Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 40

— Я с тобой! — Тут же поднялась Агнешка и они убежали. Ксюша осталась.

— А ты чего?

— А я в парную ещё схожу. Только пить охота.

— Сейчас принесут квас, морс и взвар. Может быть и фрукты.

Вскоре действительно, Фрося стала заносить в тёплую комнату кувшины с квасом, морсом и горшок с горячим взваром. Всё это расставляла на низком столике. Туда же положила принесённые самыми последними яблоки с грушами.

Прибежали девчонки. Сидели, пили кто квас, кто морс. Фрося налила мне взвара.

— Попей, Матушка, тебе это сейчас надо.

Сидя в ванне, пила варево из травок с мёдом. Потела. Потом Фрося помогла мне вымыться. Девчонки стали обливаться водой, смеяться и визжать. Я смотрела на них. Юные, гибкие, стройные, красивые в своей наготе. Улыбалась. Хорошо провели время. Девушки веселились, терли мочалом друг другу спины, проказничали, шлёпали друг дружку по ягодицам ладошками и продолжали обливать друг дружку водой из ковшей или деревянных вёдер. Меня под конец разморило. Фрося так же обтёрла меня полотенцем. Помогла одеться в чистое.

Для нас с княжнами приготовили апартаменты, в которых ранее пребывал военный комендант города. Здесь уже горел большой камин. Стоял столик с ужином. Курочка, свежий хлеб, фрукты, жаренное на вертеле мясо, какие-то плюшки или булки, запечённая рыба. Так же имелся кувшин с вином и серебряные кубки. Княжны, прибежав после меня, так же переодетые во всё чистое, моментально набросились на еду. Вино я не пила. Пила морс. А они налили себе вина. Разговаривали, смеялись. К нам в покои постучались.

— Кто там? — Спросила я. Заглянул Богдан.

— Матушка, там Ландмаршал.

— Пусть зайдёт.

— Ваше Величество, как термы Ковно?

— Великолепно. Вы тоже, Иоганн сходите. Воротынского возьмите с собой, Долгорукого, Георга, Вильгельма, одним словом, всем мужским коллективом.

— Благодарствую, Ваше Величество. Хотел сказать, что солдат разместили. Походные кухни работают. И ещё, в городе открылись, несмотря ни на что, все корчмы.

— Иоганн, проследите, чтобы не было пьяных дебошей, грабежей, насилия и убийств. Этого было достаточно. Целый день был и ночь. Всё, хватит. Теперь Ковно, это часть Ливонского королевства.

— Конечно, Ваше Величество. Георг фон Фрунсберг уже назначил людей в стражу.

— Спасибо, Иоганн. Ко мне никого не пускайте. Устала я что-то. А после терм меня разморило. Я отдыхать буду.

— Отдыхай, Александра.

Он ушёл. Я ещё посидела немного с княжнами, после легла спать в тёплую постель, которую Фрося нагрела специальной жаровней для постели. Она была как сковорода на длинной рукоятке. Туда помещались угли. Сверху, жаровня закрывалась крышкой. Когда легла в постель, укрылась одеялом, сразу провалилась в сон…

Московская Русь. Москва. Конец октября 1514 года от Рождества Христова.

— Царевна Елена, Царевна Елена! — Вопил какой-то юноша, заскочив в одно из зданий её мастерских. Елена даже вздрогнула. Она как раз взвешивала на весах порошкообразное вещество, которое хотела использовать для изготовления помады.

— Что ты орёшь, как оглашенный⁈

— Царевна Елена! Пожар! Горим!

— Что⁈ — Лена моментально забыла о помаде. Рванула к выходу. «Господи, только не это. Там тротил, шимоза, порох у меня. Рванёт, костей не соберём».

Выскочив на улицу, увидела, что дым идёт из самого дальнего сарая, где химичил Маркус. Народ уже бежал туда с вёдрами, топорами и баграми.

— Чёртов фламандец! Что он на этот раз натворил? — Завопила на этот раз уже Елена и тоже рванула к сараю.

— Елена, стой! — Теперь заорал Василий Вяземский и кинулся за женой.

Из дымящегося сарая вывалился в клубах дыма Маркус. Он сильно с надрывом кашлял и пытался сбить пламя с левого рукава своего кафтана. На него плеснули водой, но это не помогло. Пламя не гасло. Маркус заорал от боли.

— Кафтан с него снимайте, быстрее. — Закричала Елена, подбегая к нему. Двое мужиков, бывшие рядом с сараем бросились на Маркуса, который скакал козлом и орал благим матом. Его повалили и стащили кафтан. Рукав был прожжён. Рубаха под кафтаном тоже. Дым шёл из раны. И там было какое-то маленькое свечение. Маркус потерял сознание. Похоже получил болевой шок. Засунули его руку в ведро с водой. Пытались потушить это свечение. Потом оно погасло. Рана была хоть не большая, но глубокая. Словно что-то прожгло ему руку. Как будто расплавленный металл ему туда плеснули. Руку ему быстро перебинтовали.

— Быстрее в карету его и везите в госпиталь, к Дарёне. — Велела Елена. Двое дюжих молодцов из охраны мастерских подхватили Маркуса и поволокли к карете, стоявшей возле главного здания мастерских.

Дым становился всё гуще. И был он какой-то едкий. Мужики, сунувшиеся внутрь с вёдрами с водой, отскочили. Уронили вёдра и стали надрывно кашлять. Потом что-то бухнуло внутри и показались языки пламени. Елена поняла, что вспыхнул спирт, который втихушку гнал Маркус.

— Всем отойти! — Крикнула Елена. — Внутрь не лезть. На крыши других изб пусть залезут парни и мужики. Если головни полетят, тушить. — Вновь крикнула принцесса. — Господи, главное, чтобы пожар не распространился. — Проговорила она. Прибежал главный по охране.

— Царевна, что случилось? Почему не тушат?

— Нельзя. Дым ядовитый, отравитесь. Главное не дать огню перекинутся на соседние избы. А если доберётся до хранилища взрывчатки, тут так рванет. Треть Москвы снесёт.

— Матерь Божья! Спаси и сохрани — Побледнев, перекрестился служивый дворянин. Но быстро взял себя в руки, начал отдавать распоряжение. Вскоре примчался боярин Фёдор Мстиславович.

— Что происходит, дочка?

— Горит сарай, в котором Маркус что-то химичил, сволочь. Я пока не знаю, что он нахимичил, но что-то шибко нехорошее. Горит даже в воде.

— Греческий огонь?

— Нет, батюшка. Не греческий огонь. Хуже. Так как это ещё и очень ядовитое.

— А где сам супостат?

— Пострадал он, батюшка. Рука у него сильно обгорела. В госпиталь к Дарёне его увезли.

— Если огонь перекинется на лабаз с порохом и твоей шимозой, то ему лучше самому умереть.

Слава богу, пожар не распространился. Сарай сгорел полностью. Распространится огню не дали совместными усилиями работники мастерских и ратники охраны. Елена, удостоверившись, что пожар локализован, поехала в госпиталь. Нужно было узнать, что с Маркусом? Приехав, узнала, что Дарёна делает операцию Маркусу, чтобы спасти руку. Ленка села в кабинете у Дарёны ждать. Ей принесли взвара с мёдом и булок. Но есть она не хотела. Только попила взвар. Спустя, примерно, по оценке Елены часа два, в кабинет зашла Дарёна. Они поздоровались. Дарёна сняла халат. Вымыла в рукомойнике руки. Села рядом с Еленой.

— Дарён, что с Маркусом?

— Сейчас спит. Я ему наркоз дала, эфир. Влила ему ещё сонного отвара. Ожог очень сильный. Хотя площадь поражения не большая, но очень глубокая. Чуть ли не насквозь руку прожгло. Я много видела ожогов, но такой первый раз. Скажи, Матушка-Царевна, чем он обжёгся? Просто огнём? Не похоже. Рана была бы шире и не такая глубокая, если только ему не специально пытались прожечь плоть. Мне пришлось удалять ему обгоревшее мясо. Чистить. Я даже не знаю, что будет. Я намазала ему мазью против ожога. Промыла там всё специальным отваром. Но боюсь, может огневица сесть. Тогда придётся руку ему по локоть отсекать.

— Дарёна, если есть возможность, сохрани ему руку. А если не будет выбора, тогда ампутируешь, хорошо?

— Хорошо. Но чем он так обжёгся?

— Я пока не знаю. Сарай, где он химичил, сгорел. Когда мне можно будет с ним поговорить? Я должна знать, что за гадость он нахимичил.

— Я думаю, что до завтра он не проснётся.

— Ладно.

Работать Елене уже не хотелось. Почему-то ей было очень жаль этого несносного алхимика. Вышла из госпиталя. Её ждал муж Василий и с ним ещё десяток латников на конях.

— Вась, домой поехали. Не хочу я сегодня работать.

— Давно пора. Ты кто, Елена? Ты Царевна. А Царевны не работают. — Сказал назидательно Василий Вяземский. — Тем более, дитя носишь.