Искра Свободы 3 (СИ) - Нова Александр - Страница 13

Когда я подошёл, она подняла взгляд и слабо улыбнулась. Улыбка вышла кривая, болезненная, но настоящая.

— В целом… я в порядке, — хрипло выдохнула она. — Болт вытащила сама. Промыла. Перевязала. Зелье выпила. Кровь почти остановилась. Только… — она посмотрела на свои руки. Пальцы заметно дрожали. — Зашить не могу. Руки не слушаются. Проклятье…

Я опустился рядом на колени. Моя собственная рана на боку пульсировала так, будто туда залили расплавленный свинец. Предплечье жгло от кинжального укола. Но смотреть на неё было важнее.

— Хорошо, — кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты молодец. А Жан почему не зашил?

— Так она не подпустила. Кровь из раны льётся, а она за кинжал хватается и шипит, как змея: не трогай меня, — отстранённо прояснил Жан, сидя в отдалении и крутя в руках остатки своего арбалета. — Сумасшедшая баба.

Я перевёл взгляд на Селену.

— Я не хотела, чтобы меня касался другой мужчина, — тихо, опустив взгляд, прошептала она. — Да и у него опыта нет, зашьёт так, что грубый шрам на всю жизнь останется. Через пару часов мне станет легче и тогда я сама сделаю.

Я тактично промолчал. Не стал объяснять, что врач — существо бесполое. И что лучше грубый шрам на живом теле, чем отсутствие такового на истекающем кровью мёртвом. Вместо этого скинул с себя всё железо и верхнюю одежду.

Селена попыталась сесть ровнее, но застонала от боли.

— Твои раны… Эллади, дай я хоть посмотрю…

— Сиди, — оборвал я мягче, чем хотел. — Сам справлюсь. Говори мне, что делать.

Рана на боку мне не нравилась: глубокий порез, края разошлись, кровь ещё сочилась. Предплечье выглядело лучше, но тоже требовало внимания. Под командованием Селены я справился быстро: промыл, почистил, забинтовал. Селена настояла, что зашьёт она, но позже. Если зашить неправильно, то заживать будет дольше, чем если вообще не зашивать. Я согласился — нужно было всё успеть сделать, пока «Кровь Героя (Е)» ещё гудела в венах, пока не наступил откат от зелья.

Закончив перевязку, я ещё несколько секунд сидел, прислонившись спиной к холодной стене пещеры. Чувствовал, как алхимия уходит, оставляя после себя пустоту и усталость.

Я заставил себя подняться и на ватных ногах подошёл к Конраду. Тот с неким интересом наблюдал за происходящим, словно и не болели его раны и переломы.

— Я думал, вы уже обо мне забыли, — фраза вылетела из Конрада, словно смертельный укол копья.

— Конрад, давай ты расскажешь, что мне нужно знать, и я тебя просто убью, — я сразу перешёл к делу. — А если хочешь играть в героя, то я отдам тебя вот тому молодому человеку. У него ваша братия отца сожгла. Останешься с ним наедине на час-другой, а потом всё равно всё расскажешь.

— Я могу контролировать свою боль, — всё так же спокойно ответил Конрад.

Жан оторвал взгляд от арбалета и перевёл его на визитария.

— Есть методы обойти эту твою модификацию. И мне они известны, — голос помощника Арно был негромким, но полный ненависти и обещания.

— Ну раз вы тут такие подкованные, то мне, несчастному визитарию его преосвященства Тибо де Бельмона, ничего другого не остаётся, кроме как торговаться за свою жизнь, правда? — откровенная насмешка в голове Конрада прозвучала так, словно это мы у него в пыточной, а не он, связанный, в наших руках.

Я уже хотел подозвать Жана поближе, когда лицо визитария стало предельно серьёзным:

— Я, как полномочный представитель его преосвященства, предлагаю вам Полную Церковную Амнистию.

Мы все трое задержали дыхание. Потому что Конрад предлагал не простое отпущение грехов. Он предлагал Свободу.

Глава 7

Ящик Пандоры

Наша реакция не укрылась от Конрада. Но визитарий не стал презрительно усмехаться или ещё как-то пытаться унизить наёмников, которые увидели свой шанс. Нет, наоборот, продолжил спокойным серьёзным тоном:

— Полная Церковная Амнистия снимает с вас всю ответственность за любые совершённые преступления до её получения, — пользуясь нашим молчанием, вещал Конрад. — Кого бы вы ни убили, сколько бы нелегальных ОР ни поглотили, что бы вы ни совершили — всё будет прощено и забыто. Абсолютно всё. Даже то, что сами вы уже не сможете забыть.

Визитарий прокашлялся.

— Я собрал кое-какие данные о всех вас и хочу внятно указать, кто что из вас получит, если вы примете моё предложение. Начну, пожалуй, с молодого палача, — визитарий перевёл взгляд на Жана. — Амнистию получишь не только ты, но и твой отец. Да, это его не вернёт, но он снова станет Одоном де Белькур, а ты — Жаном де Белькур. Получишь дворянский титул шевалье. Землю твоего отца вернуть не выйдет, но ты, Жан де Белькур, станешь аристократом со всеми правами и одним из благородных.

Жан замер. Я видел, как в его глазах вспыхнула смесь яростного неверия и болезненной тоски. Отца он любил. И сейчас Жану предлагали не только возвращение титула, но и оправдание отца. Возвращение чести всему его роду.

На мгновение лицо Жана исказилось, будто внутри него что-то разрывалось пополам: одна часть жаждала броситься на визитария и вырвать ему глотку за всё, что церковь забрала, а другая — дрожала от искушения принять предложение, забыв про месть. Жан сглотнул. Тяжело, шумно, и отвёл взгляд, уставившись в стену пещеры.

— Селена, бывшая де Сен-Валери. Увы, но оправдать твоих родителей не получится — там замешана Инквизиция. Так же, как и сделать тебя баронессой. Но вернуть фамилию, сделать тебя снова частью семьи — это возможно. Так же, как и возможно вернуть твоё право на наследование баронства. Текущая баронесса незамужняя, детей у неё нет, и она в почтенном возрасте. И ты, Селена, станешь первой в очереди наследования. Немного подожди, и земли твоих предков снова станут твоими. Ты вновь сможешь блистать на балах и быть первой красавицей в высшем свете.

Селена замерла, словно её пронзили ещё одним болтом. Бледное лицо, покрытое испариной от боли и потери крови, на миг исказилось: губы дрогнули, а глаза расширились. Я видел, что девушка в смятении. Её плечи напряглись, а взгляд метнулся ко мне — всего на долю секунды, но я увидел, что он полон муки и немого вопроса. Селена, которая только что отказалась от помощи постороннего и вытащила болт из собственного тела, теперь стояла на краю пропасти, где ей предлагали вернуть всё: имя, кровь, место в мире. И эта пропасть манила её. Не шелком и золотом, как думал Конрад, а правом снова произносить собственную фамилию.

— Что же до тебя, Эллади… Судя по продемонстрированным навыкам, у тебя Искра (Е) ранга. Амнистия позволит тебе её легализовать. Более того, можешь приписать себе хоть несколько тысяч дополнительных ОР, а потом купить их на чёрном рынке — никто и слова не скажет. И ещё: Церковь может дать тебе новую личность. Новый церковный жетон, новый номер, новую запись в учётной книге.

Я стоял, прислонившись плечом к холодной стене пещеры, и смотрел на Конрада сверху, словно на змея, который только что предложил мне откусить от яблока. Предложение звучало как сон. Как самая смелая мечта. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и боли, шевельнулось холодное, острое понимание: церковь никогда ничего не даёт просто так. Что говорить о визитарии, который только что пытался утопить секретный ящик. Я сжал кулаки, свежие бинты на предплечье натянулись. Я молча ждал, что Конрад скажет дальше. Потому что одно я знал точно: даже если это не ловушка, цена окажется выше, чем мы будем готовы заплатить.

— Я не вижу с вами ни Лиса, ни Бывалого. Если они ещё живы, то Амнистия распространится и на них. Их условия я обговорю с ними при встрече, — добавил Конрад после короткой паузы. — Взамен я попрошу немного. Во-первых, конечно же, сохранения моей жизни. Во-вторых, вы поведаете мне о заброшенном храме и зачем вы его ищете. И в-третьих, расскажете всё и про всех, кто замешан в торговле запрещёнкой.

Когда Конрад закончил говорить, в пещере повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Никто не шелохнулся. Конрад смотрел на нас с тем спокойным, почти отеческим терпением, которое пугало сильнее любой угрозы. Он не торопил. Он знал, что попал точно. В самое больное, в то, что каждый из нас жаждал больше всего.