Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 362

— Ладно, Ксения. Я не буду тебя неволить. Судя по вашему с Франциском танцу, он о чём-то договорился с тобой? Свидание?

— Да. Он будет ждать меня в саду.

— Ладно. Как говорили древние, если не можешь что-то победить, тогда возглавь это. Хорошо. Иди. Танцуй, потом встречайся. Но тогда сделай это результативно, Княжна. — Ксюша посмотрела на меня вопросительно. — Не поняла, что ли?

— Нет, Матушка.

— Ты сама сказала, что хочешь получить от этой любви хоть что-то. Так сделай это, получи. Понеси от Короля Франции. Пусть он или она будут бастардами, но зато королевский кровей. А я позабочусь о нём или о ней. Малыш вырастит с моими детьми. Получит титул.

— Спасибо, Матушка. Я постараюсь.

— Постарайся, чтобы не в холостую выстрелить. И у тебя останется памятка о том, кого ты полюбила. И надо постараться сделать так, чтобы Клод не узнала. У меня на эту девочку свои планы. Пошли, вернёмся назад. Заберёшь Агнешку с Сашей. Повеселитесь там, потанцуйте. А я отдыхать пойду. Устала что-то.

Мы вернулись назад. Три мои фрейлины ушли. Фрося помогла мне раздеться. Я умылась. Ужинать не стала. Хватило того, что поела на пиру. Уснула сразу, как легла. Утром встав, умылась. Девушки ещё спали. Ксении не было. Открыла окно. Вдохнула свежесть утра. На часах было начало седьмого. Услышала разговор за дверьми. Подошла ближе.

— Ты где была? — Голос Богдана.

— Тебе какое дело, Богдаша, где я была?

— Матушка должна знать, где её сержант-дамы. Она знала?

— Знала. Отстань, Богдан. Дверь открой.

Дверь открылась. В покои проскользнула Ксения. Увидев меня замерла. Я поманила её к себе.

— Ну как?

Ксения счастливо улыбнулась.

— Спасибо, Матушка.

— Он же первый у тебя?

— Да.

— Первый раз больно же. Дискомфорт не чувствуешь?

— Нет. Сначала больно было, немного. А потом всё прошло. Он умеет быть ласковым. — Я усмехнулась. Ну да, кто бы сомневался. Франциск тот ещё кобель порядочный.

— Вы хоть ночью то спали?

— Немного. Под утро заснули. Но я проснулась быстро. Его будить не стала. Тихо оделась и ушла.

— Хорошо. Иди спать. Отдохни.

Сама легла на пол и отжалась двадцать раз. Это была уже привычка, выработанная годами. Потом легла на спину, поднимала ноги под прямым углом. После, согнула ноги в коленях, руки положила на затылок и вновь стала качать пресс, сгибаясь и локтями стараясь достать до коленей. Пятьдесят раз. Закончив, встала. Надела штаны, сапоги. Верхнюю рубашку. Ксения уже разделась и улеглась на свою постель. Проснулась Фрося. Я как раз заплетала косу.

— Матушка, почему меня не разбудила? Ты всегда так.

— Не обижайся. Умывайся и одевайся. Можешь сходить к мужу, пока мы заниматься будем. Божен с Ильёй спят. На утреннюю тренировку не идут. Стояли последний караул. — Сказав это, увидела, как Ефросиния покраснела. — Чего краснеешь? Сколько уже замужем, а всё краснеешь. И мужа не след долго держать на голодном пайке. Когда вы были наедине в последний раз?

— Две седмицы назад, Матушка.

— Ну вот видишь. Божен извелся уже весь.

— Матушка!.. Но Никифор, Богдан, Илья и Аббас не изводятся же.

— Никифору, Богдану и Аббасу положено. Они не женатые. Но они и так добирают своё со служанками. А Илье положено. Он женатый и размениваться на других женщин ему противопоказано. Я ему запретила. Домой приедем, наестся досыта. И вообще, хочу Настю к себе забрать. Нечего ей одной в Москве куковать. Батюшка то её всё в разъездах. Давно надо было это сделать.

Фрося оделась, помогла мне прибрать волосы. Себе тоже прибрала, потом вышла. Я вышла вслед за ней.

— Богдан, Божен и Илья пусть спят. А ты, Аббас, Айно и Никиша на тренировку. С собой учебные сабли, боккэны и шесты. Форма одежды летняя, учебная. Выполнять.

— Слушаюсь. — Богдан и Аббас убежали к себе. Я подняла своих фрейлин.

— Матушка, ну хоть бы одно утро спокойно поспать. — Заныла Агнешка. Паула и Айтан встали нормально. Обе глядя на польскую княжну и на Сашу усмехались.

— Ночью спать надо, Агнеша, а не непонятно с кем по кустам блудить. — Сказала Княгиня Васильчикова.

— Отстань, Паула. Мы не блудили. Просто допоздна танцевали. Даже ноги побаливают.

— Агнеша, вы младше меня все, а ведёте себя, как старухи древние. Танцевали они. Я в своё время тоже до утра могла танцевать и сейчас могу, но при этом и встаю рано. Ибо кто рано встаёт, тому что, дорогая?

— Тому Бог подаёт, Матушка. Эх… — Горестно вздохнула полька и встала. Саша ничего говорить не стала. Встала молча и стала одеваться.

— Матушка, а почему Ксюшу не будешь? — Спросила Агеншка.

— Потому, что ей разрешила поспать. Из неё сейчас боец никакой, как сонная муха будет.

— Матушка, а где Ксения была? Мы когда пришли, её ещё не было. — Спросила Александра, надевая верхнюю рубашку и заправляя её в штаны.

— У Ксении поэтический дар проснулся. Она всю ночь под луной стихи читала и о поэзии рассуждала. — Усмехнулась я, глядя на сержант-дам. Ходкевич удивлённо посмотрела на меня. Перевела взгляд на спящую Ксению.

— У Ксюши поэтический дар? Никогда не замечала за ней такого. — Ответила она. Паула что-то сказала Агнешке на ухо. Они обе захихикали.

— Чего смеёмся, веселушки? — Спросила их.

— Знаем мы, Матушка, какой у Ксюши поэтический дар. — И обе засмеялись громче. Я усмехнулась.

— Всё то вы знаете. Великие знайки.

Ходкевич перевела на Агнешу и Паулу удивлённо-вопросительный взгляд. Айтан только покачала головой. На губах её была улыбка.

— Хватит зубоскалить. Форма одежды летняя, учебная. Волосы приберите. С собой учебные сабли и шесты. Вам двадцать минут. Время пошло. Жду вас во дворе.

Взяла свою учебную саблю, свой боккэн и шест. Вышла во двор. Сразу же за мной туда же выскочили и парни, раздетые по пояс. На них были только штаны и сапоги.

— Разбились на пары. Богдан в паре с Айно. Аббас в паре с Никифором. Сабли и шесты отставить. Берёте боккэны.

Палатины начали отрабатывать приёмы с боккэнами. Я наблюдала за ними. Заодно посматривала на часы. Через восемнадцать минут вышли девушки. Сегодня их было четверо. Разбила их по парам и стала и сними заниматься. Атака и защита. Тоже самое у парней.

Во дворе стала собираться сначала челядь. Смотрели с любопытством. Особенно на девушек. Потом появились и те кто познатнее. Тоже наблюдали. Заметила, как на один из балконов вышла Луиза Савойская. Эта больше внимания уделяла моим парням. Особенно её внимания было направлено на Никифора. Ну да, конечно. Он из всех моих палатинов был самый здоровый. Тело молодого мужчины было красивым. Перевитое мышцами. Бицепсы и трицепсы. Кубики на животе. Сам загоревший. Мало, кто из высокородных мог похвастать таким. На груди и спине блестит пот. Красавец мужчина. Они уже работали саблями. У Никифора был щит и сабля. У Аббаса — две сабли, ибо оберукий. Аббас атаковал. Никифор защищался и парировал его удары щитом и саблей. Отзанимавшись с саблями, велела парням и девушкам взять шесты.

— Богдан, Айтан, встали в паре. — Скомандовала им. Из всех моих фрейлин, только у Айтан была на голове шапочка, на лице полупрозрачная вуаль, до глаз. Богдан и Айтан встали друг против друга. Девушка держала шест в правой руке. Согнула её, подняв шест на уровни груди в горизонтальном положении. Левую руку выставила вперёд с поднятой ладошкой сторону Богдана. Левая нога выдвинута вперёд, правая назад. Колени чуть согнуты. Богдан тоже принял боевую стойку.

— Начали! — Крикнула им. Айтан мгновенно сорвалась с места. Двигалась стремительно. Очень вёрткая и гибкая девочка. Сделала обманное движение и нанесла удар шестом. Богдан среагировал сразу. Отбил атаку девушки. Застучали палки друг о друга. Богдану было запрещено бить девушку. Он мог только защищаться или разоружить её, выбив шест. В итоге, шест он у Айтан выбил.

— Бой окончен. — Сказала я. Богдан и Айтан встали друг против друга и слегка поклонились друг другу. Тоже самое я проделала и с остальными сержант-дамами и палатинами. После того, как учебный бой закончила последняя пара. Палатины и сержант дамы выстроились друг против друга. Я ходила между палатинами и девушками, и мы вели «разбор полётов». На тех, кто глазел на нас, не только на простонародье, но и на дворян, я не обращала никакого внимания. Разобравшись, отпустила всех приводить себя в порядок. Хотела уже сама уйти в свои покои, как услышала от одного из аристократов, Карла IV Алансонского.