, что я над ними издеваюсь, – пожав плечами, блондин отхлебнул из собственной банки, – Не стоит забывать о том, что большинство людей даже не слышали ни разу об Апсародае, а эти так вообще кабинетные работники. Ученые.

На площадь выглянула небольшая стайка бедно одетых парней, быстро подошедших к одному из скучающих докеров, дремлющих в теньке. Тот, что‑то им сказав, кивнул шляпой в направлении нас. Когда парни посмотрели, я им улыбнулся, салютуя банкой. Зрелища троих людей с автоматами, приглядывающими за ватиканцами, заставило мелкую банду искать поживы в другом месте.

Тихо, мирно, две минуты, два жеста – проблема не успевает появиться. Заметил ли это кто‑нибудь из «гостей города»? Конечно, нет.

Это был долгий день. Длинный, жаркий, скучный, вымотавший нас троих не хуже полноценной операции. Мы сопровождали ватиканцев по гаваням Старого и Среднего города, отгоняли их от закрытых к свободному посещению зон, один раз чуть не ввязались в перестрелку с китайцами, чересчур резко отреагировавшими на появление толпы злых и потных людей, а под конец еще и вызвали «скорую» для двух женщин, таки поймавших солнечный удар и обезвоживание.

Наконец, получив очередной отлуп, предводитель этой бригады незадачливых ученых решил взять моральную компенсацию, наехав на нас с претензиями. Под нос ему был сунут диктофон, на котором Марий с ухмылкой проиграл утренний разговор между собой и этим типом. Когда запыхтел о том, что не давал разрешения на запись беседы, Эрика, устало вздохнув, вытащила пистолет из кобуры, выстрелив пару раз над ухом сжавшегося в испуге человека.