Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 45

— Ого! — Воскликнул атаман. — Похоже, котлы с маслом и водой, что кияне кипятили, сорвало с креплений. Весело у них там сейчас. Хотели нас обварить, теперь сами обварились.

И на самом деле, осаждающие услышали вопли осаждённых и дикий, душераздирающий вой, что раздавались с верхней части ворот. В рядах конницы и штурмовых отрядов послышался гомон, смех.

Залп полевых «единорогов» разнёс в щепки временной заслон, что устроили горожане. Давыдов велел начать обстрел боевых площадок стен снарядами со шрапнелью, чтобы очистить их от лучников и арбалетчиков.

— «Единороги» по площадкам стен, шрапнелью и шимозой по переменно, прицел пять, трубка три, беглым, огонь

Разлившееся масло у ворот загорелось. Клубы дыма от масла и горящих стен поднимались в небо черными столбами. Ещё около часа артиллерия вела обстрел Золотых ворот и стен. Вот Давыдов поднял руку.

— Прекратить огонь. — Скомандовал он. Канонада смолкла. Он взглянул на хана Урусобу, атамана Гойду, на татарских карачибеков и на калмыцкого нойона. — Мы свою работу сделали.

Хан махнул рукой.

— Пошли! — Раздалась команда. Штурмовые отряды кинулись к проломам в стенах. Туда же устремилась и конница. Татары и калмыки на ходу стали осыпать стены стрелами. Пехота полезла в проломы. Там завопили, началась рубка. Часть пехоты стала растаскивать куски брёвен от развалившихся участков стены. Сами стены всё больше охватывало огнём. Пожар разгорался. Кое-как сумели расчистить дорогу для конницы, которая тоже стала втягиваться в город вслед за штурмовыми отрядами. Спустя некоторое время Давыдов отдал команду, и орудийная обслуга покатила полевые «единороги» в город на помощь штурмующим, поддержать их на улицах огнём…

Бои в городе продолжались до вечера. К ночи последние очаги сопротивления в центре Киева, где располагались остатки деревянного замка, построенного ещё в 14 веке и сильно пострадавшего при обороне города от войск золотоордынского эмира Едигея в 1415 году, были сломлены и ликвидированы. От горящих стен возле Золотых ворот, загорелись некоторые дома, которые, в итоге, сгорели дотла. Никто ничего не тушил. Однако, вскоре спохватились сами осаждающие. Таким темпом город мог сгореть под ноль, а это было не в их интересах. Поэтому были взорваны две деревянные башни и брёвна растащены, чтобы не дать городским стенам гореть дальше и локализовать пожар. Всю ночь шло тушение пожара в том числе и силами самих горожан, которых на время перестали грабить. К утру остатки взорванных стен медленно догорали, не представляя уже угрозы городу. После чего, началась сортировка киевлян. Молодых женщин, девушек и детей старше 5 лет в одну сторону. Молодых мужчин и парней в другую. Отдельно шли мастеровые — кузнецы, литейщики, сапожники, портные и прочие.

Давыдов, в это время, руками полона стал разбирать развалины Десятинной церкви.

— Сколько лет прошло после Батыя, а они всё восстановить церковь не смогли, тоже мне! — Ругался Михаил. К ним подъехал Агиш Ширин.

— Эй, Михаил! — Сидя на коне, татарин скалился.

— Чего?

— Поход был очень хороший. Много добычи взято! Спасибо тебе, лейтенант Корпуса.

— И тебе того же, карачибек. Это всё? А то у меня дело тут.

— Не спеши, Михайло. Я хочу подарок тебе сделать. Ты же холост, жены нет. И полонянок себе не берёшь.

— Холост, а что?

— Хочу подарить тебе боярышню киевскую. Хорошая девка, красивая. И её никто не трогал.

— Зачем она мне?

— Ээээ, Михаил, зачем так говоришь? Ты мужчина. А мужчине нужна женщина. Иначе какой ты мужчина⁈

— Карачибек, вот вернусь в Москву, может там и женюсь.

— Эээ, Михайло, пока вернёшься в Москву, то, да сё. Кто всё это время будет тебя согревать ночами? Да и днём можешь задрать подол на ней, а она обязана будет удоволить тебя. В жёны не возьмёшь, так рабыней своей сделай. Пусть порты твои тебе стирает. — Ширин оглянулся. — Эй, девку сюда тащите.

Один из татар подъехал на коне. Через луку седла была перекинута девушка. Татарин спрыгнул с коня и снял полонянку. Поставил её перед Давыдовым на колени. Девушка была простоволоса. Густые, тёмно-каштановые волосы закрывали её лицо и, когда она встала на колени, коснулись земли. Татарин схватил её за волосы и поднял лицо вверх. Михайло смотрел ей в лицо. Глаза её были закрыты. Лицо мокрое от слёз. На девушке была длинная нательная рубашка, а поверх неё надет сарафан из дорогой ткани. Правда сарафан был порван. Вот она открыла глаза и взглянула на лейтенанта.

«А она и правда красивая» — Подумал он. На вид ей было лет пятнадцать, максимум шестнадцать.

— Нравится, Михайло? Или мне её забрать? Если не возьмёшь, продам её в Кафе. Такие там дорого стоят.

Девушка смотрела на Михаила умоляюще, своими большими тёмно-карими глазами.

— Хорошо, карачибек. Я беру её. Благодарствую тебе.

— Оставь её. — Велел своему нукеру Ширин. — Я знал Михайло, что она тебе понравится. — Он засмеялся, развернул коня и поскакал куда-то вглубь города в сопровождении пары десятков своих воинов. Девушка продолжала стоять на коленях.

— Встань. Чего стоишь на коленях? Замёрзнешь, чай не лето. — Девушка встала. Пыталась прикрыть порванный сарафан. Михаил покачал головой. Снял с себя свой походно-полевой китель. Накинул ей на плечи. — Надень и застегнись. Хорошо хоть обувь у тебя есть. — На ногах у девушки была какая-то странная обувь, не сапожки и не тапочки. Но красивые, расшитые бисером. — Что за обувка то у тебя такая?

— Черевики. — Тихо ответила она, застёгивая мундир на себе.

— Черевики? Не холодно тебе в них?

— Они домашние. — Опять так же тихо произнесла девушка, при этом не глядела на Михаила. Смотрела себе под ноги. Стоявшие тут же в оцеплении вооружённые казаки и конные калмыки нойона Бурласа давай скалится.

— Эй, Михайло, чего это Агиш Ширин такой добрый и щедрый для тебя стал? Вон красотку какую тебе подарил? Странно это. У него зимой снега не выпросишь, а тут на тебе! — Раздался смех. — А может он тебе солгал? Попробовал девку, не понравилось, он тебе её и сбагрил? — Опять дружный смех. Девушка, слушая казаков, вздрогнула. Подняла глаза на Михаила, покачала отрицательно головой.

— Не было этого, боярин. — Сказала она.

— Я не боярин. Я офицер Корпуса. Не трясись. Успокойся и ничего не бойся. Тебя как зовут?

— Александра.

— Это Александра Ходкевич. Дочь боярина Александра Ходкевича. — Сказал один из полоняников, разбиравших руины Десятинной церкви.

— А ты откуда знаешь? — Задал ему вопрос Михайло. Мужик поклонился.

— Я купец, Гаврила Лебеда. Я бывал у Ходкевичей в тереме. У неё есть ещё старший брат Иван и младший Иероним. Александра вторая после Ивана по старшинству.

— Где твои родители и братья? — Спросил Давыдов девушку.

— Не знаю. Батюшки не было, он в войске, что против Московского Князя Василия стоит на Орше. А матушка и братья, наверное, все убиты. — Она закрыла лицо ладошками и заплакала.

— Не реви. Это ещё не известно. Занятная получается штука, Саша. Твой отец стоит против Великого Государя Московского, защищая там не понятно кого. А его семья попала в полон к татарам.

— Пожалуйста, не отдавай меня им. Мой батюшка даст за меня хорошие деньги. Мы очень богатый боярский род. У нас много, где есть поместья.

— А чего здесь делали?

— Пока батюшка в войске Великого Князя Литовского, мы поехали сюда, в наше родовое поместье. Мы, Ходкевичи из старинного киевского боярского рода.

— Понятно. Ладно не отдам тебя на продажу. Посиди вон там, на брёвнышке. Извини, Александра, но я тут делом занят, что наказала мне Матушка-Государыня. Кстати, её тоже Александрой зовут.

— Принцесса Трапезунда, Византии и Рима, королева Ливонии? — Спросила девушка, широко открыв глаза от удивления.

— Она самая.

— А ты видел её?

— Конечно, видел и даже разговаривал с ней. Зря вы литвины полезли к ней в Ливонию. Вот теперь она наказывает вас. Ладно, иди сядь, подожди меня.

Разбор руин продолжился. Но не на долго. Вскоре к Михаилу подъехал Хаджике Мансур.