Неукротимый Бастард 3 (СИ) - Измайлов Сергей - Страница 52

Теперь оставался последний экзамен — алхимия. Казалось бы, после всего пройденного можно было уже ни о чём не тревожиться, но ожидание тянулось куда дольше, чем хотелось.

В широком коридоре перед экзаменационным залом царила непривычная тишина. Даже самые громкие и самоуверенные абитуриенты разговаривали максимум вполголоса.

Кто-то стоял у окна и машинально перелистывал конспекты, хотя по отсутствующему взгляду было понятно: уже давно не читает, а просто пытается занять руки и успокоить нервы. Один парень раз за разом беззвучно повторял формулы, шевеля губами. Девушка рядом с ним держала учебник вверх ногами и, кажется, даже этого не замечала.

На длинной скамье сидели несколько абитуриентов. Один нервно постукивал каблуком по каменному полу, второй уже в третий раз проверял содержимое карманов, словно там мог случайно обнаружиться правильный ответ. Глядя на них, я вдруг отчётливо понял, насколько многое зависит от ближайшего часа.

Но, главное не дрейфить. Осталось ещё немного, последний экзамен и мы станем адептами Академии.

Оценив своё состояние сейчас, я заметил, что перед экзаменом по алхимии я почему-то переживал меньше, чем перед остальными. Или, скорее, пытался убедить себя в этом. Настоящее напряжение теперь действительно осталось позади.

Больше всего меня тревожила практика по магическому бою — та самая, где я не просто выступил «на высоте», но и, похоже, привлёк к себе слишком много внимания. В том числе магистра Лаврентьева, и, кажется, не только его. В памяти снова и снова всплывал тяжёлый, почти давящий взгляд незнакомца в одежде преподавателя, которого я заметил после выхода с арены.

К нему добавлялся сегодняшний молодой аристократ, странная книга в библиотеке, испуганный библиотекарь. А кроме того, не давали покоя загадочный древний артефакт и Мирон. Слишком много странностей и необъяснимых совпадений. И почему-то все они так или иначе оказывались связаны именно со мной.

— Было бы глупо пройти через такое и провалить сейчас экзамен по алхимии, — ухмыльнулся Марк, нарушая затянувшееся молчание.

Он старательно изображал привычную беззаботность, но его пальцы сами собой теребили край рукава.

Евдокия лишь коротко кивнула, сжав побледневшие губы, Софья стояла рядом со мной и раз за разом поправляла и без того идеально ровную складку на рукаве. Похоже, у каждого из нас был собственный способ справляться с ожиданием.

— Самое неприятное, — сказал вдруг Никодим, — что уже поздно что-то пытаться учить, теперь остаётся только ждать.

— А я бы всё равно ещё почитал, — признался Марк. — Просто не взял с собой учебник.

— Ты же пять минут назад говорил, что у тебя в голове пусто, — усмехнулся Дмитрий.

Марк уже открыл было рот для ответа, когда дверь экзаменационного зала с лёгким скрипом распахнулась, в коридор выглянул один из преподавателей.

— Заходим!

Мы почти одновременно поднялись, шутки мгновенно прекратились, но несколько секунд никто не сдвинулся с места. Потом я первым направился к двери, и остальные последовали за мной. Проходя мимо Марка, я слегка хлопнул его по плечу.

— Не переживай так, всё вспомнишь.

— Будем надеяться, — пробормотал он.

В просторном помещении пахло реагентами, спиртом и едва уловимо чем-то горелым. Запах сразу напомнил мне школьные кабинеты химии, только здесь к привычным ароматам добавлялась витавшая в воздухе мана, ощущавшаяся лёгким покалыванием на коже.

Вдоль стен стояли шкафы с колбами, банками и приборами, в дальней части зала располагались лабораторные столы, на которых уже приготовили всё необходимое для сдачи практических навыков. За широким столом справа сидели экзаменаторы.

Мы по очереди подходили к ним и вытягивали билеты из разложенного веером набора плотных карточек. Когда подошла моя очередь, я на мгновение задержал руку над билетами. Разумеется, никакого значения выбор не имел, но всё равно хотелось найти тот самый, правильный.

Даже не взглянув на вопросы, я назвал преподавателю номер билета и направился к свободному месту и, только сев за стол, перевернул карточку. Я медленно выдохнул, ответы на эти вопросы я прекрасно знал, напряжение немного отпустило.

Я быстро набросал на листе основные формулы, скорее проверяя себя, чем готовя настоящий ответ и поднял руку. Преподаватель, ходивший между рядами и следивший за абитуриентами, заметил мой жест.

— Идите, Пожарский.

Я поднялся и прошёл к свободному столу, где сидели двое пожилых экзаменаторов. Один был совершенно седым, с короткой аккуратной бородкой. Второй выглядел немного моложе, но смотрел не менее внимательно.

— Начинайте, — сказал старший.

Отвечал я на мой вкус даже слишком спокойно. Наверное, со стороны казалось, будто я читаю давно выученный текст. Формулы сами складывались в правильной последовательности, определения всплывали в памяти без видимых усилий.

Старший преподаватель не перебивал, лишь изредка переглядывался с коллегой. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что говорю так складно, словно читаю стихотворение, и немного сбавил темп. Когда закончил, старший преподаватель ещё несколько секунд задумчиво молчал.

— Теоретическая часть принята, — наконец произнёс он, затем указал рукой на стол с лабораторным оборудованием. — Теперь приготовьте состав из второго вопроса.

Я кивнул и направился к столу и первым делом начал проверять ингредиенты. К своему ужасу, вдруг заметил, что не хватает одного вещества, что понадобится мне в самом конце. Я ещё раз внимательно осмотрел стол, но нет, нужного реактива действительно не было.

Сердце на мгновение замерло. Я медленно провёл взглядом по остальным компонентам. Так, стоп, паника в этом случае худший советчик. Если готового реактива нет, значит, его можно получить из того, что имеется.

Экзаменаторы поднялись из-за стола и неторопливо подошли ближе, теперь я буквально чувствовал их взгляды у себя на спине. Я собрал все необходимые ингредиенты, старался действовать неторопливо, хотя внутри не унималась дрожь. Впрочем, руки пока не дрожали, и это уже было хорошо.

Я смешал в нужной последовательности имеющиеся ингредиенты и осторожно прогрел смесь над спиртовкой, жидкость медленно изменила цвет. Теперь следовало вызвать процесс окисления, соответствующего реагента как раз и не хватало. Я потянулся к пробирке с синим раствором.

— Почему вы выбрали именно его? — голос преподавателя прозвучал неожиданно резко.

Рука замерла в воздухе, я медленно повернулся. Старший экзаменатор указывал пальцем на пробирку.

— Вы уверены, что именно так следует вызывать реакцию окисления? — продолжил он. — В учебнике предложен совсем другой способ.

На долю секунды я растерялся, в голове мгновенно всплыли знания из прошлой жизни, я ещё раз мысленно просчитал реакцию.

— Да, — ответил я уже увереннее. — При использовании этого раствора реакция пройдёт быстрее и стабильнее, чем по классической схеме.

Повисла короткая, но весьма напряжённая пауза, преподаватели переглянулись.

— Интересно… — медленно протянул второй. — Продолжайте, Михаил Фёдорович.

Только теперь я понял, что всё это время почти не дышал. Я вернулся к работе, добавил раствор по каплям. Жидкость в колбе начала светлеть, затем приобрела бледно-сиреневый оттенок, по поверхности прошли тонкие синие прожилки. Здесь главное — не переборщить, я остановился вовремя, нужный состав был готов.

Колба тускло искрилась бледно-сиреневой жидкостью с тонкими синими прослойками — ровно так, как и должно быть.

В аудитории воцарилась тишина. Я слышал только тихое потрескивание жидкости и собственное дыхание. Старший преподаватель внимательно посмотрел сначала на состав, потом на меня.

— Хорошо, Пожарский, — наконец сказал он. — Вы свободны.

— Благодарю, — ответил я, осторожно поставил колбу на специальную подставку, кивнул экзаменаторам и направился к выходу.

Только оказавшись в коридоре и услышав, как за спиной закрылась дверь, понял, насколько сильно всё это время был напряжён. Теперь плечи словно сами собой опустились, стало легче дышать, последний экзамен остался позади. Я прислонился спиной к прохладной стене и на несколько мгновений закрыл глаза.