Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 62

— Мальчики, сохраняйте вежество. Вы же не шалтай-болтаи какие, а бояричи, князья.

— Разве мы князья, Матушка? — Спросил меня Слава.

— Князья. Как королева, я даровала вам такие титулы. Ты, Славушка, князь Рейнский, а ты Андрейка, князь Полоцкий. Но пока об этом никому ни слова, хорошо?

— И даже деду с бабой? — Спросил Вячеслав.

— А матушке с батюшкой? — Это уже добавил Андрейка.

— Им можете сказать, но по секрету, чтобы никто более не слышал.

— Вот здорово! — Завопили оба. Я осуждающе покачала головой.

— Имейте вежество. Пойдёмте, а то нас заждались.

Мы все подошли к крыльцу. Фёдор Мстиславович поклонился мне. Вместе с ним поклонились Евпраксия Гордеевна, Евдокия и её муж. Ленка не кланялась. Смотрела на меня и счастливо улыбалась. Глядя на неё, поняла, ещё чуть и она наплюёт на приличия и кинется с воплем, ломая каблуки, мне на шею.

— Царица Ливонская, Государыня. Для нас скромных бояр Московских великая честь, что ты почтила нас, приехав в гости. — Проговорил Вяземский-старший. Я видела, что он очень волновался, как и маман.

— Матушка, а чего это деда с бабой так? — Спросил громко Вячеслав, удивлённо посмотрев на меня. Но я не ответила, смотрела на свёкра и свекровь. Улыбалась.

— Батюшка, Фёдор Мстиславович, матушка, Евпраксия Гордеевна! Ну что же вы так, торжественно. Это же я, Александра. Ваша невестка, мать вашего внука. И тётка ещё одного внука. Ваша дочка.

Я увидела, как боярин и боярыня выдохнули облегчённо. Заулыбались. Они сошли с крыльца. Я подошла к папану и обняла его и поцеловала его в щеку. Он чуть хмельной мёд не расплескал из коржеца. Плюс у меня на руках Дарья сидела, смотрела на старого боярина недовольно.

— Сашенька, отведай уж. — Сказал Фёдор Мстиславович. Увидела, что глаза его увлажнились.

— Медовуха?

— Она самая, дочка.

— Я только пригублю, батюшка. Вы уж не обижайтесь. И из Ваших рук. А то у меня Великая Княжна сидит. Никак не отпускает.

Папан приставил к моим губам коржец. Я сделала один маленький глоток. Чисто промочить горло. Отстранилась.

— Благодарствую, батюшка.

Подошла к Евпраксии Гордеевны. Обняла одной рукой её. Мы поцеловались в щечки. Отщипнула от каравая кусочек, макнула его в солонку и сунула в рот. Прожевала и проглотила.

— Благодарствую, матушка. Как же я рада вновь оказаться в родном для меня доме.

Боярыня передала каравай с солонкой своей дочери. И обняла меня с Дашей обеими руками. Потом стала вытирать слёзы платочком.

— Господи, дождались тебя, дочка. Ну что стоим то, на морозе. Пойдёмте в дом.

— Сашка! — Закричала, наконец, Ленка. Не вытерпела девка, и кинулась ко мне. У Даши глаза стали, как блюдца. Мы с ней обнялись. Ленка целовала мне лицо. Я её. — Саня, как же я по тебе соскучилась.

— Я тоже по тебе, Лена.

— Сань, мне столько тебе надо всего сказать. Я многого тебе не писала в письмах. Посидим сегодня? Песни попоём?

— Ага, дискотека «Авария».

— А что такого?

— Да ничего, за исключением… Живот то у тебя уже какой большой, Лен. Только на дискотеки и ходить. В самый раз. — мы с ней обе засмеялись. Все кто стоял рядом, естественно, ничего не поняли. А мы и не объясняли.

Поздоровались, обнялись и поцеловались с Евдокией. У неё глаза от возбуждения и предвкушения хорошего вечера полного рассказов, блестели глаза. Поздоровалась с её мужем. И наконец, с Василием.

— Вась, тебя Ленка то не обижала, пока меня не было? А то знаю я её. — Засмеялась я. Он тоже и все вокруг, особенно маман с папаном.

— Сашенька, доченька, тебе Великую Княжну то не тяжело держать? — Беспокоясь спросила Евпраксия Гордеевна.

— Нет, матушка. Я привычная. Натренированная. То саблей машешь, то скипетр держишь. Всё нормально. — Ответила я свекрови. Хотя если честно, Дашка мне все руки отсидела. Тяжёлая она была. Но это ничего. Повернулась к герцогам и графу Валуа. — Ваши Высочества, хочу представить вам принцессу Московскую, Дарью Васильевну. Мою названную дочку. Прошу любить и жаловать. И поверьте, когда она войдёт в пору своего девичьего очарования, мало кто с ней сравнится в красоте, обаянии и грации. Это я вам обещаю.

Оба Герцога, Граф и его сопровождающие, сделали церемониальные поклоны перед малышкой. А приближённые будущего французского короля заскакали козлами, как выражается Ленка. Даша смотрела на них удивлённо. Перевела взгляд своих синих, как небо глаз, на меня. Протянула в сторону интуристов ручку.

— Ня? — Спросила она.

— Да, солнышко. Это высокородные господа тебя приветствуют, моя Царевна. — И поцеловала её в лобик. Мальчишки тут же подбежали к деду. Начали на перебой рассказывать, что они делали в Кремле и что, матушка-тётушка им пообещала подарки. Подарки я всем своим родным приготовила.

— Богдаша, сундуки занесли?

— Так точно, Матушка-Государыня, занесли, все до единого. Боярыня-матушка, Евпраксия Гордеевна, сама проследила за этим.

Мы прошли в терем. Я разделась, сняв шубу, шапку и теплые прообразы будущих валенок, монгольские пимы или по-казахски байбаки. Причём не простые, а украшенные вышитыми узорами бисером. Их мне прислал хан всех калмыков Эссен. Когда я впервые в Ливонии их надела, собираясь в дорогу, все были удивлены, ибо никто из ливонцев и других европейцев ничего подобного ранее не видел. Исключения были наши русаки. Но я никому ничего не стала объяснять. Мне было на всё наплевать. Главное, что моим ногам тепло. Тем более, мне совсем не улыбалось застудится. Надо будет за пимы-байбаки хана отблагодарить. Потом раздела Дашу, хотя мне попыталась помочь свекровь, да и прислуга тут же суетилась. Но Даша никому не давалась. Вцепилась в меня и прижималась так, что ничем не оторвёшь её.

— Матушка, отступитесь. Она так наскучалась, что не отходит от меня никуда. Сам Великий Государь рукой махнул, сказал забирай. — Раздела её. Но Фрося, которая была уже тут, принесла теплые вязанные носки до колен на Дашу. Я надела ей на ножки. Поставила её на пол.

— Пойдёшь, доченька. Мама здесь, рядом с тобой. — Она доверчиво взялась за мою руку. Пошла со мной. Я взглянула на свекровь. Та стояла и умильно смотрела на ребёнка. Подняла на меня глаза.

— Что, матушка? — Спросила её.

— Господи. Сашенька. Разве совсем недавно, я могла подумать, что у нас с Фёдором в доме будет сама царица, и дочь Великого Государя???

— Здесь я не Царица, матушка. Вы с Фёдором Мстиславовичем останетесь самыми близкими мне людьми, которые заменили мне и моей сестре родителей. Вы моя семья, запомните это. А я очень дорого ценю свою семью и никому не дам своих родных в обиду. А со мной лучше не сорится. Я очень злопамятная и мстительная. — Я присела возле Даши. — Солнышко моё, к бабушке пойдёшь? А то мамочка устала немного? Бабушка хорошая, она любит тебя.

Свекровь подошла и тоже присела рядом. Протянула к малышке руки.

— Иди ко мне, дитя.

— Иди, Дашенька. Я буду рядом, обещаю тебе.

Княжна смотрела на меня вопросительно. Я опять поцеловала её в лобик.

— Иди к бабушке.

И она пошла. Евпраксия Гордеевна с большим пиететом взяла малышку на руки.

Естественно, папан всех пригласил за стол. Стол был накрыт богатый. Чего только там не было. В большой гостиной терема. Слуги и дворня суетилась, как наскипидаренная. Мои интуристы с удовольствием расселись за столом. Сержант-дамы тоже. Евдокия с мужем. Сидели-пировали. Я почти ничего не ела, так как уже насытилась в Великого Князя. Так всего понемногу. У меня на коленках сидела Дарья. В отличии от мальчишек, она осталась со мной. Отпускать мамочку она не собиралась. Та ещё девица. Да я и сама не хотела её от себя отпускать куда-то. Не знаю почему, но к Даше я чувствовала особую тягу, любовь, нежность. Готова была зацеловать её. Может потому, что подспудно чувствовала, что своей дочери у меня не будет. Будут одни пацаны. Что, в итоге, так и произошло. Я оказалась чисто мальчиковой мамой. Одно сплошное пацаньё. А Даша была для меня, как свет в окошке. Моя девочка, доченька. И она отвечала мне той же любовью и привязанностью. Всем своим детским сердцем. Малышка, лишённая матери при рождении. Она тянулась ко мне, несмотря, что за ней смотрела целая армия нянек и мамок. Но их она вообще никак не воспринимала. Воспринимала только меня. Даже отец не был в маленьком возрасте для неё авторитетом. Только я. Это потом позже она склонялась перед отцом. И любила его, но по-своему. Вся в отца, такая же непримиримая, гордая и несгибаемая. Но при этом очень ранимая. И она любила своих братьев, которых считала за братьев — Вячеслава и Андрейку. Им прощала всё. Но больше никому. Только эти двое были для неё близкими. И они ей отвечали тем же. Готовы были воевать с целым миром за сестру. Но это будет позже. А сейчас… Постепенно мальчишки устали, как и Великая Княжна. Я встала из-за стола, держа Дашу на руках. Она зевала.