Дипломат. Игры компромиссов 3 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 12

— Ваши слова — да Богу в уши, — пробормотал Сергей Петрович.

— Сережа, все помнишь?

— Такое забудешь…

— И все же. Выходя из терминала, демонстративно оглядывайся. Наблюдатель должен убедиться, что у тебя в руках именно то, за чем он охотится. В машине поставь коробку на заднее сиденье, чтобы ее было видно из окна. Езжай быстро, но нервно. Пусть видят, что ты на взводе. В посольство зайдешь через запасной вход.

— Константин Иванович, я одного не понимаю, зачем вся эта суета? Не проще ли было бы изолировать Юрия Антоновича на время саммита, а потом уже с ним разобраться?

— Сергей Петрович, не сомневайтесь, такой вариант тоже рассматривался, — серьезно заметил Стрелец. — Но, очевидно, есть обстоятельства, о которых нам с вами знать не следует. Поэтому просто следуем указаниям Игоря Прокопьевича. И никакой самодеятельности!

— Как скажете, — вздохнул Зотов, примеряясь к неудобному и габаритному грузу.

Дымчато-серый «Фольксваген Жук» 1965 года выпуска с потертыми бамперами и едва заметной трещиной на правом крыле притаился в самом дальнем углу парковки, предназначенной для служебного транспорта и посетителей грузового терминала. Для педантичных жителей Бонна этот автомобиль выглядел чересчур старомодно и даже немного небрежно, но в его тривиальном цвете и неприметном силуэте и крылась главная ценность. Он идеально сливался с ландшафтом, не привлекая к себе излишнего внимания.

В салоне пахло растворимым кофе из термоса, табаком и кокосом — копеечная ароматическая подвеска модно болталась на зеркале заднего вида.

На передних сиденьях сидели двое. Мужчина лет тридцати пяти, в таком же сером, как и автомобиль, плаще и низко надвинутой на лоб кепке, сосредоточенно крутил ручку радиоприемника, тщетно пытаясь поймать подходящую музыку. Его звали Курт. На пассажирском месте расположилась Эльза. Она была чуть старше напарника. Ее гладко зачесанные назад светлые волосы были собраны в тугой пуританский пучок. На коленях женщины лежал тяжелый профессиональный фотоаппарат Praktica с массивным длиннофокусным объективом, в руках она держала армейский бинокль в обтянутом резиной корпусе.

Оба они были кадровыми сотрудниками Главного управления разведки Министерства государственной безопасности ГДР. Приказ, полученный из Берлина, шел вразрез с задачами, которые они выполняли ранее. Однако сомневаться в распоряжениях руководства у этих людей было не принято. Напутствуя Эльзу и Курта перед заданием, полковник Эрнст особо подчеркнул: ничего более важного в их карьере еще не было.

— Выходит, — по привычке тихо, одними губами произнесла Эльза, не отрывая бинокля от глаз.

Курт мгновенно забыл о своих меломанских изысканиях. Правая рука оперативника автоматически опустилась на рычаг коробки передач, а левая потянулась к ключу зажигания.

Дверь грузового терминала с глухим стуком распахнулась. На залитый солнцем пандус вышел молодой человек. Это был Сергей Зотов. На лице референта, обычно открытом и дружелюбном, сейчас читалась плохо скрываемая тревога. Как и наказал советник, парень картинно огляделся по сторонам. Его взгляд скользнул по парковке, заставив Курта внутри «Фольксвагена» инстинктивно вжать голову в плечи.

В руках у Зотова была громоздкая коробка, перевязанная бечевкой со свинцовыми дипломатическими пломбами. Молодой дипломат нес ее так, словно это была хрустальная ваза, наполненная нитроглицерином: бережно, чуть выставив локти вперед, стараясь не делать резких движений. Если бы Стрелец видел его в этот момент, он бы высоко оценил артистические способности своего подчиненного.

Отложив бинокль, Эльза сделала несколько быстрых снимков.

Тем временем Зотов подошел к своей машине. Как и было оговорено, уложил коробку на заднее сиденье так, чтобы через стекло ее углы отчетливо просматривались с любого ракурса, сел за руль и с пробуксовкой рванул с места.

Курт резко повернул ключ в замке зажигания — двигатель «Жука» отозвался характерным, глуховатым тарахтением. Оперативник уже готов был выжать педаль акселератора и кинуться следом за посольским авто, но Эльза крепко схватила его за запястье.

— Стоять! Не торопись! — прошипела она.

— Не понял? — Курт резко дернул плечом, сбрасывая руку напарницы. — Ты с ума сошла! Мы его потеряем, и тогда полковник Эрнст снимет с нас головы.

— Теряешь хватку, товарищ! — ответила женщина.

— Ты-то, конечно, знаешь все и лучше всех!

— Заглуши мотор, Курт, — приказала Эльза металлическим голосом.

Курт грязно выругался сквозь зубы, но подчинился. Двигатель послушно заглох, и в установившейся тишине стал слышен лишь далекий гул взлетающего пассажирского лайнера.

— Объяснись! — потребовал он.

— Сейчас сам все увидишь!

— Ну знаешь! Пока я буду здесь высматривать, сам не знаю, что, посольский или в засаду попадет, или в аварию! Поехали, — он снова схватился за ключ зажигания.

— Даже если с ним что-то случится, нас это не касается, — уверенно заявила женщина.

— А кого это, черт возьми, касается⁈

— Курти, мальчик мой, разуй глаза! — Эльза постучала по приборной доске. — Посмотри на него еще раз. Точнее, вспомни, как он вышел. Он демонстративно оглядывался! Так, словно учился этому по методичкам тридцатых годов в разведшколе. Его тревога искусственная. Он выставил эту чертову коробку напоказ, словно товар в витрине на Курфюрстендамм. Нам скармливают подставу, Курти. Русские играют в поддавки. Они спят и видят, чтобы кто-то очень сильно захотел поехать за этим парнем.

Курт не стал препираться. В словах напарницы крылось рациональное зерно. В конце концов, именно она была старшей в их группе, а значит, и отвечать перед полковником Эрнстом в случае провала придется ей.

Еще четверть часа прошла в тревожном ожидании. Время тянулось мучительно, словно смола. Курт барабанил пальцами по рулю, то и дело поглядывая на часы. Напряжение внутри «Фольксвагена» достигло кульминации.

Наконец дверь терминала снова открылась. «Клац!» «Клац!» — не умолкая щелкал фотоаппарат Эльзы.

— А вот и он, — не отрываясь от видоискателя, удовлетворенно заметила старшая группы. — Узнаешь?

— Ну да, — кивнул Курт. — Политический советник Константин Басов.

— Смотри, он тащит точно такую же коробку! Ай да Эльза, ай да молодец! — похвалила она сама себя. — Заводи мотор, Курти!

В отличие от своего подчиненного советник не суетился. Он спокойно подошел к BMW, открыл багажник, аккуратно положил туда груз вместе с дипломатом, сел за руль и плавно тронулся с места.

— За ним! — в голосе Эльзы впервые за утро отчетливо чувствовалось возбуждение.

Курта не нужно было просить дважды. Ожидание уже и так осточертело ему до крайности.

— Одного не понимаю, — спросил он, аккуратно маневрируя в потоке и стараясь сохранять дистанцию в три корпуса.- Почему именно он?

— Потому что наша задача — проследить и зафиксировать, чтобы груз был доставлен в посольство. Груз! А не фуфел!

Стрелец уверенно вел машину по гладкому асфальту автобана, соединявшему аэропорт с правительственными кварталами Бонна. За окном проплывали ухоженные, пасторальные пейзажи Западной Германии: аккуратные домики под черепичными крышами, сочные майские луга и цветущие каштаны. Весь этот живописный антураж дышал капиталистическим благополучием, но мысли советника были бесконечно далеки от созерцания немецких красот.

В багажнике его BMW лежал подарок для канцлера, вокруг которого разгорелся настоящий шпионский детектив. Вся эта возня вокруг ганзейской валюты из Новгорода отнимала у советника кучу времени и сил. Проделки Ледниковых зашли слишком далеко и уже напрямую угрожали интересам государственной безопасности СССР. Стрелец подозревал, что далеко не все аспекты этой операции советского резидента ему известны — комбинация выглядела слишком многослойной, и это его серьезно настораживало. Сам Константин Иванович всегда оставался сторонником железного принципа: чем проще механизм, тем он надежнее.