Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 53

В эти и последующие времена жители северных провинций Нидерландов являлись одними из самых лучших мореходов и корабелов Европы. Ни чуть в этом не уступали испанцам и англичанам, если вообще не превосходили их. Значит маркграф хочет сбагрить Фрисландию… Очень хорошо. Вот только сто тысяч, пусть и серебром. Я не печатный станок, в конце концов. С серебряными и, тем более, золотыми рудниками у меня напряжёнка. В Ливонии их нет. На Руси пока тоже ни одного серебряного и золотого прииска. И не будет, пока не возьмём Урал полностью под свой контроль и не начнём продвижение в глубь Сибири, где настоящий Клондайк всего! А если купить у Георга Фрисландию??? Мне много от неё не надо. Зато получу, во-первых, военно-морскую базу для своего флота, либо на близлежащих к побережью Фризии островах, либо на самом побережье. Во-вторых, получу практически готовые экипажи боевых кораблей. Ведь Фрисландия одна из тех провинций, где в последствии совьют себе гнёзда морские гёзы, будущая основа торгового и военного флота Голландии. А ещё получу прекрасных корабелов на свои верфи в Риге, Кёнигсберге, Мемеле и Данциге. Плюс верфи в самой Фризии. Это несомненный плюс. Большой такой и очень жирный. А что из минусов? Из минусов казна, практически, обнулится. А мне надо новые мощные пограничные с Литвой крепости строить. И строить очень быстро, прямо в темпе, как марафонец. А на это нужны деньги и не маленькие. Вопрос, овчинка будет стоить выделки или нет? Господи, Саня, вот зачем тебе это бесконечный геморрой?

Но всё же на императора посмотрела с возмущением.

— Что ты так на меня смотришь, моя дорогая кузина? — Задал вопрос Максимилиан. Он ещё спрашивает, мерзавец!

— Очень по родственному, дядюшка, ты меня обобрал! Причём, продал то, что тебе ещё де-юре не принадлежит. Поляки не признают же эти земли твоими⁈

— Да кому их мнение сейчас интересно? Главное, что там мои войска стоят. Если я захвачу Краков, то что, он не станет моим?

— Краков ещё надо взять, дядюшка. И всё же, по-родственному, мог бы и скосить ещё. Например, с восьми ста тысяч флоринов серебром до приемлемых двухсот. Нельзя так бедную и беззащитную женщину обдирать бессовестно! — Я поджала губы и чуть выдвинула нижнюю челюсть вперёд. Франциск, держа кубок, опять округлил глаза, глядя на меня. Максимилиан же свой кубок чуть не выронил.

— Это кто бедная и беззащитная? Вы что ли, кузина? Ничего себе, такого я ещё не видел! Разграбила половину Литвы на юге и отхватила не малый куш у неё же на севере! И вообще, Александра, договор уже нами подписан. Или ты хочешь отказаться от своего королевского слова?

— То, что я имею отношение к грабежу Литвы на юге, это грязная клевета! — От моего заявления император аж хрюкнул. Но я не стала обращать на это внимания. — А насчёт слова, так короли, как и императоры хозяева своему слову, так ведь, дядюшка? Захотели дали, захотели взяли. — Я продолжала изображать оскорблённую и обобранную сироту казанскую, с которой сняли чуть ли не последние трусы. Всё же цена за Фрисландию в сто тысяч флоринов серебром на меня давила зелёной жабой. Я чувствовала себя лохушкой, которую поимели за медный грош. Ну это я так утрирую.

— То есть, отказываешься?

— Нет, не отказываюсь. Но бог свидетель, дядюшка. Нельзя сироту обижать. Грех это. Не пойдут тебе впрок мои 800 тысяч флоринов, если не скинешь до приемлемых двухсот. Этим самым ты проявишь христианскую добродетель.

— Георг, ты посмотри какая, а⁈ Зря ты ей про Фрисландию сказал. — Воскликнул Максимилиан. — Сейчас будет считать, что все земли в Европе стоят самое большее, это сто тысяч!

— Не надо, Ваше Императорское Величество считать меня за глупенькую девочку. Некоторые земли в Европе и медного гроша не стоят. И мне даже приплати за них, брать бы я не стала. — Я встала с кресла. Забрала свой экземпляр договора. — Надеюсь, Ваше Величество, что твои мародёры покинут принадлежащие мне земли и города, не причинив им имущественного вреда. Без грабежей и бесчинств. Так как в этом случае, я вынуждена буду, для покрытия убытков, причинённых твоими разбойниками, вычитать эти суммы из ежемесячных платежей.

— Так, стоп! Как это вычитать? Что значит не причинив имущественного вреда?

— А так, дядюшка. Или ты решил мне впарить разорённые и обобранные до нитки города и селения, в которые мне придётся вкладывать ещё кучу денег? Восстанавливать разрушенные укрепления? Дома и прочее? Нет, дядюшка, так не пойдёт. Тем более, в договоре есть пункт, в соответствии с которым, ты передаёшь мне от лица империи аннексированные у Польского королевства земли, с живущим на них населением, в целости и сохранности, словно никакого нападения не было. И церкви не разграбленные. Надо внимательно договор читать, дядюшка. Я специально этот пункт внесла. Ты согласился. Георг, подтвердите?

— Да, мой император, королева Александра настаивала на внесении этого пункта. И ты согласился. Правда, я до сих пор не могу понять, как она так ловко это смогла пропихнуть, заговорила нас, что по началу я ничего не понял, как и ты. Я только сейчас начал понимать, что это за пункт!

— Вот, дядюшка, видишь? И в соответствии с этим пунктом, я имею право вычитать из ежемесячных платежей сумму для покрытия ущерба.

— Об этом прямо в договоре не сказано. Ну, знаешь что, Александра…

— Вот только не надо, Ваше Императорское Величество, строить из себя простачка. Это подразумевается по умолчанию. Стандартный договор. И я повторяю, дядюшка, не к лицу двум серьёзным владетельным правителям пытаться обмануть бедную женщину. Что, дядюшка? Хочешь отказаться от своего императорского слова? Грех это, дядюшка. Господи, что за народ пошёл, так и норовят бедную сироту обобрать, обмануть, да ещё взятые на себя обязательства по договору не выполнить. Где же ныне рыцари настоящие, готовые всего лишь за надушенный духами и благовониями платочек благородной дамы, скакать на другой конец света, отдав даме сердца родовой замок с землями на память и в знак любви. И достигнув края земли, сражаться там с огнедышащим драконом, и даже умереть, во славе своей сравнившись с одним из рыцарей круглого стола короля Артура! — Всё так же продолжала строить из себя оскорблённую невинность. Вы мне слово, я вам десять в ответ.

Император тихо выругался. Георг Альбертин смотрел на меня открыв рот и вытаращив глаза. Потом начал хохотать. Император чуть не рыл копытом землю и пыхтел, как паровоз.

— Нет, Георг, ты видел! У меня слов нет! А ещё строит из себя бедную жертву. Тоже мне сирота! Выставила нас чуть ли не чудовищами. — Император взглянул мне в глаза. — Значит за надушенный платочек отдать родовой замок с землями, а потом сдохнуть на другом конце земли во имя дамы сердца? — Я ему кивнула со всем своим высокомерием. — М-да. Георг, что происходит? Куда мир катится? Это что, сейчас вот такие девицы пошли? Ты посмотри на неё. И ведь ни стыда, ни совести, ни в одном глазу. Меня обвинила в том, что я обобрал бедную сироту, а по факту это она меня обобрала. Меня, Императора Священной Римской империи!

— Максимилиан, — продолжая хохотать, проговорил Георг Альбертин, на его глазах показались слёзы, — не дай бог, чтобы в оконцовке не оказалось, что ты ей ещё и должен остался. Вот, что значит настоящее византийское коварство. Браво, Александра. — Маркграф похлопал в ладоши. Я взяла кубок, отпила из него морса.

— Ну ладно, господа. Весело с вами. Но мне пора. У меня ещё дел много. Первый платёж я выплатила. Я на слово верю тебе, дядюшка, что твои разбойники не разграбили мои города и земли. Поэтому, пока высчитывать ничего не стала. — Мило улыбнулась Императору и маркграфу. Свой экземпляр договора поместила в тубус, который мне тут же притащил Богдан. Запечатала его своей личной печатью. — Знаешь, что, дядюшка? Я тут решила учредить государственные награды Ливонской короны. Наверное, по итогу, Литовской компании награжу я тебя Большим крестом Железного Креста.

— Георг, друг мой, она меня ещё награждать собралась. Интересно за что? — Император смотрел на Альбертина. Тот продолжал смеяться. Посмотрел на меня. — Да, дорогая кузина, видел я женщин, но… Слушай, Александра, а может навестишь меня в Вене? — Неожиданно предложил Максимилиан. Я удивлённо на него посмотрела. — Да ты не бойся. Встречу со всеми полагающимися королевской особе почестями и привилегиями.