Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 76

— Вот и славно, Василий. Давай поснедаем с тобой, пока дети спят. Потом я ими займусь.

Боярин Фёдор был уже наготове. Нам принесли еды. В основном каши и уха. Пироги с капустой, с репой ещё с чем-то. Сладкие пироги. Но мне принесли и курочку варёную. Василию я сама накладывала. И взвар ему же наливала в кубок. Он довольно на меня смотрел.

— Что, Великий Князь на меня так смотрит? — Спросила его.

— Да вот думаю, твои фрейлины сейчас здесь обживутся, как мне ходить к тебе?

— Понравилось, Васенька?

— Сама же знаешь. А тебе что, не понравилось? То-то ты губы себе искусала.

— Понравилось, Василий, понравилось. К тому же и сама наскучалась по тебе. Вот только давай хоть немного приличия соблюдать. Всё же, Вась, не венчанные мы с тобой. Хоть я и так считаю тебя своим мужем. Митрополит на счёт этой ночи может и не скажет ничего, но если мы так и дальше будем, то я думаю разозлим его. Прошу тебя, давай вести себя, как полагается… Вась, но я же не отказываю тебе. Будем урывать момент. — Я замолчала, потом засмеялась.

— Ты чего смеёшься, Александра. — Недовольно спросил он. Я продолжала смеяться.

— Вась, не могу я с нас. Вроде взрослые люди. Ты Государь всея Руси, я королева, а мы будем прятаться с тобой, как юные влюблённые, которые боятся, что их родители поймают за непотребством.

Он некоторое время смотрел на меня удивлённо, недовольство в его глазах ушло. Потом сам засмеялся. Он уже не ел. Встал из-за стола, подошёл ко мне. Я тоже встала. Василий взял меня за плечи.

— Прости, Саша, но я ничего с собой поделать не могу. Словно юнец безусый. Я всё понимаю, но вот как с сердцем своим совладать мне, с желанием?

— Терпи, муж мой. Ты же не абы кто, даже не боярин, а Государь. А Государи и правители всегда должны отличаться выдержкой.

— Не легко это, когда ты рядом. Но ты права, Александра, Царица Ливонская. Буду приходить до венчания, когда сама позовёшь.

— Хорошо. — Кивнула я ему.

Он поцеловал меня в макушку.

— Я пойду. С посольским дьяком будем разбираться.

— Что, наворовал много? — Спросила Великого Князя.

— Почему наворовал? Нет. Дел накопилось. В Москву собирается посольство Литвы. Наверное, постараются заключить мир.

— Ага, чтобы не опасаться твоих войск себе в спину, когда со мной захотят разобраться. Литвины постараются взять реванш летом.

— Посмотрим. Переговоры о мире могут длится очень долго. Пока то, да сё. Особенно если тебе не слишком и нужен этот мир. — Он усмехнулся.

Проследила, чтобы убрали посуду. Но сказала, чтобы приготовили завтрак для детей. Потом прошла в детскую.

— Мальчики, подъём. Это что такое? Солнышко уже встало, а вы всё спите, как сурки.

— Матушка, можно ещё чуть полежать? — Заканючил сын. Его поддержал Андрей.

— Хорошо, полежите ещё. Но я думаю, что становится воинами вам не стоит. И зачислять вас в Корпус не будут. В армии лежебоки и засони не нужны.

— Почему это не стоит? Мама⁈ — Вячеслав сразу подскочил. Вместе с ним встал и Андрей. — Мы уже встали.

— Очень хорошо. А теперь зарядка утренняя. Ноги на ширину плеч. Руки перед собой.

Занималась с мальчишками зарядкой. Проснулась Даша. Села в своей кроватке. Потерла кулачками глазки. Потом с интересом смотрела на пацанов. Я взяла её на руки.

— Ну что, чудо моё, проснулась, доченька?

— Мам, а почему Даша не делает зарядку? — Спросил Вячеслав, пытаясь отжаться от пола.

— Потому, что она ещё маленькая. Вот подрастёт и тоже будет делать зарядку.

Девушка из прислуги, смотрела на всё это большими глазами, ничего не понимая. Наверное, она новенькая и первый раз видит, что боярских детей по утрам «истязают» разными упражнениями. Но она молчала. После дети принимали водные процедуры. Мальчишки умывались. Нянька им полевала из кувшина. А Дашу я вымыла полностью, тем более она описалась. Подмыла её. Вытерла насухо. Мальчишки, смеясь и толкаясь, вытирались сами. Потом оделись все и сели завтракать. Я кормила Великую Княжну. В этот момент приехали мои фрейлины и остальные палатины. Ко мне постучались.

— Кто там? — Спросила я, положив в открытый ротик Даши измельчённый кусочек курочки. Дверь открылась.

— Матушка-Государыня. — Это был боярин Фёдор. — Там прибыли твои… Эти… Княжны.

— Сержант-дамы?

— Они, Матушка. И твои палатины.

— Палатины пусть ждут рядом с покоями. Сержант-дамы пусть зайдут.

— А ещё, сестрица твоя. Царевна Елена.

Вот это номер! Не ожидала её здесь увидеть, но была рада.

— Пусть зайдёт тоже. И боярин, Елену вообще нельзя держать перед дверьми. Она может приезжать ко мне в любое время дня и ночи и не спрашивать разрешения, чтобы зайти.

— Понял, Матушка. — Боярин не успел ответить, как дверь открылась ещё шире и в комнату шагнула Елена в шубе и сапожках. Она недовольно смотрела на боярина.

— Саня, это что такое? Почему меня к тебе сразу не пустили? К тебе, к моему собственному сыну и племяннику? Что за ересь? — Она была возмущена.

— Мама! — Закричал Андрейка.

— Здравствуй, мой родной… Так, Андрей, сядь назад и доешь. Здравствуй, Славушка.

— Здравствуй, тётушка.

Вслед за Ленкой просочились и мои фрейлины. Вслед за ними палатины занесли сундуки с тряпками девушек.

— Куда ставить, Матушка? — Спросил меня Богдан.

— Ставь пока здесь. Вообще девочкам покои выделены по соседству. Но разберёмся. Так, девочки, есть хотите? — Спросила Елену и сержант-дам. Но они отказались. Ленка скинула на один из сундуков шубу и сняла шапку, расшитую золотыми нитями и жемчугом, отороченную мехом соболя. Села на лавку.

— Уффф. Жарко что-то. Сань, что насчёт праздника? — Спросила она. Княжны тоже смотрели на меня вопросительно.

— Переговоры по организации праздника прошли в обстановке взаимопонимания и чувственного уважения. — Усмехнулась я, приставив серебряный кубок с молоком к ротику Дарьи. Она обхватила его своими ручками и стала пить.

— И проникновения… — Решила пошутить Ленка. Но тут же поправилась, глядя на меня. — Вернее, я хотела сказать, проникновенно от души.

— Что есть, то есть, сестричка. Очень проникновенно, до самого дна души.

— Заметно. — Бессовестная улыбалась.

— Что так сильно заметно?

— Ты даже не представляешь. Сань, ты словно вся светишься. Такая счастливая и самодовольная, словно сметаны от души наелась… Да ладно, точно наелась?

— Лена, ну вот никакого стеснения и такта. Ты же Принцесса!

— Одно другому не мешает. И что естественно, то не безобразно.

— Расскажи лучше, чем занималась?

— Ни за что не угадаешь. — Она довольно улыбалась.

— Взрывчатку делала?.. Нет? Мыло?.. Нет? Парфюм?.. Опять нет? Лен, я сдаюсь.

— Всё бы тебе взрывать и курочить. Вспомни, чем мы занимались прошлой зимой?

— Да много чем… — Смотрела на Ленку удивлённо.

— Сань… «В хоккей играют настоящие мужчины, трус не играет в хоккей!»

— Не поняла, Лен??? Ты что сейчас, в хоккей играла? С животом? Ты с ума сошла?

— Я не играла. Но я руковожу процессом тренировок. Вспомни, сколько прошлой зимой мы старались поставить на коньки кадетов? А осенью мастер ещё коньки делал. Даже с лета делал. У него заказы на несколько месяцев. Он уже расширил свою мастерскую. И вспомни, каток то тоже есть. Не даром твои палатины его в прошлом году делали.

— Он залит? — Я совсем забыла про нашу с Леной задумку.

— Конечно залит. И каждый вечер, кадеты выходят на лёд. Учатся кататься на коньках. И твои палатины вчера весь вечер там упражнялись. Вспоминали то, чему мы их научили в прошлом году. Так что скоро, я так думаю, можно будет уже попробовать провести первый матч между двумя командами кадетов. Я так этого жду, что чуть не писаюсь кипятком.

— Господи, Лена!

— Ну а что, Сань??? Знаешь, как хочется посвистеть, покричать: «шайбу, шайбу!» И судью на мыло! А ещё: «Спартак — чемпион!»

Я засмеялась.

— Может, «Пахтакор — чемпион⁈»

— Да наплевать, кто чемпион. — Ленка рубанула воздух рукой. — Сань, слушай, забей на все дела, пошли на каток?