Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 3

— Да. Ваша артиллерия их разбивает очень быстро.

— Конечно. Нынешние оборонительные бастионы выстроены для защиты от армий, которые не имели огнестрельного оружия. Поэтому, надо будет построить другие. Более низкие и более толстые, в которые уже сразу, на этапе планирования, будут предусмотрены капониры для крепостной артиллерии. Сейчас так начали строить в Италии.

Башня была разрушена и превратилась в кучу камней. Рухнула и часть примыкавшей к ней с права стены. Штурмовые отряды продолжали стоять на месте. Молодцы, ибо здесь у меня тоже всё делается по команде. Никакой отсебятины. Полевая артиллерия перенесла огонь на ближайшие укрепления, но уже не полнолитыми ядрами, а шрапнельными снарядами. И стреляли поверх стен, выбивая защитников. Мортиры били по замковой башне. В ней начался пожар. Обстрел шрапнелью продолжался примерно час. Потом всё резко, как по команде, прекратилось. Горнист заиграл штурм. Штурмовики сдвинулись с мест и побежали к проломам. С собой некоторые несли и лестницы, на всякий случай. Как только штурмовые отряды пошли в атаку, полевая артиллерия сделал ещё один залп шрапнельными снарядами. Когда первые штурмующие добежали до проломов, одна из башен замка, которую и обстреливали мортиры, обвалилась.

— Бинго! — Сказав это, засмеялась. Посмотрела на расчёт мортиры по имени «Марта». — Клаус, молодец! С меня премия. Двадцать серебряных флоринов твоему расчёту. Это дополнительно к выплате жалования! Всем расчётам мортир, по двадцать флоринов серебром.

— Да здравствует королева! — Взревели пушкари.

— Матушка, дозволь? — На меня смотрели мои палатины.

— Идите. Не бойтесь. Меня хорошо охраняют люди Алексея Кобылы. Только все возвращайтесь живыми. И притащите мне этих уродов, кто написал это поганое послание.

— Так мы именно за ними и идём, матушка. — Все пять палатинов сорвались в галоп и умчались к городу, к пролому, куда уже вливались, словно морская волна в пробоину борта судна, пехотинцы — стрелки, пикинеры, мечники с мечами-полуторниками или по другому «бастардами». Да и такие у меня ещё были. К пролому скакала и кавалерия. Подтянулись мои кирасиры и тяжело вооружённые жандармы Ливонских баронов и Баварии, реликт рыцарской конницы.

— Ну-с, господа, может пообедаем? — Спросила высший командный состав. — Что-то у меня аппетит разыгрался.

— Ваше Величество⁈ — Удивлённо посмотрел на меня Ландмаршал. — Как обедать? А штурм?

— А что не так со штурмом, дорогой мой Иоганн?

— Но он ещё не окончен.

— Понимаю. Вы хотите туда поехать? Иоганн, не советую. Солдатами командуют их офицеры и сержанты. Они знают, что делать. Иоганн, дайте ка мне мою подзорную трубу. — Взяла у Ландмаршала свою оптику. Посмотрела в неё на замок. — Ну вот, солдаты уже ворвались в замок. Идут ожесточённые схватки, на стенах, башнях и на улицах города с его защитниками. Вот когда все защитники будут истреблены, тогда и заедем туда. А сейчас пусть солдаты делают своё дело. Ну так что, господа офицеры, мы будем обедать?

Все согласились. Вскоре мы уже сидели за походными столиками. Я ела хорошо прожаренный кусок мяса. Заедала его душистым свежим хлебом и запивала взваром, который мне сделала Фрося. Мужчины пили вино. Смотрели по очереди в подзорную трубу на город.

— Увы, но Вильгельм, герцог Баварский, не смог усидеть, Ваше Величество. — Сказал мне князь Пандольфо Малатеста. — Ускакал туда, чтобы принять участие в штурме.

— Пусть. Он молод и у него кровь кипит в жилах. Он бредит битвами, победами и славой. Он хочет быть похожим на великих воителей древности. Про таких как он, хорошо сказал один поэт:

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы.

— Прости, Господи. Вот только чумы нам тут не хватало. — Перекрестился князь Воротынский.

— Это аллегория, князь. Здесь имеется в виду, что жизнь хрупка и скоротечна, но молодость этого не замечает, когда кровь бежит по жилам, когда адреналин заставляет вскакивать на коня и нестись в бой. Ведь жизнь нужно прожить так, чтобы не было обидно и больно за бесцельно прожитые годы.

Высший командный состав моей армии смотрел на меня удивлённо и в тоже время восхищённо.

— Хорошо сказано, Ваше Величество, жизнь надо прожить так, чтобы не было обидно и больно за бесцельно прожитые годы. — Сказал итальянский князь Пандольфо.

— Прости, Государыня, а что такое адре… Как там ты это назвала? — Задал вопрос Воротынский.

— Адреналин, Иван Михайлович. Это… — Вот, как им объяснить, что это такой гармон «страха и действия», вырабатываемый мозговым веществом надпочечников? — Понимаешь, князь, адреналин, это такая субстанция, которая рождается в твоём теле, в момент опасности. Она попадает в кровь, заставляет сердце быстрее биться и гнать кровь по венам. Кого-то от адреналина бросает в холодный пот, кого-то в жар. Кто-то испытывает при этом некую эйфорию. Адреналин придаёт человеку сил. Он становится на время сильнее, быстрее и выносливее. Кто-то становится зависимым от такого состояния и постоянно ищет эту опасность.

— То есть, герцог Баварский зависим от этой субстанции?

— Возможно. Но больше здесь играет его молодость.

— Ваше величество, а Вы откуда знаете об этом адреналине? — Спросил Пандольфо.

— Не забывайте, князь, я ведь кроме того, что принцесса Трапезунда, Византии и Рима, королева Ливонии, я ещё и лекарь или по другому медик. Я читала об этом в одном древнем медицинском трактате.

— Понятно. Прошу прощения, Ваше Величество.

— Ничего, князь.

К вечеру Браславль был полностью захвачен. Я не заезжала в город. Предпочла побыть сначала в своём шатре, потом пошла в развёрнутый госпиталь — несколько палаток. Ещё когда в городе происходили последние стычки между моими солдатами и защитниками из числа гарнизона, и жителей города, ко мне в операционную заглянул Богдан.

— Позволь, Матушка?

— Подожди, Богдаша, сейчас закончу.

Закончив зашивать рубленную рану одному из доставленных сюда моих ландскнехтов, вышла из палатки. Богдан ждал меня, как и остальные. Посмотрела на него вопросительно. — Надеюсь вы не зря прогулялись в Браславль? Все ли целы?

— Все, Матушка. Илью немного зацепили, но он на ногах.

— Илья, иди сюда. Я посмотрю.

— Матушка, мы приволокли к тебе магистрат, с боярином-войтом и их воеводой.

— Эти потом. Сначала Илья. — Посмотрела на палатина. Он морщился. На левом плече кольчуга была разрублена.

— И как тебя угораздило?

— Алебардой, Матушка.

— А ты что, не учился, как противостоять воину с алебардой и бердышом?

— Виноват, Матушка.

— Заходи в палатку. Божен помоги ему снять бронь.

Осмотрела Илью. Кольчуга и пластина брони, приняла на себя основной удар. Плюс поддоспешник. Иначе мог бы уже и мёртвым быть, либо получил бы тяжёлое увечье и стал бы инвалидом. Кольчугу и поддоспешник лезвие алебарды прорубила, но потеряв при этом энергию удара, всё же нанесла, хоть и не тяжёлую, но рану. Промыла её, продезинфицировала и зашила.

— Мне мало Стёпы, Илья? Хорошо, что кость тебе не прорубили, а то убогим бы остался. — Выговаривала своему палатину. Илья сидел, смотрел на меня виновато. — Службу пока нести не будешь. И вернёшься с ранеными в Венден.

— Помилуй, Матушка, никак не можно. Я здоров. Не отправляй меня. Прошу. — Илья опустился на колени.

— Илюша, ну какой из тебя сейчас воин?

— Нормальный. Не отсылай меня. — Он смотрел на меня так жалобно, что мне захотелось рассмеяться. Я улыбнулась.

— Я подумаю, Илья.

— Благодарствую, Матушка. А рана, так это ерунда. Заживёт, как на собаке, поверь.

— Я ещё не сказала, что оставлю тебя здесь. Я сказала подумаю… Кстати, Илюша, а как у тебя дела с Настей Рукавишниковой?

— Ээээ… Матушка…

— Что, Матушка? В глаза мне смотри, засранец! Илюша, не дай бог узнаю, что обидел Настю, что опозорил её, поверь, я повелю тебя оскопить.