Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 319

— Я мужняя жена, Матушка. Мне не до плясок. — Ответила Фрося. Я усмехнулась.

— Вижу. Всё рубахи своему ненаглядному вышиваешь?

— Ну да. Божен у меня красивый мужчина. А в моих рубахах будет ещё красивее. — Кивнула она.

— А на ложе тоже красивый? — Я засмеялась. Фрося покраснела, но тоже засмеялась.

— Красивый, Матушка, и ярый. Иной раз полночи спать не даёт.

— А разве это плохо, когда муж ярый такой, спать не даёт? Когда любимый мужчина любит тебя на супружеском ложе? Божен молод. Я бы удивилась, если бы он не домогался тебя. Подумала бы, что сила мужская у него иссякла. Вот тогда точно для молодой жены горе бы настало. — Мы обе смеялись.

— Ага, иссякнет у него. Он же вон здоровый какой. Бугаина. Как прижмёт, обнимет, что иногда думаю косточки мои не выдержат. — Улыбаясь ответила Ефросиния. При этом у самой глаза заблестели.

— Но ведь сладко же, Фросенька?

— Сладко, Матушка. Ничего слаще этого нет. Даже мёд диких пчёл, по сравнению с этим горчит… Матушка. — Фрося понизила голос. Придвинулась со стулом ко мне ближе. — Грешно, наверное, такое говорить, но ведь жена под мужем должна лежать тихо и благопристойно. Принимать мужа своего в себя, как в Святом Писании сказано…

— И что? — Мне стало интересно.

— Стыдно мне говорить, Матушка. Хочу у тебя совета спросить. Не откажешь?

— Спрашивай.

— Грешно это, да только я не могу тихо лежать. Стоны сладострастные сами у вырываются. Иногда даже кричу от этого. И руки мужа сами обнимают. И поцелуи ему дарю страстные. И… На встречу плоти его, что во мне двигается, лоном своим поддаюсь. То не я, тело моё само к нему тянется. Грех распутства это или как? — Фрося совсем покраснела, как помидор. И смотрела на меня умоляюще.

— Не грех, милая. Ведь он муж твой перед богом и людьми. Не грешно это, Фрося. — Я обнял её. — Именно так жена и должна любить мужа, со страстьюю в голосе и теле, которое отзывается на ласки мужа. Запомни, дорогая, всё что происходит между мужем и женой на ложе их, не грешно, всё допустимо между ними… Скажи, вы с Боженом любите то друг друга только лицом к лицу, когда он на тебя ложиться?

— Ну да. А как ещё то, Матушка? Правда он иногда хочет по другому… — Ефросиния помолчала немного, но потом решилась. — Он хотел меня на колени поставить, и чтобы я руками в постель нашу упёрлась, а он ко мне сзади пристроился. Но я не согласилась. Я что, нехристь какая? — Фрося перекрестилась. Я засмеялась. Покачала головой.

— Фрося, это абсолютно нормальное желание твоего супруга. Положение называется мужчина сзади. И нехристи тут не причём. Знаешь, далеко на юге, где нет зимы и вечное лето, есть такая страна Индия, которую с трёх сторон омывает теплый океан. Так вот, там девочек учат искусству ублажения мужчины. Называется это искусство Камасутра. Это древнеиндийский трактат о чувственной любви и чувственных наслаждениях. В трактате говорится, что видов чувственных наслаждений девять, а способов возлежаний на супружеском ложе, при которых мужчина и женщина предаются любви шестьдесят четыре. И возлежание, когда мужчина лежит на женщине лицом к лицу, всего лишь один из этих шестидесяти четырёх. Есть положения тел мужа и жены, которые гораздо более чувственные, чем то, что вы с Боженом постоянно пробуйте. Положение, когда мужчина сзади, ты себе уже представляешь. Попробуй, удиви супруга. Я уверена, что тебе самой понравится. А ещё можешь попробовать, позу «наездница».

— Это как? — Фрося смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Божен ляжет на спину, а ты сядешь на него. Примешь в себя плоть мужа и будешь двигаться на нём.

— То не грех будет, Матушка? Божен не подумает обо мне, что я гулящая?

— Не подумает. А если спросит, кто тебе о таком сказал, скажешь, что я. Но это ещё далеко не всё. — Я начала рассказывать ей о других способах и видах наслаждений в плотской любви. Как самой получать наибольшее наслаждение и как максимально ублажить мужа. Фрося то краснела, то начинала возбуждённо дышать. То облизывала губы. Глаза её, по мере того, как я ей рассказывала, всё больше начинали блестеть. — Поверь, милая, что после такого, Божен вообще ни на кого смотреть, кроме тебя, не будет. Так как ты и будешь для него единственной сладкой ягодкой.

— Матушка… Это так… Я не знаю… Но я попробую… А ты ещё мне расскажешь про эту, как её…

— Камасутру?

— Да. Про неё.

— Расскажу. На первое время тебе пока хватит того, что я рассказала. Всё запомнила?

— Всё, Матушка. Вот только… — Она прикусила нижнюю губу. Смотрела на меня.

— Что не так?

— Ну, я про то, чтобы Божену уд его…

— Попробуй. Это же муж твой. Ничего плохого не будет. Только говорить об этом никому не нужно. Это только ваше с Боженом, личное, интимное. И ему скажи, чтобы языком не трепал об этом.

— Матушка, скажи, а ты так делаешь с Государём?.. Прости…

— Не извиняйся. С Государём? Конечно, делаю. И не только так. Фрося, Василий у меня уже третий муж. Так что искусство обольщения и удовлетворения супруга я знаю в достаточной степени.

— Матушка, а ты откуда знаешь про эту Камасутру?

— Я читала этот трактат, когда первый раз вышла замуж. Мне его принёс мой молодой муж, чтобы я знала, как вести себя с ним на брачном ложе… Фрося, ты отвары пьёшь? Ты случаем не понесла?

— Пью, Матушка. Не понесла. Но, Божен надеется, что я понесу.

— Рано тебе ещё. Тебе и Пауле. Вам обеим по семнадцать лет ещё. Успеете мужей своих детьми наградить. И сыновьями, и дочерями. Когда у тебя последний раз месячные были?

— Две седмицы назад. — Ответила она. Я кивнула.

— Вот и хорошо. Года через два пожалуйста. Так и скажи Божену, чтобы не доставал тебя с ребёнком.

— Я бы и сама хотела…

— Ты меня не слышишь, Фрося? Я о тебе забочусь, дурёха.

— Матушка, так у многих девушек, что замуж вышли, даже более молодыми в пятнадцать или шестнадцать лет, дети уже есть.

— Меня не интересуют остальные. Меня интересуете вы. Ты, девочки. И те отвары, которые я даю тебе пить, они не только не дают семени мужа твоего прорасти в тебе, но и укрепляют тело твоё. Готовят тебя к будущему материнству. Дарена знает, какие отвары готовить. И меня научила.

— Дарёна то сама уже второго родила. — Обижено сказала Ефросиния.

— Не сравнивай себя с ней. Дарёна поздно замуж вышла. Она старше тебя. Даже меня старше. Ей сам бог велел рожать, так как в этом деле век наш бабий короток. И не расстраивайся. У тебя ещё всё впереди. У тебя, у Паулы. У девочек… Любишь Божена?

— Люблю, Матушка. А как его не любить? Он красивый такой. И очень ласковый. Меня не обижает. И всегда что-нибудь мне приносит. Подарочки разные. Вот недавно подвеску мне подарил, серебряную. А вчера пряник сладкий мне принёс. — Она засмеялась. Я тоже улыбнулась.

— Это он так намекает тебе, что ты сладкая у него, как пряник тот. Вот и сделай ваши с ним утехи ещё слаще. В этом деле очень многое от женщины зависит. Занимайся мужем. Детьми успеешь ещё на заниматься. И ты, надеюсь, поняла, как вести себя с мужем в вашей опочивальне?

— Да, поняла.

— Будь смелее. Смотри на него шальными глазами, словно он сама сладость, которую ты хочешь получить. Улыбайся соблазнительно… Ну всё, Фрося, давай переодеваться, пойдём на бал.

Ефросиния помогла мне переодеться. Снять форму Корпуса. Надеть платье. Закрепила корону на моей голове. Сама она тоже переоделась по моему настоянию. Надела красивое платье, украшенное жемчугом. Волосы прикрыла жемчужной сеточкой. Я подкрасила ей губы. Немного добавила румян на щёки. Подправила ей брови и ресницы.

— Ну вот, красотка какая. Не каждая боярыня или дворянка имеет такие платья и обувь, Фрося. Я уже молчу про украшения. У тебя и из серебра, и из золота, жемчуга. Я тебе ещё подарю. Очень скоро. Сама себе выберешь, что захочешь. А там, поверь, будет из чего выбирать.

— Где, Матушка?

— Узнаешь, позже. Из Уэльса пойдём во Францию. Оттуда в Италию. Хочу помолится в Базилике Святого Петра.