Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 64

— Бориска мой, пушкарь, жив хоть?

— Жив. Правда, пока я с Митрополитом грех отмаливала, ему плетей успели всыпать и на дыбу потащить. Но ничего страшного или там членовредительства не успели сделать. Я его забрала. Дарёна твоя потом его подлечила. Намазала разными мазями. А мне запретили паровик делать.

— Как запретили, так и разрешат.

Ленка полезла ко мне обниматься.

— Сань, как хорошо, что ты приехала. Посидим с тобой, более точнее расчёты сделаем.

— Почему котёл взорвался, разобралась?

— Да разобралась я, ещё там, когда паровик затрясло. Поняла, что курица я безмозглая. Клапан то предохранительный не сделали.

— Паровик то долго работал?

— Ну минут двадцать колесо крутил через привод. Сначала медленно пошло, потом быстрее. Ты бы видела физиономии всех, кто в сарае был, а особенно у Бориски твоего. Народ крестится начал, а Борис выпучил глаза, рот открыл, нижнюю челюсть на пол с грохотом уронил, слова все у него в глотке застряли. Да я и сама, если честно, вытаращилась. До последнего момента не верила, что у нас что-то выйдет. Делалось то всё почти на коленке.

— Это тебя, Лен, Господь любит, безбашенную девчонку. Как в детстве сарай взорвала, так и пошло у тебя, всё не как у нормальных девочек. — Я засмеялась. Мы с ней обе хохотали. Мои фрейлины и Евдокия слушали нас во все уши. — Но ты права. Паровой двигатель нам нужен. Всё твоё хозяйство надо выносить за пределы Москвы. Обносить высоким забором, а лучше крепостной стеной. Там и производство наладим. Что со школой? Кадетов учишь?

— Учу. Совсем времени нет. Маман на меня ворчит. Не дело это высокородной Царевне с чумазым лицом в сараях со смердами яшкаться. Андрейку почти не вижу. Хорошо хоть Государь их со Славкой в Кремль забрал. Дашка без них концерты закатывать стала. А с ними возится, ест, спит, если они рядом. И они с ней тоже.

— Я это уже поняла. М-да, та ещё джаз-банда вырастет. Ладно, главное, что паровик заработал. А то, что взорвался, так не сразу и Москва строилась. Надо бы придумать датчик давления. Что такое давление помнишь, Лен?

— Помню, чего не помню то? Ты меня за кого считаешь? Давление определяется, как единица силы, создаваемая на единицу площади поверхности.

— Молодец. А чего тогда забыла про датчик? Про клапан?

— Сань, ну теперь ты мне начнёшь мозг плющить? Дождалась называется.

— Не обижайся. Как говорится и на старуху бывает проруха. Но странно, про твой паровик Василий мне ничего не сказал.

— На фиг ему паровик, когда тут цаца его прилетела. — Усмехнулась Ленка. Потом зашептала мне на ухо. — Я вообще удивлена, что он тебя сразу в койку не потащил… Или потащил? — И ехидно захихикала.

— Мы решили соблюдать приличия, Лен.

— Боже, как мило. Я сейчас описаюсь. Прям монах с монашкой.

— Всё, Лен, хватит языком на эту тему чесать. Если сделала паровик, пора тогда делать нормальный токарный станок. И паровой молот.

— Вот тебя, Сань, попёрло. Ага, промышленная революция и пятилетку в три дня, даёшь⁈ А там и Днепрогэс с Магниткой, и до баллистической ракеты не далеко. На Луну полетим, блин, гвоздь мне в кеды. Я права? У тебя, Сань, аппетиты то совсем не детские. Я тебе что, Стаханов?

— Дорогая, перед собой надо ставить грандиозные задачи. Как там поётся в песне, мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

— Ага, былью, и в заднице пламенный мотор! Ту-ту, поехали, чух-чух-чух, дым столбом. — Задвигала согнутыми в локтях руками. Сержант-дамы и Евдокия засмеялись. Я тоже, глядя на подругу. Ничего не меняется.

— Всё же ты какой была, такой и осталась, Лен.

— А ты, Сань?

— А я изменилась, Лена. Иногда словно смотрю на себя со стороны и не узнаю саму себя. Жёсткая стала, даже жестокая. Милосердия и человеколюбия ноль целых хрен десятых. И ведь знаю, что когда моя армия берёт непокорный город, там убийства будут, насилие над женщинами, над детьми. И веришь, ничего в душе не колышется.

— Да, Сань. Это корона на тебя так влияет. Саш, ты только в дракона не превратись.

— В какого дракона?

— Ну сказку то помнишь? Китайская или вьетнамская, да какая разница, короче из стран Азиатско-тихоокеанского региона. Жил-был дракон, который охранял золото. И все люди, жившие в окрестностях обязаны были отдавать ему последние копейки. Ну, вспомнила?

— А это та, где один парень решил убить дракона? Пошёл, нахлобучил его, но в итоге, сам стал драконом, увидев сколько там в пещере золота и прочих сокровищ?

— Да, Саш. Власть она такая, паскудная, сука, вещь. Людей ломает. Но если честно, я бы так, как ты не смогла.

— Что бы ты не смогла?

— Быть Королевой. Лучше я буду Цесаревной, Порфирородной и Порфирогенитой. Замужем за Васей Вяземским.

Обняла её. Поцеловала в макушку.

— Вот и будь ей, Ленка моя. — Глядя на неё улыбалась.

— Сань, ты чего лыбишься?

— Лена, скоро какой замечательный праздник?

— Боже мой! Новый год! — Елена вскочила на своей кровати. Задвигала задом и запела:

Новый Год к нам мчится,

Скоро всё случится,

Сбудется, что снится,

Что опять нас обманут, ничего не дадут!!!

Ждать уже недолго,

Скоро будет ёлка,

Только мало толка,

Если Дед Морозу песню дети не запоют!!!

Мои сержант-дамы ничего не понимали. И только Евдокия улыбалась, глядя на Елену. Она то знала. К странному поведению Византийских Принцесс в доме Вяземских уже привыкли. Особенно к тому, что каждый год, 31 декабря, палатины по моему приказу притаскивали из леса ёлочку, которую мы с Еленой украшали. Потом водили хороводы, кстати, палатины по моему приказу тоже водили с нами хоровод. Там же обязательно была и жена Айно со своим малышом. Приезжала и Евдокия с мужем. А уж как были младшие Вяземские довольны! Да и постепенно я поняла, что и папан с матушкой тоже почему то рады ёлке. С удовольствием делали ёлочные игрушки из всего, чего только возможно. Накрывали стол. И праздновали. Мы с Еленой наряжались в разные костюмы. В последний год и Славку с Андрейкой мы наряжали. Дети вообще радовались ёлке. С упоением, вместе со взрослыми делали игрушки, кто на что горазд. В новогоднюю ночь, мы выбегали на улицу. Кидались снежками, желали всем здоровья, удачи и богатства. Много смеялись, заражая весельем всех остальных. Конечно, моим палатинам это сразу понравилось. Колбасня в полный рост, плюс подарки. Мы с Еленой обязательно всем дарили подарки. Пусть не большие, но тем, кому мы их дарили всё равно было приятно. А в последний Новый год, маман приготовила нам с Еленой подарки. И мужу своему, боярину Фёдору Мстиславовичу, чем вогнала, по началу, того в ступор.

Мои фрейлины вопросительно посмотрели на меня. Я улыбалась.

— Значит так, девочки мои. В ночь с 31 декабря на 1 января, будет у нас бал-маскарад. С настоящей живой ёлкой. С играми, сюрпризами, песнями, розыгрышами. Будем делать игрушки, которые повесим на ёлочку. Для детей надо сделать театр, где сами будем играть роли разных персонажей. У нас это каждый год. Спросите у Евдокии. Вы как, княжны, участвуете?

— Конечно. Матушка! Боже, как здорово! — Захлопала в ладоши Ксения. Её поддержали Паула и Агнешка.

— Ну раз согласны, тогда пусть каждая из вас придумает себе образ, кем она хочет видеть себя в эту волшебную ночь. Но образ должен быть именно сказочной героини. И выбрав, пошить себе костюм.

— Матушка, — спросила меня Агнеша, — а ты кем будешь?

— Я?

— Ты, Сань. — Усмехнулась Ленка.

— А я буду Снежной Королевой.

— Снежная Королева! — Завопила Ленка. — Забодай меня снеговик. А кто будет Гердой и Каем? — Я смотрела на неё и улыбалась. Елена перестала смеяться. Отодвинулась от меня. — Ты что, серьёзно? Я Герда? Да ну нафиг! А кто Кай???… Да ладно, Сань. Васька этого явно не переживёт.

— Переживёт. Но ты можешь быть кем угодно! Хотя по мне лучше Гердой.

— Ага, Герда. Сама поняла, что сказала?

— А что такое?